Чтение онлайн

На что она надеялась, включая сейчас возмущенную истеричку, не знаю. Даже тогда меня это не впечатлило.

— Что я ответил тебя тогда, Даня? — не обращая внимания на ее вопли, продолжил я не повышая голос и не срываясь в напряжение. — Повтори дословно, что.

Не собираюсь уступать и даже двигаюсь ближе к газовой панели.

— Господи, да отстань, от меня, отстань. Я больше не могу.

Стонет, скрывает лицо в ладонях и наверняка нервно жует губы под ними. Бежать некуда, на моей территории прятаться негде. Это мягко говоря, неприятно, но сейчас я не считал себя виноватым.

— Что я тебе сказал? — нависаю над ней, смотрю в макушку и стискиваю зубы так, что начинают ныть челюсти.

Мое нахождение рядом, дает свои плоды.

— Что бы я больше не подходила к нему...

Казалось бы, такой ответ должен был меня удовлетворить. Мне приходится ежедневно насиловать себя, что бы ее проступок, тупая ошибка, слабость, себялюбие продолжали удовлетворять все стороны адского треугольника. Да только удовлетворяют они не всех..

— Вытри сопли, разлей кофе и сядь на диван, — мое близкое дыхание оседает на ее волосах.

Кажется, ее даже передергивает. Едва уловимая судорога от плеча к плечу. Оборачивается, запрокидывает голову и пытается посмотреть на меня заплаканными, красными глазами. Но в итоге не выдерживает моего уничижительного взгляда и начинает послушно колдовать над чашками, пересиливая дрожь в руках.

Я выключаю плиту, подхожу к холодильнику, на дверце которого красуются магнитики и стикеры с телефонами службы доставки. Суши? Пицца? Итальянский ресторан? Палач? Гробовщик? Ну конечно, разумеется, почему бы и нет. И да, со мной, наверно, и вправду что-то не так:

— Силиконовый браслет где?

Даня пытается обернуться неся чашки к столику у дивана, обжигает пальцы и, чертыхнувшись, шипит:

— Какой бра..

— Просто вернешь и все! — не собираюсь выслушивать ложь, про то, что она никакой браслет в глаза не видела... Судя по всему, он слетел с руки во время любовных утех, но владелица была слишком увлечена, чтобы заметить. И по-хорошему, стоило бы вернуть, но я понятия не имел, как с ней связаться. Познакомились в клубе, до постели дошло быстрее, чем до обмена телефонами, а когда ближе к утру я доверительным шепотом сообщил ей, что спать — да, именно спать — предпочитаю один, а ее ждет такси, девчонка собралась в рекордное время и прошипев напоследок что-то про похотливую скотину, хлопнула дверью. Удивительное рядом, трахались вместе, а скотина — я.

Мне этот сувенир даром не сдался, но я повесил его на ручку тумбочки и он должен там висеть.

Лебедева устроилась на краешке дивана, поджала ноги и стиснула ладони между колен. Щеки еще мокрые, глаза уже сухие. Взгляд в пол, ждет, что я продолжу.

Я падаю в метре от нее, вытягиваю ноги и запрокидываю голову, удобно устроив шею на спинке дивана. Аромат свежезаваренного бьет в нос и возбуждает соперничая с проснувшейся болью в ладони.

— Ну а теперь, можем поговорить о вчерашнем.

Даньку сметает с дивана и она решительно топает на кухню к окну, на подоконнике которого, в пепельнице, еще дымит плохо затушенная мной сигарета. У себя я курю крайне редко, почти никогда. Сегодня же день, когда всюду ломаются устои. Сегодня тот день, когда некурящая Даниэль ковыряется в пачке, пытаясь неумело завладеть сигаретой.

Я никак не реагирую. Просто складываю руки на груди и тут же слышу:

— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Всегда знала! И не надо говорить сейчас, что ты избил его из солидарности. Ты избил его, потому что ненавидишь меня, терпеть не можешь! И тебе плевать на наши с Кириллом чувства и отношения. Хуже или лучше, плевать! Ты просто ненавидишь меня и вся твоя тьма и желчь, ползет по мне, душит и не дает нормально жить!

Девчонка надрывается, переходя на истеричные нотки. Наверняка ее слышно даже в соседнем коттедже. Эдакий запоздалый протест.

— Это все? — Каюсь, не удержался, но, ляпнув, тут же изменился в лице, став крайне заинтригованным. Я прекрасно знаю, как это происходит в ее жизни. Все эти шепотки за спиной в универе, вопросы родителей за семейным ужином. И не вытерпела бы она давно, если бы не я. Если бы не мое чуткое руководство.

Данька отводит возмущенный взгляд. Пачка с сигаретами летит на пол. Бесится.

— Отдай мне телефон и я свалю отсюда! Потому что ты просто.. просто..

— Я более сложный, чем тебе могло показаться. Поэтому тебе лучше сразу успокоиться и сесть на место.

Даниэль нахмурилась, как и всегда, когда я переходил на «приказы», определяя огромную дистанцию между нами, которой сам же и регулировал.

После пяти всхлипов и частых шмыганий носом Лебедева все таки вернулась в комнату. Смурной девочкой - припевочкой, которую незаслуженно наказали.. Глаза в пол, моська красная. Уж не знаю с каким умыслом, но она часто пыталась создать между нами более доверительные и близкие отношения, какие, наверно, бывают между хорошими друзьями. Если не чего похуже. И я почувствовал, что больше не хочу. Не хочу заниматься перевоспитанием этого маленького чудовища, которое сам же взрастил.

Склоняюсь над столиком, поднимаю чашку с кофе, быстрым отточенным движением пропуская ее между пальцами, и отпиваю почти половину.

— Ты была в курсе, что Нестеровы в вашей группе не просто однофамильцы?

Заплаканная вскидывает на меня взгляд и долго смотрит. Пытается понять, откуда об этом могу знать я.

— Я узнала об этом вчера.

— Кто еще знает?

Пожимает плечами.

— София просила, никому не говорить.

— Почему? — Искренне удивляюсь.

— Не знаю.

— И что решила?

— Это вообще меня не касается..

— А ведь должно, -- не соглашаюсь я.

Эти сведённые к переносице брови и едва заметное замешательство во взгляде.

— Я не смогу..,— пугливо оправдывается Даниэль.

И тогда я просто склоняю голову, не меняя выражение лица.

— Секс со мной может изменить твое решение?

Иногда жизнь стоит того что бы посмаковать чью-то реакцию.

Тимур Ветров

Даниэль ответила вопросительным длинным взглядом, не слишком, впрочем, удивленным. Дернула губами, будто не решаясь о чем то спросить и тут же ушла в себя. Тонкие изменения мимики никак не выдавали ярких эмоций пульсирующих в ее голове, но сейчас не было сомнений, что девушка искусно мысленно обманывает себя поддавшись воображению... Слишком велика тоска, слишком глубок соблазн.. Интересно даже, как она это себе представляет? Меня и себя.

Одно неоспоримо — залезь я ночью в ее постель, тогда, когда еще могла делить ее с Кириллом, Даниэль бы преспокойно устроилась на моем плече, обняла и спала дальше. В темноте жар тела, натяжение мышц под кожей, сердцебиение — единственные ориентиры. Ложные. Нас, близнецов Ветровых, можно различить лишь по взгляду — мой всегда неприязненный и высокомерный. Да только ночью все коты одинаковые.