Чтение онлайн

Отвернувшись от двойняшек, она увидела высокого черноволосого мужчину, стоявшего под деревьями ярдах в тридцати от качелей. Тут же узнав его и почувствовав сильное беспокойство, она встала, сделала несколько нервных шагов вперед и остановилась.

Рафаэль безотрывно смотрел на Джилли и Бена. Что-то в его позе, в его фигуре навело Сару на мысль, что ему очень тяжело и что он просто не знает, что делать. Все его большое мощное тело было страшно напряжено, а в гордой посадке черноволосой головы и стиснутых зубах чувствовалась какая-то горечь, не поддающаяся определению словами. Это его гордое одиночество резануло ее по сердцу, разбило с такой тщательностью возведенную оборону и побудило ее возвыситься над своим собственным мучительным замешательством. Он специально сюда пришел? Или он просто не может больше оставаться в стороне? Видимо, шок от сознания того, что он отец, уступил теперь место жгучему и вполне понятному желанию узнать побольше о своих детях. Но если бы на площадке было больше детей с такими же черными волосами и с такой же смуглой кожей, вряд ли бы он узнал своих близнецов. Он повернулся и пошел прочь из сквера, так и не попытавшись приблизиться к детям.

У Сары засосало под ложечкой, и она бросилась вдогонку. Но когда она уже почти его догнала, Рафаэль быстро обернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Она физически ощутила холодную злость, исходившую от его хмурого лица и горького осуждающего взгляда.

– Рог que?
– резко спросил он, и в этой фразе было все - и осуждение и горечь.
– Чего тебе?

Сара побледнела.

– Нам надо поговорить.

– Поговорить? О чем нам с тобой говорить?
– вспыхнул он.
– Разве ты со мной говорила, когда разрушала семью? Нет. Ты спряталась за своими родителями. Ты сделала свой выбор, Сара. Теперь тебе придется с этим жить.

– Ведь ты же тогда поставил мне ультиматум, - строптиво напомнила она ему.
– Много ли ты встречал дочерей, готовых навсегда порвать со своими родителями?

– Я не заставлял тебя делать выбор. Я просто принял решение, - медленно, но с непоколебимой решимостью проговорил Рафаэль.
– Ты была мне женой и должна была остаться с мужем.

Сердито откинув голову, она вызывающе на него посмотрела.

– Ты ожидал слепого подчинения?

Рафаэль, который в своем поступке не видел ничего предосудительного, одарил ее таким взглядом, в котором выразилась вся его неудержимая, бескомпромиссная гордость, составлявшая его силу.

– А чего же еще?
– не смутившись, ответил он вопросом на вопрос.
– Я знал, что надо делать ради сохранения нашей семьи. И я выбрал единственно верный путь.

– И ни разу не поставил под сомнение собственную правоту, так? спросила она полным сарказма голосом.

– Вряд ли меня можно назвать неуверенным в себе человеком. Я верен своим решениям, - заключил он решительно.

– Точно так же тебе ни разу не пришло в голову, что ответственность по отношению ко мне не должна ограничиваться лишь несколькими вопросами о моем местонахождении, - резко возразила Сара.

Щеки его побагровели, рот перекосился от ярости.

– Я был уверен, что ты пытаешься отделаться от моего ребенка.

– Что-то ты очень быстро с этим смирился, скажешь, не так?
– распалялась она все больше и больше.
– Тебе так было удобнее. В Нью-Йорке жизнь била ключом. Выставка имела потрясающий успех. Может, мои родители все-таки были правы...
– Она замолчала, переводя дух.

– Мне остается только благодарить Бога за то, что мы расстались прежде, чем ты стала такой, - горько ухмыльнулся он.

– И это меня ничуть не удивляет. Когда ты был на мели, я была для тебя вкладом в банке. Когда ты выплыл, я стала для тебя векселем, притом беременным!
– обвинила его Сара, не в силах совладать с яростью.

– Eso basta (Хватит! (исп.) - гневно воскликнул Рафаэль, скрипнув зубами.
– Сквер не самое подходящее место для выяснения отношений!

Сара замерла и тревожно осмотрелась. К счастью, от сквера их отделяли деревья.

– Если уж мне на это наплевать, то тебе-то что?
– бросила она, распрямив плечи.
– Нечего валить все на меня!

Он стиснул зубы.

– Неужели ты до сих пор не набралась смелости посмотреть правде в глаза? Зачем ты вышла за меня?

– Я... мне, к сожалению, не повезло, и я в тебя влюбилась.

Признав перед ним этот прискорбный факт, она поняла, что начинает терять очки.

– Интересно, кто же из нас врет?
– насмешливо спросил он.
– Я знаю наверняка, что не я. Позволь освежить твою память. Тебе позарез надо было освободиться от своих родителей, но мужества сделать это в открытую у тебя не хватало. А тут как раз подвернулся я, и ты решила мной воспользоваться. Когда же ты достигла своей цели и добилась свободы, ты вдруг открыла для себя, что огромный мир не столь уж и привлекателен. Вот тогда-то ты и решила поставить мамочку с папочкой на колени - надо только подольше канючить. И когда тебе это удалось, ты великодушно согласилась вернуться к ним под крылышко...

– Это неправда! У меня и в мыслях такого не было!

Он смотрел на нее со жгучим презрением.

– Как ни обидно, приходится признать, что я тебе был нужен лишь на время. А позже ты перепутала меня с папой, es verdad?

– С... с папой?
– тупо повторила она.

– Да, с этим низким, зловредным лицемером, который со дня твоего рождения не пропустил мимо ни одной юбки!
– грубо пояснил он. ~ Этот столп церкви и общины, этот общепризнанный арбитр в вопросах морали, когда речь идет о других... да еще с такой всепонимающей женой! Я знал о похождениях твоего отца уже много лет назад. Он хорошо известен в...

– Прекрати!
– выкрикнула она.
– К нам это не имеет никакого отношения!

– Разве? Разве ты не лелеяла надежду устроить нашу жизнь по тому же самому образцу?
– грубо возразил ей он.

– Боже правый, конечно же нет!

Ей вдруг вспомнились грязные намеки и насмешки ее одноклассников, и ее передернуло. Но выводы, к которым пришел Рафаэль, беспокоили ее сейчас много больше этих стыдливых воспоминаний, сокрытых в глубине души.

– Я влюбилась в тебя... может, какая-то частичка меня действительно хотела вырваться из дома, но...

– Сара mia (Моя (исп.) - протянул он, явно не веря ни одному ее слову.
– Ты мне доверила главную роль в драме о маленькой испорченной принцессе. Я был настолько наивен, что, не разобравшись, даже заставил тебя забеременеть. И вот когда ты это поняла, ты, пожалуй, впервые в жизни повела себя естественно. У тебя начались истерики, и ты все кричала, что никогда мне этого не простишь, что не хочешь моего ребенка!

В блеске его глаз были только ненависть и гнев, вскормленные горечью последних лет.

– Ты никогда не хотел понять меня, - с обидой сказала она.
– Я так боялась...

– Si. Ведь для мамочки с папочкой ребенок оказался полной неожиданностью. И маленькая принцесса рисковала предстать перед ними запачканной донельзя!
– с издевкой сказал он.

Сара яростно замотала головой.

– Мне ведь раньше ребенка даже в руках держать не приходилось. А если бы я не справилась? По моим представлениям, ребенок - это именно та последняя капля, что разрушает нетвердый брак. Я же была слишком молода и оказалась загнанной в угол, и в этом был виноват ты!