Чтение онлайн

— А почему не магией? — медсестра покосилась на меня, а Бегдияр, стоявший сзади неё, приложил палец к своим губам словно шептал: Молчи.

— Просто не может слов связать после обморока, я все понял. Спасибо, до свидания.

Как позднее оказалось, в Мауэре запрещено использовать магию по пустякам, так велел Шаукат. И вроде бы все логично, не тратить силы на то, что можно сделать самому, но интонация, с которой Бегдияр говорил про Шаукат, пугала. Словно он превозносил его, хотя Шаукат Бог. Бога превозносить можно, но можно ли превозносить именно этого Бога? За его жестокость над Ординарами, да-да, именно Шаукат сделал Ординаров — самых слабых магических существ крепостными. Нет, не крепостными. Рабами!

***

— Я останусь в машине, не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии. — сказала я Дмитрию и вновь оглядела свое тело, которое практически все было изранено и с синяками. Дмитрий покорно захлопнул дверь и пошел в школу за учебниками. Все ученики уставились на, остановившуюся перед Терлинисом, машину, так что я точно не могла выйти. Вдруг телефон зазвонил. Контакт «Черная луна» ждал ответа и я большим пальцем подвинула ползунок, чтобы принять вызов.

— Але, мой свет от утренних лучей, ты не отвечала вчера. Как дела? — обеспокоено спросил Агафон. Хотя беспокоилась больше я. Вчера я правда его игнорировала, ведь все тело болело от свежих ран, тем более я не хотела его нервировать. Мой мальчик итак все время беспокоился из-за меня. Не хватало еще, чтобы он попытался отомстить Асмодею. Месть Асмодею — это по моей части.

— Все в порядке. — сердце забилось со скоростью света, нет, со скоростью тьмы. Скорость света равна скорости тьмы, но тьма больше описывает мои ощущения тогда. Я не хотела врать Агафону, но та ложь была во благо! Как, когда лжешь бабушке, что у неё все в порядке со здоровьем, чтобы она не волновалась. Наша ситуация была почти такой же, только Агафон — не бабушка, а проблемы со здоровьем не у него, а у меня. Я мельком посмотрела в окно, «Где ты Дима?!», чтобы немного отвлечься и не выдать свою «ложь». Как вдруг из-за угла с грудой учебников вышла тень. Я довольно выдохнула, но это оказался не Дмитрий, а, пропавшая пару дней назад, Люся..

27 глава — стань моим, во всех смыслах

Люся выглядела подавленной и помятой. Словно неделю лежала в кровати. Даже издалека было заметно, что её глаза являлись мокрыми и покрасневшими. «Что с ней случилось?». Мысленно ругаясь на себя, думала я. Она такая из-за меня? Из-за того, что я оставила её там одну? С тем Демоном Маукатом? Черт, черт, черт! Не смотря ни на что, я выбежала из машины и со всех ног побежала к Люсе, которая подходила к выходу из школы. В моей голове вертелась целая поэма, которую я собиралась рассказать Люсе в качестве извинений за то, что бросила её. Она впервые выглядела так плохо на моей памяти: гулька, домашняя одежда, давно не чищенные зубы и не умытое лицо. Вся футболка девки была в пятнах и с мокрыми следами у горлышка, будто от слез. Она шла медленно, покачиваясь из стороны в сторону, понимая, что для всех она — невидимка. Только для меня она ощущалась, как Мэрилин Монро в любом её фильме. Вокруг куча других личностей, но смотреть можешь лишь на неё. А для всех она походила на Мистера Бина. Это было понятно по редким взглядам учеников на Люсю, редким но едким.

— Люся! Люся! — кричала я как бобер на обрыве, чтобы затормозить подругу. Признаю, что поступила плохо с ней, но я не осознавала тяжести последствий. Люся слегка повернула голову в мою сторону и сразу вернула её в привычное положение. Секунда, две. Подруга с глазами по пять копеек и открытым ртом смотрела на меня. Не знаю, из-за чего она удивилась, но скорее всего причиной были мои раны. Я воспользовалась тем, что она замерла от удивления и накинулась на неё, как маньяк, только не с ножом, а с объятиями.

— Выглядишь плохо..- поднимая руки в верх, чтобы я отошла на дистанцию, сказала Люся.

— И ты. — глуповато улыбаясь проронила я. Вдруг ко мне сзади подошли пару учеников с вопросами.

— Изабелла, как вы себя чувствуете? Асмодей поплатится за это, Вы будете лучше Сулум, чем он. — девочка поправила очки и я узнала в ней старосту, а, сзади стоящий, парень снимал наш диалог на видео. Я раздраженно закрыла ладонью объектив и, когда обернулась к камере спиной, схватила за руку Люсю. Теперь я, выглядя как гипер активная истеричка, потянула её в машину и взяла половину учебников к себе в руки, чтобы помочь Люсе. Углы книг больно давили на раны, но даже боль не могла убрать счастливую улыбку с моего лица. Я даже не надеялась, что Люся жива!

Будучи уже в пути ко мне домой, я искала слова, с которых могла бы начать диалог и наконец произнесла.

— Прости, я тогда ничего не соображала и тем более не хотела, чтобы тебе было так плохо, из-за меня. Прости, я была неправа и поступила как полный кретин. — я хотела продолжить, но не нашла подходящих слов. Люся махнула в мою сторону рукой и уставилась в одну точку. Пару раз она открывала рот, но могла проговорить только первую букву слова. После чего мы вздыхали в унисон, понимая, что обе могли сказать друг другу столько информации, сколько комочков муки остается после просеивания её через сито. Люся потёрла виски указательными пальцами и обняла себя руками за колени.

— Ты не виновата..- прошептала она и сжала ткань своих шорт, но, видимо, Люся слишком сильно напрягала пальцы, из-за чего отдернула руку от одежды как от противного насекомого, после чего шикнула от боли. Я тоже шикнула, но мыслено и от моральной боли. Казалось, словно ко мне присоединили провода, чтобы я чувствовала боль Люси и сразу понимала, что ей было очень плохо. Выдавив всю нежность и заботу, что во мне осталась, даже выпотрошив вторую душу, я обняла Люсю, даруя ей то, что забрала у себя. Ведь вторую душу своей нежностью и заботой наполнил Агафон, так ведь? Значит я могу поделиться с тем, кому это сейчас нужно. Мой поэт объяснил мне своими поступками, что может быть приятно помогать людям. Я хотела попробовать помочь, правда не людям.

— А кто виноват? — дрожащим голосом спросила я, поглаживая Люсю по спине, хоть мне и было противно дотрагиваться к ней. «Сколько времени она носит эту пижаму?». Ведь правда, пижама слегка «пахла», но я понимала, что она нуждается в объятиях. Значит я могла наконец действовать не в своих интересах и забыть то как пахнет её чертова одежда. Девушка уткнулась в свои колени лицом и я слышала тяжелый всхлип.

— А раньше Саша меня обнимал! — на секунду подняв голову выкрикнула Люся и зарыдала, её плечи затряслись от слез и я затряслась, поскольку обнимала её как раз за плечи.

— Ты рассталась с Сашей?.
– удивляясь как ребенок спросила я. Потому, что плач подруги усилился я поняла, что оказалась права. Люся выглядела, как 13-летний подросток, которому сказали, что она не выйдет замуж за своего кумира. Всем это кажется смешным. Влюбилась в звезду, коверкают люди. Но те кто влюблялись в звезду поймут, что это не смешно, а невероятно больно. Понимать, что твоя любовь за океаном. Ведь кажется, что без кумира у тебя не будет любви, он же твой суженый. И ты каждый день плачешь, уткнувшись в подушку. В случае Люси, все эмоции, которые испытывают влюбленные подростки, влились в неё за день. Но выливаться эти чувства будут гораздо дольше.

— Не переживай, этот Саша был тебя недостоин! Какой-то Шиплин недостоин ведьмы! — Люся утерла нос, оставив на руке след соплей и сказала:

— Твой парень тоже Шиплин! — истерически крикнула Люся и продолжила плакать, при этом шепча что-то про несправедливость.

— Агафон не мой парень. Друг.

— Я тоже твой друг, давай целоваться на выходе из машины?! — Люся отпихнула меня и на секунду у нас установился зрительный контакт. Честно, скажу. Я испугалась не на шутку, испугалась так, что прижалась к двери спиной. В глазах подруги читалась ярость. Брови подруги были вытянуты в ровную линию, а глаза стали красными, от слез и злобы. В её взгляде читалось больше злобы, чем у Асмодея. «Дура, не смотри. Не я же тебя бросила». Думала я. Стоп, откуда она знает про поцелуй?