Чтение онлайн

В некоторых случаях такое влияние прослеживается в малозаметных как будто расхождениях. Так, эпитет «всемогий», «всемогущий» восходит именно к западному прочтению. У греков в этом случае употребляется несколько иное понятие: «пантократор» — то есть «вседержитель». Здесь запечатлена не столько возможность, сколько власть в восточном смысле, то есть безграничная власть, славянам и малопонятная, и попросту несимпатичная. Но из всех подобных наблюдений следует лишь то, что к моменту прибытия Кирилла и Мефодия к подунайским славянам основная церковная лексика у славян уже сложилась, причем в ряде случаев это были не заимствования, а переводы, сделанные с латинского или немецкого языка. Если учесть, что сами немецкие термины были введены в основном ирландскими миссионерами, их посредство в данном случае тоже надо предполагать. Другими же переводчиками могли быть как раз рутены, которые сами переходили на славянскую речь.

Вопреки мнению Таубе, нет никакой необходимости предполагать норманнское посредство при перенесении церковной терминологии на Русь: вся эта терминология представлена в сербохорватском языке, норманнскому влиянию явно не подвергавшемуся. Зато любопытно, что ближайшие аналогии находятся вроде бы в самых отдаленных славянских областях. Академик М. Н. Тихомиров обратил внимание на то, что исключительно важный для раннего русского христианства термин и понятие «десятина», с которым связано наименование первого построенного Владимиром храма, находит полную аналогию в Хорватии.

И дело не только в институте, хорошо известном в Западной Европе (и именно там), а в специфике его славянского осмысления и даже произнесения. В хорватских и венгерских памятниках М. Н. Тихомиров нашел и объяснения для редко встречаемой на Руси повинности: «девятины». Указал он и на ряд других совпадающих социальных терминов. Позднее подобные аналогии отмечали Ю. В. Бромлей и Е. П. Наумов. Видимо, круг таких параллелей может быть существенно расширен.

В плане церковной терминологии, например, примечательно обозначение Христа как «Спас». Слово это в значении «спасение» имеется в сербохорватских языках и поныне. На Руси оно встречалось лишь в церковных текстах, в названиях христологических праздников и посвященных им соборах, причем собственное имя Сына Божия употребляется сравнительно редко.

Ранняя история хорватов остается довольно темной, как, впрочем, и история других славянских племен. Можно сказать даже, что по сравнению с некоторыми соседями сведений о хорватах сравнительно больше. О них довольно обстоятельно рассказывает Константин Багрянородный (ок. 949 г.). Только почему-то им воспроизводятся две отличающиеся друг от друга версии.

По Константину Багрянородному получается, что хорваты пришли с севера в начале VII века. Прародину их он однажды называет где-то за Баварией, в составе Франкского государства, а вторично — за Венгрией. В этом втором случае хорваты воюют с франками и за 30 дней добираются до Черного моря. Видимо, в первом случае имелась в виду земля лужицких сербов, а во втором — область карпатских русинов, где действительно до XI века сохранялись «белые хорваты». От сербов, однако, Константин хорватов отличает. Можно напомнить также, что и на землях лужицких сербов сохранялась «Русь».

Сам этноним «хорваты» остается нерасшифрованным. Константин Багрянородный объяснял его «со славянского» как «обладатели большой страны». Но из славянского такое объяснение никак не вырисовывается. Поэтому обращаются к иранским языкам. Известно, что в V веке здесь осела одна группа сарматов, и о них в позднейшие времена ничего не известно. Но само имя «хорваты» появляется довольно поздно: в документах ранее середины IX века оно не встречается. А это может означать, что такое название давалось кем-то со стороны.

У Константина Багрянородного хорваты противопоставляются славянам, которые появились здесь раньше хорватов. Сами хорваты разделились, и одна их часть заняла какие-то районы в Нижней Паннонии и Иллирике. Очевидно, и у них, как и у готов, вандалов, ругов, действовали процессы, заставлявшие их «рассеиваться». В этой связи может оказаться любопытным, что город Дубровник, известный Константину Багрянородному как «Раусий», в документах Средневековья называется чаще всего «Рагузой», а один остров у Адриатического побережья, по сообщению хорватского летописца попа Дуклянского, носил название «Руйана», как и остров Рюген в Балтийском море. Дело здесь не в топонимических параллелях, а в проявлении все той же языковой закономерности, которая сказалась на этнониме руги-русы.

Известно, что на этой территории были и руги. Они упоминаются здесь, в частности, в 434–435 годах. Константин Багрянородный тоже что-то знает о той эпохе. По его уверению, раусияне переселились в Раусий 500 лет назад, считая от 549 года, то есть в середине V столетия, когда в числе других варварских народов сюда проникают и руги. Константину на побережье Адриатики известен и еще один город, в имени которого слышится «Русь»: это город Росса.

В литературе крещение хорватов часто слишком прямолинейно связывают с Римом. На самом деле первыми христианами здесь были ариане. Арианским общинам, кстати, было легче пережить ураган переселений, поскольку нужды в разветвленной организации они не имели, а ликвидация кафедр римских ставленников в V веке могла даже способствовать росту влияния общинной церкви. Во всяком случае, варварские племена сохраняют христианство, довольно мирно уживаясь с язычниками и пресекая авторитарные поползновения римских иерархов. И Рим более всего озабочен именно подчинением независимых христианских общин. Папа Николай I в послании «лучшим людям и клиру Нинской епископии» настаивает на праве «наследников Петра» учреждать епископства. В 928 году независимая Нинская епархия была ликвидирована, запрещалось славянское богослужение, признавалась верховная власть над епископатом папской курии. Но борьба еще долго продолжалась, поскольку население не собиралось отказываться от практики выборов епископов. В середине XII века в городе Трогире (близ Сплита) епископом демонстративно был выбран 12-летний мальчик и даже незаконнорожденный.

Выборность епископов в далматинско-хорватских городах противоречила другой стойкой традиции: наследованию священства, подобно тому, как это было у ирландцев. Целибат здесь не соблюдался, и старший сын как бы шел по стопам отца. Так создавались своеобразные касты наподобие тех, что называл польский аноним XV века, говоря о рутенах. При этом епископы обычно претендуют и на светскую власть. Внутренняя борьба разных этнических групп и религиозных течений и явилась, в конечном счете, главной причиной непрочности Хорватского княжества и королевства, вошедшего в 1102 году в состав Венгрии.

Снимая запрет на славянское богослужение в Хорватии в 1248 году, папа Инокентий IV демонстрировал искренность своих намерений соединить Запад и Восток, объединить христианскую церковь. В это время Византия была повержена крестоносцами, а Киевская Русь — татаро-монголами. Уния нужна была папе более всего потому, что постоянная борьба за власть с германскими императорами складывалась на данном этапе не слишком успешно. Император Фридрих II в отличие от Карла Великого за два с половиной века до этого не только не гнушался общением с греками, но и подстрекал их на выступления против притязаний католической церкви. Теперь уже папа настаивает на обязательном принятии «филиокве» всеми возможными участниками унии, причем предложения наместника Петра и даже самого Христа идут теперь из Лиона, куда папа вынужден был скрыться от не слишком почтительного к священству императора. Не предусматривала уния и традиционного для Востока причащения под двумя видами (то есть хлебом и вином) для мирян. Папа готов был согласиться лишь на сохранение на Руси в таинстве причастия заквашенного хлеба вместо пресного у католиков.

Поборники унии четко вычленяли главное для себя: подчинение папскому престолу и католическому духовенству. Все остальное можно было оставить без изменений. Именно на этих условиях будет заключена уния 1596 года. А пока русские князья на нее не пошли. Продолжалась борьба за сохранение собственных традиций и на землях западных и южных славян. В XIV веке она распространится не только на Чехию, но и на Польшу, где также, хотя и слабо, сохранялась память о первых славянских просветителях.

Практически все католические или прокатолические авторы, настаивающие на приоритете Рима в христианизации Руси, отводят первенствующую роль варягам. Именно с варяжским посредством связывал появление на Руси романо-германской церковной терминологии Таубе, о чем было сказано выше. Общими для всех этих авторов являются постулаты, принимаемые как аксиомы без проверки фактическим материалом. Во-первых, предполагается, что варяги — это скандинавы, во-вторых, что именно они создали Древнерусское государство, в-третьих, что варяги изначально были католиками, приверженцами богослужения на латинском языке.