Чтение онлайн

Кейси сделал многое, что диктовалось обычным здравым смыслом человека эпохи Второй мировой, которому уже в сороковых годах пришлось столкнуться с гитлеровцами, тогдашними «пришельцами из будущего».

Прежде всего новый шеф отказался молиться на компьютерные модели, применявшиеся в семидесятые. По его мнению, можно было утонуть в тысячах фактов, не увидев сути. Он считал, что чаще всего очевидное труднее всего доказать. Что в большинстве случаев «тайное» лежит на поверхности. А система подачи многословных рапортов — медлительна, обременительна и противоречива.

Кейси сделал ставку не на нудных аналитиков и бюрократов, а на людей, способных быстро и точно улавливать суть событий. Своим ближайшим помощником Барон-Кейси сделал журналиста, редактора журнала «Форчун» Герба Мейера. «Офицером связи» между шефом ЦРУ и Белым домом стал экономист Дэвид Вигг, создавший оригинальную схему отслеживания всех объемов твердой валюты, которые попадали в руки Москвы. А во главе полугосударственного Национального совета по делам разведки сподвижник Рейгана уговорил стать Генри Роуэна, экс-директо-ра «РЭНД-корпорации», одного из мощнейших «мозговых трестов» Америки. (Который, заметим, состоит не из «зажатых» и зашоренных чиновников, зависимых от благоволения начальства, а из умных независимых экспертов, способных думать раскованно. И проникать в проблемы на границах разных ведомств.)

Именно Билл Кейси, Мейер и Вигг смогли разглядеть главную слабость советской экономики, развившуюся с начала 1970-х гг. — лень правящей элиты, которая, надеясь на потоки нефтедолларов, перестала развивать действительно передовые отрасли производства.

Отсюда следовал стратегический вывод: сбей цены на нефть и газ, уменьши всеми способами приток валюты в СССР — и добьешься успеха.

Казалось бы, эта слабость лежала на поверхности. Однако ее много лет не могли увидеть рати церэушных бюрократов во всеоружии самой совершенной компьютерной модели экономики типа SOVMOD.

Во-вторых, Кейси начал широко использовать источники информации вне ЦРУ, в среде делового мира. Ведь банкиры, бизнесмены и предприниматели также пользуются разведывательными приемами в своей работе, добывая важнейшие сведения. К тому же крупные корпорации обладают и своими частными разведслужбами, зачастую работающими эффективнее государственных.

Самое интересное, что прежний персонал ЦРУ принял новые методы работы с ропотом и внутренним сопротивлением! Да так, что Кейси пришлось отселить русский отдел подальше из Лэнгли — в предместье Вашингтона. Так, чтобы на его работников не влияли старые, закосневшие в своих методах кадры.

Кейси и его соратники пошли в развертывании экономической войны еще дальше: они предложили увеличивать советские затраты в валюте, устраивая кризисы в подконтрольных нам странах, разжигая там войну. Прежде всего — в Польше и Афганистане. А то, что Кейси входил в «ставку» НСПГ, обеспечивало быстрое воплощение замыслов всей мощью американского государства, с прикрытием в виде самого президента Рейгана. А тот знал, что делает, и не боялся взять на себя ответственность.

Таким образом, Кейси построил работу Центрального разведуправления как предпринимательской, делократической, а не бюрократической структуры. Он подчинил его деятельность одной главной задаче — сокрушению стратегического противника Соединенных Штатов. (Позже футуролог Элвин Тоффлер напишет, что ЦРУ превратилось в суперкорпорацию.) Так было выковано «острие копья» в новой войне-психотриллере, в схватке титановсупердержав. В схватке, весьма рискованной для американцев.

А вот мы перестроить работу своей разведки не смогли. К великому несчастью.

Я не хочу сказать, читатель, что КГБ и ГРУ были слабыми. Там работали и сильные умы, и пламенные патриоты. Но, увы, в 80-е гг. на поверхность выходят изначальные и приобретенные пороки советской разведывательной системы.

Первый порок — в некоей однобокости наших спецслужб по сравнению с американскими, в их нацеленности в основном на шпионаж, а не на проникновение в замыслы врага. Английский язык передает сей нюанс намного точнее. То, что мы называем одним словом «разведка», англосаксы обозначают двумя словами: «шпионаж» (espyonage) и «интеллидженс» (intelligence). Собственно говоря, первое — это добывание сведений, спецоперации. А второе — высший пилотаж, работа с информацией, проникновение в замыслы врага, разгадка его способа мышления. У нас был отличный шпионаж, но не столь хороший «интеллидженс». Мы плохо разгадывали вражеские планы, велись на обманные выпады. Понятно почему: американские спецслужбы в деле «интеллидженс» опирались на разветвленную систему «мозговых трестов». У нас эту роль должна была играть КПСС, Компартия Советского Союза. Но она в восьмидесятые страдала маразмом и слабоумием. Она обюрократилась, а потому стала косной, умственно негибкой, догматической и зашоренной.

Второй порок — утрата веры в возможность победы коммунизма, в перспективу победы родной страны над Западом. А что такое офицеры спецслужб без веры в Большое дело и без патриотизма? Всего лишь кучка циников с преступными наклонностями, коих государство само учит противозаконным действиям. (Это — меткое наблюдение Сергея Горяинова.) Веру в красный смысл и в победу СССР над главным врагом утратил даже высший эшелон КПСС, желавший не победы над США, а компромисса с ними. Американцы же веры в свое торжество не теряли. А потому и работали эффективнее. Они смогли захватить инициативу в войне.

Третий порок — обюрокрачивание советских спецслужб. Превращение их в чиновничьи пирамиды, где критерием карьерного роста становится не способность быстро, отважно и хорошо делать Дело, а умение угодить вышестоящему начальству. В семидесятые годы в спецслужбы вместе с искренними патриотами ринулись откровенные мерзавцы и циники. Они шли не сражаться за торжество красных идеалов и за победу своей страны, а для того, чтобы сытно жрать, пользоваться привилегиями, ездить за границу, получать валюту и сидеть на больших окладах. К тому времени СССР успешно покончил со многими врагами. Он разгромил белогвардейское подполье и троцкистов. Подавил националистические боевые организации (басмачей, бандеровцев, литовских «лесных братьев», сионистов). То есть исчезло поле деятельности, которое требовало не бюрократов и циников, а людей дела. Все стало тихо и спокойно, и потому в систему КГБ, например, пошли косяком бездельники, карьеристы и мерзавцы. Например, сынки партийной знати, видевшие в КГБ возможность получить выезд на Запад и валюту. К этому добавилась порочная практика: в спецшколы Комитета госбезопасности стали брать талантливых ребят, но не со всей страны, а лишь тех, кто имеет прописку в Москве и ближнем Подмосковье. Ибо КГБ не мог строить жилье в достаточном количестве. Это замыкание на Москве имело самые пагубные последствия.

Они видны и сегодня, с массовым наплывом экс-советских кагебэшников во власть. Мы с изумлением увидели, как они воруют и предают Родину. Ничуть не хуже, чем демократы и олигархи 1990-х гг.

Не хочу сказать, что в разведслужбах США нет мрази. Ее и там хватает. Но все же в целом ЦРУ не работало на развал Америки. Примечательная деталь: в США и тогда, и сейчас человека, идущего служить в разведку, буквально просеивают с помощью многочисленных психотехнологий (различных хитрых тестов и детектора лжи) на предмет того, а зачем он идет на работу в тайные структуры. Какова его мотивация? Он патриот США или просто мерзавец? Конечно, система отбора не идеальна и через нее просачивается карьеристская сволочь. Но это хоть какая-то система! А вот в наших спецслужбах ни в СССР, ни сейчас такой проверки не проводили и не проводят. Вся система психологического тестирования построена на чисто медицинских критериях.

А ведь у нас были и есть штуки посильнее американских полиграфов! Они позволяют действительно выяснить, что движет кандидатом в разведчики и контрразведчики.

Вот и получилось, друзья, что американские спецслужбы оказались более готовыми к холодной войне 80-х, нежели советская разведка и контрразведка.

Самое обидное заключается в том, что бешеный шеф ЦРУ не изобрел ничего нового! Перестраивая работу своего ведомства, он всего-навсего воспользовался опытом британской и американской разведслужб времен Второй мировой. Откуда родилось ЦРУ? Из УСС, Управления стратегических служб, созданного при Франклине Рузвельте. А основатель УСС Билл Донован творчески заимствовал опыт работы английских спецслужб того времени.