Чтение онлайн

– Молодец, – похвалила его Хафиза. – Надеюсь, ты не убил его?

– Нет, госпожа, только усмирил! – сверкнул улыбкой евнух.

– Хорошо. А теперь тихо. – Хатум прижала палец к губам.

Она осторожно приоткрыла створку дверей и замерла, прислушиваясь. Из покоев Джанан доносились постанывания, свидетельствовавшие о том, что Науваль не солгала.

– Отлично, мы пришли вовремя! – прошептала Злата, едва не захлопав в ладоши от радости. – Какая удача!

– Пора, идем! – Хафиза решительно распахнула дверь в покои катибе-уста и шагнула в комнату. Она откинула занавесь, и грехопадение Джанан предстало перед пятью свидетелями во всей красе.

Катибе-уста лежала на полу, ее волосы разметались, а на щеках различались следы меда. Над нею в недвусмысленной позе нависал Малик-ага. Вокруг лежали разбросанные фрукты…

– Так-так, – сладким голосом произнесла Хафиза, – ты возлегла по всем правилам обольщения, Джанан? Вот этой сцене с медом и фруктами ты меня не учила!

Услышав голос хатум, Джанан уставилась на вошедших и смертельно побледнела, Малик-ага тоже повернулся и замер. Нехорошо, когда тебя застигают в такой позе, но сочувствия Злата не испытывала.

Джанан просипела что-то невнятное, будто у нее отнялся язык. Хафиза стояла и победно улыбалась, наслаждаясь моментом. Злата подтолкнула подругу: дескать, не зевай, победу нужно закрепить.

– Твоей власти пришел конец, Джанан, – объявила Хафиза, царственно глядя на катибе-уста сверху вниз. – Здесь я хозяйка, а ты отнимала у меня это право. С сегодняшнего дня все будет по-другому, ты будешь выказывать мне уважение, иначе я все расскажу господину, и про тебя, и про твоего любовника. Вас обоих подвергнут наказанию, а господин похвалит меня.

– Почему бы тебе не сделать это сейчас? – спросила Злата, как они и уговаривались. Джанан едва не прожгла в девушке дырку своим бешеным взглядом.

– Нет, – покачала головой Хафиза. – Пока лучше промолчать. Ведь Джанан хочет жить, не правда ли? Тем более она может быть мне полезна. Ты слышала, Джанан? Ответь, я жду ответа.

– Да, – прохрипела Джанан, – да, я слышала тебя… хатум.

– А ты, Малик-ага? – обратилась Хафиза к евнуху, который, кажется, вообще плохо соображал. Действительно, ситуация критическая…

Джанан ущипнула любовника.

– Отвечай! – сдавленно прошипела она.

– Я повинуюсь, моя госпожа, – покорно сказал грозный в прошлом евнух. Он тоже прекрасно осознавал, что ему грозит, если Ибрагим узнает о его встречах с Джанан. Главный хадим гарема услаждает катибе-уста! Вот уж скандал так скандал! В живых обоих не оставят, это точно.

– Не пытайся отомстить нам, Джанан, – предупредила Хафиза. – Если хоть с одним из нас что-нибудь случится, господин немедленно все узнает. Слышишь? Немедленно узнает!

Джанан скрипнула зубами.

– Я поняла, – глухо проговорила она и отвернулась.

– Вот и хорошо, – благосклонно кивнула Хафиза. – Завтра зайдешь ко мне, я решу, что тебе делать.

На пороге хатум обернулась, еще раз обозрела «поле любви» и презрительно и сочувственно обронила:

– Да слезьте вы уже с нее, Малик-ага…

Злата, которую душил смех, вышла вслед за Хафизой.

Только дойдя до покоев хатум, девушки позволили себе расхохотаться.

– Вот видишь, как ее легко победить! – заметила Злата.

Хафиза обняла подругу.

– Это ты придумала! И как! Спасибо тебе! Без тебя я так и жила бы, не зная, как обрести то, что принадлежит мне по праву!

– Глупости! – покачала головой Злата. – Ты все сделала сама.

Упрочившееся положение Хафизы в гареме принесло Злате несомненную выгоду: теперь она могла приказать приближенным евнухам хатум достать для нее какие-то веши, и они выполняли приказ не задумываясь. Таким образом Злата разжилась вожделенной веревкой – на самом деле мотком золоченого шнура для занавесей, но девушку это не смутило, и она припрятала его до поры до времени. Главное, чтобы шнур выдерживал ее вес, большего не требовалось.

Хафизе о своих планах Злата по-прежнему не рассказывала – подруга бы не одобрила, и с Амиром больше об этом тоже не говорила: он-то точно бы возмутился. После двух неудачных попыток…

Амир пришел к ней на следующий день, после того как Джанан лишилась своего влияния, и снова на рассвете, причем на сей раз очень романтично – через окно.

– Я решетку отвинтил, – объяснил молодой человек, осторожно открывая створки окна. Едва проснувшаяся Злата, сонно моргая, наблюдала за Ами-ром, легко забравшимся в комнату. Он победно улыбнулся. – Доброе утро!

– Доброе утро! – улыбнулась в ответ девушка. – Теперь ты будешь всегда приходить перед рассветом?

Амир пожал плечами:

– Это время, когда все спят и можно не опасаться, что меня заметят.

– А почему ты пришел не через дверь?

– Там стоит на страже Тафари, – объяснил Амир. – Мне не хотелось бы объяснять ему, почему я сюда иду.

– А я думала, тебе просто захотелось романтики, как Ромео! – хихикнула Злата.

Амир уселся на пол, скрестив по-турецки ноги, и тоже засмеялся.

– У тебя нет балкона, прекрасная Джульетта!

– Разве это остановит истинного романтика? – сморщила носик Злата.

– Конечно нет! – пылко вскричал юноша.

– Кто научил тебя сюда прийти? – Злата вспомнила строчку из классической трагедии. Амир улыбнулся и подхватил:

Сам бог любви. Я дал ему глаза, И он меня направил. Не моряк я, Но будь ты за морем за самым дальним, Я б за тобой, сокровище, приплыл.

– Никогда не думала, что буду сидеть в гареме и ненастоящий евнух будет читать мне Шекспира, – засмеялась Злата. – Кстати, давно хотела сказать, что животик тебе не идет. Но так надо, да? Ты, наверное, тоже и предположить раньше не мог, что окажешься в гареме? Вряд ли ты к этому всю жизнь готовился…

– Порою судьба делает с нами то, чего мы никогда и предположить не могли, – серьезно ответил Амир.

– А ты веришь в судьбу?

– Я верю в то, что Аллах назначил каждому свой путь, но каким он будет, сокрыто от человеческих глаз. Мой отец часто повторяет: «Аллах, дай мне силы, чтобы справиться с тем, что я могу сделать, дай мне мужество, чтобы смириться с тем, чего я не могу сделать, и дай мне мудрость, чтобы отличить одно от другого». Я верю, что совершу то, что предначертано по воле Аллаха… А что говорит твоя религия?