Чтение онлайн

Как движение руки, так и сложение перстов при совершении крестного знамения выражает у православных основные догматические идеи; соответственно, тому или иному способу его совершения придается принципиальное значение (в отличие от католиков, где, как мы видели, могли сосуществовать разные способы совершения крестного знамения).[69] Отсюда, в частности, споры о перстосложении могут иметь на Руси именно вероисповедный характер, что особенно ярко проявилось в расколе, вызванном реформами патриарха Никона (Экскурс, § 1, с. 101–102 наст. изд.).

Вот как объясняет, например, Петр Дамаскин (в сер. ХІІ в.) символический смысл осенения себя крестным знамением (приводим славянский перевод, который достаточно точно передает греческий текст оригинала): «…Два перста убо и едіна рука являють распятаго Господа нашего Ісуса Христа во двою естьству и едномъ [sic!] състав познаваема; десница же неизреченную Его силу и одесную Отца сдние възвщаеть. И съвыше наченше – иже от небеснаго Егова [Христова] к намъ исхождения; и пакы от десныя страны на лвую – отгоняти убо врагы – и являет же, яко непобдімою силою своею побди дьавола Господь, шуа [шуя] суща и некрпка убо и мрачна».[70]

Приведем также толкование Дамаскина Студита, впоследствии митрополита навпактского († 1577), сочинение которого было опубликовано в переводе с греческого в дополнении к «Скрижали», изданной при патриархе Никоне в 1656 г.: «Егда полагаемъ руку нашю на чел, таже низводимъ ю на чрево, хощемъ рещи, яко Господь наш Іисусъ Христосъ, сынъ Божій, б и есть Богъ, убо нашего ради спасенія, и да вруемъ мы в' него, сниде с' небесъ долу на землю, и паки иде долнише от земли, сирчь в' муку, и свободи тамошнія мучимыя душы. Егда же паки по сихъ положимъ ю на десномъ рам, таже на лвомъ, хощем' рещи, яко отнелиже свободи душы праведных' от муки, вознесеся на небеса, и сде одесную Бога и Отца, и паки имать пріити судія всего міра поставити праведныя убо от десныя своя страны, гршныя же от лвыя. Сего ради молим' его, да не поставитъ насъ в' лвой своей стран, но да сподобитъ насъ стати в' десной своей стран со святыми. Сіе знаменуетъ крестъ, егда творимъ и на лиц нашемъ, сего ради должни есмы яко есть лпо творити и, да дйствуетъ и сила его» («Дамаскина монаха, иподиакона и студита слово в поклонение честнаго и животворящаго креста, глаголемое в третию неделю святых постов»).[71] Это толкование соответствует тексту Символа веры, который дополнен упоминанием сошествия во ад.

Более подробное объяснение мы находим у Максима Грека (ок. 1470–1555): «Положеніем' же перстей на чел ісповдуем два нкаа сіа: [во-первых] яко і от Бога Отца родися, яко же и наше слово от ума происходи, [и во-вторых] яко свыше сниде по божественому слову, глаголющему: „i приклони небеса и сниде“ [ср.: Пс. CXLIII, 5]. А положеніем перстей еже на пуп снитіе его еже на земли і еже в пречистй утроб Богоматере безсменное зачатіе его i девятомсячное обитаніе двоиствен возвщаемъ. А обвоженіе еже оттуду всеа руки на десную і лвую страну ясн образуем хотящіи ізнестися горкый суд онъ от праведных, стоящих одесную Судіи, на стоящих ошуюю Судіи нечестивых и гршных, по Спасову божественому гласу, глаголющу ко противящимся i непокоряющемся іудеом; сего ради рече: „сіи вам будут судіа“ [Мф. ХІІ, 27]… Такова убо есть сила, яко же мн мощно вдати знаменіе честнаго креста, імъ же врніи знаменуемся, егда молимся, ісповдающе таинствен і все Спасовою же плотію смотреніе, сирч еже от Бога і Отца преже всеа твари роженіе, еже свыше его на землю снитіе и распятіе і второе пришествіе, еже есть запечатлніе всему еже о нас его человколюбному смотренію» («Како знаменатися крестным знамением»).[72] Ср. также описание крестного знамения у Христофора Ангела (1575–1638), грека, который в 1608 г. уехал в Англию и в 1619 г. издал в Кембридже сочинение о своих соотечественниках: «каждый… полагает три соединенные перста сперва на челе, в знак того, что святая Троица находится на небе; а потом полагает на чреве в означение того, что Сын и Слово Бога сошел на землю, и воплотился, и распят был, и умер за наши грехи. Далее полагает на правом плече, показывая, что он восшел из ада и воссел одесную Отца; наконец, полагает на левом плече, выражая [мольбу], чтобы он не оставил нас ошуюю [на Страшном Суде], но избавил нас от левой страны… И таким образом знамение это изображает крест Христов, т. е. возложение руки на чело и на чрево, потом перенесение ее на правое и левое плечо образует вид креста и указывает на крест Христов, т. е. что Христос был распят за наши грехи».[73]

О том же говорят Лаврентий и Стефан Зизании в букваре 1596 г. (помещенная здесь статья «О знаменіи крестномъ» в ряде случаев восходит к цитированному сочинению Максима Грека[74]): «Положене правои руки на чело значит двое: предвчное от Бога Отца Сыново рождество, и тое же [т. е.: то, что] з' высокости зышолъ. А што на пуп значит иже тое же Сынъ Божій з'ступил на землю и въчеловчився от панны чистои, святои Маріи, и з' людми жилъ, распят умеръ, въскрес въ третій день, и вознесся на небеса, сдит одесную Отца [ср. Символ веры], але еще не конецъ. А обвожене руки правои перво на правое плече, а потом из правого на лвое значит, иже в судныи день справедливыи [т. е. праведники] на правицы [т. е. с правой стороны] Бога будут стояти, а гршныи на лвици [т. е.: с левой стороны Бога], и тое значит, иже тогды справедливыи изнесут суд на гршных. Правица бовм в' судныи день лвицу звалчит [т. е.: одолеет], а не лвица правицу. Нын бовмъ лвица правицу преслдует, а тогды праведници не толко людей гршных, але и ангелов згршивших осудятъ» («О знаменіи крестномъ»).[75] Ср. также близкие рассуждения анонимного автора (может быть, одного из Зизаниев?) в «Книге о вере…», вышедшей в Вильне более или менее одновременно с букварем (ок. 1596 г.): «…первй кладемъ руку на голову, ал' бо на чоло, вызнаваючи, ижъ една правдивая и вчная наша голова Хрістос естъ, яко Апостолъ мовит: „Господа нашего Богъ Отецъ далъ голову вышей всхъ церкви, которая естъ тло его“ [Еф. І, 22–23]. Потом же кладемъ руку на живот, исповдуючи снитіе его на землю, и еже в пречистмъ живот Богоматере без'сменное зачатіе его. Тотъ бо прошол' утробу ее, яко солнце скло, неврежаючи ключа двы рожествомъ своимъ. Потом' же кладемъ на правое плече, вызнаваючи, ижъ сдитъ на правицы Бога Отца… Потом' же на лвое плече кладемъ, образуючи, ижъ прійдетъ еще повторе на судъ и въздасть на лвицы сущимъ муку вчную, а на правицы сущимъ животъ вчный. Так' же перекрестивши лице свое знаменіем крест'нымъ, кланяем'ся Богу, абы насъ лвого стоянія избавилъ, а благословеніе свое далъ намъ» («О крест, для чого знаменаем лице свое крестаобразно рукою»).[76]

Особенно подробно говорится об этом в Катехизисе Лаврентия Зизания 1627 г.; одновременно мы находим здесь полемику с теми, кто считает возможным креститься слева направо (скорее всего, имеются в виду католики): «Егда же на чело полагаемъ персты, сіе знаменуетъ, яко Отецъ начало есть всего Божества, от него же прежде вкъ Сынъ родися. Той же в' послдняя лта преклонь небеса сниде на землю [ср.: Пс. CXLIII, 5] и бысть человкъ. Егда же полагаемъ на животъ, сіе знаменуетъ еже въ пречистй утроб пречистыя двы Богоматере без'сменное зачатіе его осненіемъ Святаго Духа явьственн воз' вщаетъ. От нея же родися, и на земли со человки поживе, пострада плотію, без' гршныи, за грхи наша, и погребенъ бысть, и воскресе въ третіи день, і из' веде изъ ада иже тамо сущихъ душа праведныхъ. Сіе знаменуетъ еже полагати десную руку на чело главы своея и на животъ. Егда же полагаемъ персты на правое плече, сіе знаменуетъ двое. Первое, еже Христос воз'несеся на небеса и сде одесную Бога Отца. Второе же знаменуетъ, яко в день судныи поставить Господь праведныя одесную себе, а гршныя ошуюю: сіе знаменуетъ воз' ложеніе от деснаго на лвое плече; паки же знаменуетъ [это возложение] и третіе: яко праведницы будутъ судити гршникомъ… Вопросъ:… Не воз'можно ли знаменатися… не от деснаго плеча на лвое, но от лваго на десное плече персты полагая, креститися – вся убо сія едино суть, аще от деснаго на лвое, или от лваго на десное плече, персты полагати и креститися? ОтвЪтъ: Не едино… Еже убо от лваго плеча на десное полагати реклъ еси, и самъ сія зриши, яко никоего свидтельства сіе не имать. Аще ли речеши ми, яко сіе знаменуетъ, еже Христос сниде во адъ и потомъ сде одесную Бога Отца, – гд убо и чмъ образуеши воскресеніе его по сошествіи во адъ? Понеже между сошествія б воскресеніе, ты же абіе Христа пред'лагаеши одесную Отца. Или паки у тебе прежде Христос, воставъ от мертвыхъ, сниде во адъ с' тломъ, а ото ада же на небеса вознесеся? Но нсть тако: виждь, яко Господь нашъ Ісусъ Христос вознесеся на небеса не ото ада, но от земля в' Вианіи, от горы Елеонскія. И таковому твоему воз' лаганію, еже с лваго на правое плече не имаши пред' ложити свидтельства. Но и еще подвигнемся на прочая, и обрящеши неподобно таковое твое знаменіе. Повждь ми, како ты своимъ крестоположеніемъ воображаеши судный день и, на лвое убо плече полагая персты, знаменуеши сошествіе во адъ, а на десное – еже сде одесную Бога Отца? И тако совершилъ [т. е.: завершил] еси свое крестное знаменіе: суднаго же дни не знаменуеши, ни исповдуеши. И ужели конецъ, еже Христос одесную Бога Отца сде? Но поистин и еще не конецъ: но егда же будетъ судный день, и тогда будетъ конецъ. Еже мы истинным и совершенным крестнымъ знаменіемъ образуемся, по свидтельству Божественныхъ писаній, яко праведницы будутъ одесную Бога, а гршницы ошуюю. И вмы сіе, яко не гршницы праведныхъ судити имуть, но праведницы гршныхъ, яко же святыи апостолъ Павелъ глаголетъ…».[77]

Лаврентий Зизаний специально подчеркивает при этом, что священник, благословляя другого человека, должен класть крестное знамение от правого плеча к левому этого человека (а не от своего правого плеча), и осуждает тех, кто на этом основании крестятся и сами слева направо, т. е., полагая на себя крестное знамение, следуют тому порядку, который имеет место, когда они получают благословение.[78] Ср.: «Вопросъ: Егда же священникъ благословляетъ людей рукою, добр ли онъ ихъ знаменуетъ? ОтвЪтъ: Поистин добр священникъ знаменаетъ: ибо когождо особь и всхъ равно прежде на десное плече и от деснаго на лвое знаменаетъ. Нцыи же не добр творятъ, еже в'спакъ знаменуются».[79]

Сошлемся еще на толкование протопопа Аввакума: «…Вознести на главу, – являетъ умъ нерожденный: Отецъ роди Сына, превчнаго Бога, прежде вкъ вчныхъ. Таже на пупъ положити, – являетъ воплощеніе Христа, Сына Божія, отъ святыя Богоотроковицы Маріи. Таже вознести на правое плечо, – являетъ Христово вознесеніе, и одесную Отца сдніе, и праведныхъ стояніе. Таже на лвое плечо положить, – являетъ гршныхъ отъ праведныхъ отлученіе, и въ муки прогнаніе, и вчное осужденіе» («О сложении перст»).[80]

Любопытно привести объяснения крестного знамения в подложном Требнике Феогноста, митрополита Киевского и всея Руси,[81] – фальсификации начала ХІІІ в. (созданной для того, чтобы продемонстрировать древность крещения тремя перстами, а также некоторых других обрядов, введенных патриархом Никоном), которая была разоблачена старообрядцами.[82] Толкования крестного знамения даются здесь со ссылкой на слово Софрония патриарха иерусалимского, которому, безусловно, не могут принадлежать цитируемые ниже тексты. В действительности они представляют собой импровизацию неизвестного нам фальсификатора, который, по-видимому, основывался на каких-то католических источниках. Во всяком случае они отклоняются от православной традиции, что и было замечено старообрядцами, выступившими с критикой этих толкований. Эта полемика представляет известный интерес для нашей темы.

Автор данной фальсификации предлагает несколько толкований крестного знамения. Вот как выглядит первый вариант толкования:

«И тако первое полагаем я [персты] на главу, обносяще во ум нашемъ главу Христа Бога нашего ради спасенія терновымъ внцемъ обложенную. Егда тыяжде персты полагаемъ на пупъ, поминаемъ, яко посред земли содла крестомъ спасеніе, и ногъ его Божіихъ крестному древу пригвожденіе, за поползновеніе ногъ праотца нашего Адама къ древу, съ негоже ясти не повелно. А егда полагаем я на правое плечо и на лвое, тогда воспоминаемъ рукъ его божественныхъ простертіе, ко древукрестному пригвожденіе, и имиже вся расточенная собра».[83]

Таким образом, крест соотносится с фигурой Христа на кресте. Это отчасти напоминает то, что говорил Гвидо да Байсио.[84] И далее предлагается другой вариант:

«А по иному образу, тыяжде три первые персты сложа во едино, полагаемъ я на чело, обносяще во ум нашемъ, яко вознесся на небо и сд одесную Бога Отца. А егда полагаемъ тыя персты на чрево наше, поминаемъ, яко паки пріидетъ на землю со славою судити живымъ и мертвымъ, егоже царствію не есть [sic!] конца. А полагающе на правое плече и на лвое, поминаемъ, яко праведныхъ поставитъ на право собе [sic!] страны, и речетъ имъ: Пріидите, благословенніи отца моего, наслдуйте уготованное вамъ царствіе. А гршныхъ поставитъ ошуюю собе страну, и речетъ имъ: Отыдите от мене, проклятіи, во огнь вчныи, уготованный діаволу и аггеломъ его».[85]

Наконец, предлагается и третий вариант толкования:

«И паки по иному указу… полагаемъ же и на десное плече, преносяще и на лвое, симъ знаменующе содержати срединою разстоящіяся концы, на немже и распятый насъ ради руц распрострый, и всех языковъ расточенныхъ во всхъ странахъ во едино собра».[86]

Приведем теперь возражения старообрядцев, относящиеся к этим толкованиям:

«Во ономъ Софроніев поученіи… несогласно старопечатнымъ и новопечатнымъ книгамъ написано: Три персты полагая на чело, влно обносити во ум вознесеніе Христово, на чрево же полагая поминати, яко пріидетъ на землю со славою судити, и прочая. А якоже въ старопечатныхъ книгахъ, и въ новопечатныхъ Дамаскина Студита поученіи влно сошествіе Христово на землю и воплощеніе его, во ономъ знаменованіи исповдовати. Сего во ономъ Софроніев не написано».[87]