Чтение онлайн

Выигрывалось драгоценное время. СССР мог спокойно продолжать противостояние с Америкой, не срываясь на истеричные и поспешные оборонные расходы. Но власть за это время должна была оглядеться, изучить потенциал ситуации и скрытые возможности Советского Союза, создать сильные «мозговые центры» и структуры поиска магических технологий у себя дома, на родных просторах. Только так можно было бы понять, к какой войне следует готовиться, какие направления вооружений развивать, а какие, наоборот, «пригасить». Какие экспортные возможности можно задействовать, помимо нефти и газа. Надеяться только на официальные министерства и ведомства было нельзя. А в перспективе СССР становился бы мировым инновационным центром, «возмутителем спокойствия». Именно у нас могли развиваться революционные, базисные инновации в технике и социальной организации, которые в «свободном мире» сдерживались огромными супермонополиями, что боялись обесценивания своих активов и капиталовложений. Именно такие инновации обеспечивали нам выход из застоя, сжимали экономические циклы и позволяли достичь новых высот. Тем паче, что советский запас революционных идей и разработок был богаче американского!

А что получилось? Знаете, последние годы холодной войныпсихотриллера напоминают мне столкновение двух армий. Только в одной командующий и его штаб знают свои силы досконально. Они прекрасно осведомлены о возможностях каждой из частей своей армии, знают доподлинно, чего и сколько есть на тыловых складах. Более того, представляют себе слабые места противника. А вот командная верхушка противостоящей им армии запросто выпускает из виду целые свои дивизии. Не знает, что на складах у нее хранится чудо-оружие. Первая армия — Америка. Вторая, непутевая — Советский Союз.

Я знаю, читатель, что СССР так и не использовал ценнейшие организационные находки Третьего рейха и США, создавших альтернативные центры научно-технического развития. И Гитлер, и американцы понимали, что старые, матерые корпорации (фирмы и министерства) ограниченны в своих взглядах. Многие инновации и изобретения они встречают с недоверием, а то и вовсе в штыки. А значит, нужные некие параллельные центры поиска, разработки и вбрасывание в текущую реальность новых, революционных инноваций. В гитлеровской Германии такую роль сыграли научно-исследовательско-конструкторские структуры СС, где институт «Анэнербе» выступал лишь одной частью такой «альтернативной реальности». Именно благодаря им немцы смогли достичь впечатляющих успехов в ракетостроении, например. А США имели опыт ядерного Манхэттенского проекта. Позже при оборонном ведомстве Америки возник Департамент перспективных исследований (DARPA), где за счет государства велись и ведутся революционные разработки. Их плоды всегда носят двойной, мирно-военный характер. И DARPA в нужный момент впрыскивает их в экономику, помогая становлению высокотехнологичных компаний и развитию новых проектов. Именно так возникли Интернет, гигантская сфера бизнеса на инфотехнологиях и целый мир, связанный с мобильными, сотовыми телекоммуникациями. По сути дела, американцы смогли извлечь из своей гонки вооружений громадный экономический эффект.

Нечто подобное мог бы сделать и Советский Союз. В зародыше у нас была система, похожая на DARPA — Секция прикладных проблем Академии наук СССР и 13-е Управление Минобороны. Здесь концентрировались сведения о прорывных научных и инженерных разработках. А к ним добавлялись и другие поисковые и научно-внедренческие центры. Они действительно возникали в известной нам реальности с 1987 г. Конечно, советская система была не такой гибкой в экономическом плане, как американская. У янкесов выгодные технологии, вброшенные в реальность, подхватывались частными предпринимателями. Но и эта проблема была разрешима. Под прикрытием спецслужб (и имевшихся, и возможных в перспективе) Горбачев мог бы создать систему центров научно-технического творчества и новых производств на революционных технологиях, опереться на сеть закрытых советских наукоградов. По сути дела, возникала параллельная экономика развития, осуществлялась мечта Андропова. Она становилась питательной средой для будущего частного предпринимательства. Но основой оного становился не грабительский вывоз сырья и технологий, как получилось у Горбачева и реформаторской мрази «постсоветских» 1990-х годов, а высокие технологии. У нас появлялись совершенно иные бизнесмены и промышленники. Сеть «параллельной экономики» развивалась одновременно с конверсией в оборонной индустрии и с открытием совместных советско-зарубежных предприятий. Шло насыщение внутреннего рынка СССР их продукцией: колбасами, одеждой, бытовой техникой и иными потребительскими товарами, не из Китая завезенными, а сделанными в своей стране. И в то же время наш главный противник, Штаты, изнемогал бы в борьбе, подрывая собственную экономику.

Но Горбачев и его люди просто не увидели таких возможностей. СССР выглядел могучим гигантом с плохими мозгами! Политбюро и правительство оказались негодными «головами». Насколько скверно Политбюро играло роль «коллективного разума», вы уже знаете. Корпус всяческих референтов и помощников, советников, заместителей министров и «писателей речей» был уже заражен неверием в возможности страны, духом капитуляции перед Западом. А ведь именно они готовили справки и доклады для начальства. Вот и получалось: лидер с ограниченным кругозором и хаотическим, раздвоенным сознанием вдобавок получает неполную, отфильтрованную информацию. Окружение-то, готовившее Горбачеву всяческие справочные материалы, страдало антисоветизмом, свято верило в неизлечимость болезней СССР, а потому и информационную картину лепило соответствующую. Ну что мог насоветовать Г. «академик» от идеологии Александр Яковлев, серый партийный бюрократ, помешанный на борьбе со сталинизмом? Который в жизни своей не руководил ни одним успешным проектом — космическим, военным или нефтегазовым, на худой конец? И самое сильное впечатление его было чисто обывательским: от витрин магазинов Североамериканского континента. А какие советы мог дать надменный Трапезников, уверенный в превосходстве всего западного?

Сталин, став во главе грандиозного проекта развития СССР, прекрасно понимал ценность неискаженной информации. Все эти справки из правительства, из наркоматов (министерств) — это хорошо. Но Иосиф Виссарионович обеспечивал и альтернативные источники сведений о происходящем в стране. Линия НКВД? Конечно. Наркомата государственного контроля? Отлично. Канал партийного контроля? Безусловно. Но у Сталина, по преданию, имелась еще и личная разведка. Нет, не всеобъемлющая, конечно, а точечная, выборочная. Так, чтобы посмотреть, что делается на большой стройке, в каком-то регионе или научном направлении. Поговаривают, что одним из агентов такой личной разведки Красного императора был писатель Михаил Шолохов, чем и объясняются некоторые странности его биографии. Имея взгляды на положение как бы с разных сторон, Сталин получал объемную «картинку» реальности, мог выявлять скрытые резервы СССР и корректировать свои действия. А вот у Г. таких альтернативных каналов наблюдения за ситуацией в стране не было.

Насколько лучше было положение Рейгана! Ведь сей голливудец тоже не блистал интеллектом и обширным кругозором. Но зато у него имелась разветвленная и сложноорганизованная интеллектуальная команда. Была Рабочая группа по национальной безопасности (НСПГ): рабочий «коллективный разум», нацеленный исключительно на разработку и воплощение планов по разгрому Советского Союза. Аналога ему в Москве так и не создали. Но НСПГ выступал как интегратор множества человеческих систем коллективного думанья: спецслужб, военных штабов, «мозговых трестов», аналитических структур крупных монополий, негосударственных ассоциаций и университетов. К услугам Рейгана прямо или косвенно была вся эта интеллектуальная мощь. Взять хотя бы университеты США!

— пишет Олег Гриневский (Указ. соч., с. 32).

У нас тоже был и все еще есть прекрасный Московский университет (МГУ) на Воробьевых горах. Похожий на громадный пирамидальный звездолет. Вот только нет в нем аналогичного института с таким же составом умов. Не принимал МГУ участия в выработке решений руководства страны ни в 1985-м, ни в нынешнюю пору. А к услугам Рейгана (равно как и всех прочих президентов США) была и есть мощная университетская система. В 1985-м в ней работали совсем не те интеллектуалы, чем сегодня. Люди, не испорченные еще потребительским обществом, выросшие и закаленные в противоборстве с ядерно-космическим, динамичным СССР времен позднего Сталина, Хрущева и раннего Брежнева.

Возьмем биографию нынешнего (2006 г.) министра обороны США Роберта Гейтса, бывшего директором ЦРУ США в 1991–1993 гг. Во времена Рейгана он работал заместителем шефа ЦРУ Билла Кейси по разведывательным операциям (DCI/DDCI Executive Staff, Deputy Director for Intelligence 1981–1982), координировал тайную войну против русских в Афганистане. А в 1986–1989 гг. выступал в роли вице-директора Центрального разведупра по аналитическому направлению.

Откуда он пришел в систему? Он — университетский историк (1966 г., Indiana University). С 1966-го до 1974-го — аналитик ЦРУ, причем блестящий. В семьдесят четвертом защитил докторскую диссертацию по русской и советской истории в Джорджтаунском университете и ушел работать в Совет национальной безопасности США (1974–1979).

Работая с 1986-го главным аналитиком у Билла Кейси, Гейтс запустил совместную со Школой управления имени Джона Ф. Кеннеди при Гарвардском университете программу: изучать конкретные случаи того, как американская разведка влияла и влияет на процесс принятия решений правительством США. (Кстати, тот же самый вопрос и в то же время изучал нынешний (2006) глава Мирового банка, видный неокон-»ястреб» Пол Вульфовиц.) Боб Гейтс налаживает тесные связи с Гарвардом и Йелем, университетами Джона Гопкинса, Вандербильта, с Джорджтаунским университетом, Индианским, Луизианским, Оклахомским университетами. В начале 80-х годов благодаря Гейтсу создается консорциум десяти университетов во главе с Гарвардом для проведения исследований СССР в интересах ЦРУ и Минобороны Соединенных Штатов. А вот в Союзе подобного так и не сделали. И проиграли…