Чтение онлайн

— Освещаю экономические саммиты. А ты?

— Сферу специальных интересов. — В журналистском мире ее слова значили: «Ничего не могу рассказывать». — А что тебе известно о сегодняшнем событии?

Катрина пожала плечами.

— Совсем немного. А тебе?

— Еще меньше.

Коллинз рассмеялась.

— Ты прекрасно знаешь, чем заканчиваются все эти анонимные звонки. Обычная туфта.

— Если действительно все окажется ерундой, хлопнем по пивку или чего-нибудь покрепче. Ведь сегодня все-таки пятница.

— А знаешь что? Действительно неплохая идея…

Внезапно внимание обеих женщин привлекли щелчки камер. Они повернулись к фотографам и увидели, что те направляют свои объективы в небо. Коллинз прикрыла глаза ладонью от солнца и попыталась разглядеть, что там наверху такого интересного.

— Что, черт возьми, это такое? — спросила Адамсон.

Коллинз пожала плечами и повернулась к своей операторской группе.

— Шон, снимаешь?

Шон Фарли крутил объектив.

— Пока не могу точно сказать, что там такое, но снимаю.

Коллинз вытащила из сумки с аппаратурой бинокль. Щелканье камер доносилось отовсюду.

— Что там такое? Парашют?

— Точно, парашют. Красного цвета. Непонятно, кто на нем спускается.

— Надеюсь, что не бомба. Тогда день у нас будет явно испорчен.

— Кэт, — произнес оператор совершенно серьезным тоном. — Возможно, у меня галлюцинации, но там, по всей видимости, человек.

— О! Китайский скай-дайвер. Действительно сенсация.

— И создается впечатление, что он… гм… — Фарли увеличил картинку и не поверил своим глазам: — Он на кресте! Да-да, прибит к кресту.

Коллинз была хорошо осведомлена о всех трех распятиях, имевших место в последнее время, и часто заходила в Интернет, чтобы узнать, продвинулось ли расследование этих в высшей степени необычных дел. Она начинала свою журналистскую карьеру в качестве обозревателя уголовной хроники, поэтому в историях о серийных убийцах всегда находила что-то ностальгическое. Не теряя времени она решила позвонить боссу.

— Вы не поверите, если я скажу вам, свидетелями какого зрелища мы только что стали.

— Попробую угадать. Плакат с портретом обнаженного Яо Мина. [29]

Его шутку она пропустила мимо ушей.

— Четвертого распятия.

— Извини, что-то не понял.

— И вы не поверите, когда узнаете, откуда появилась жертва. Богом клянусь, не поверите.

— И откуда же? — спросил он.

Катрина продолжала наблюдать за медленным спуском парашюта.

— С неба.

Переход границы может стать очень трудным делом, особенно если у пограничников есть ваша фотография и за вас пообещали большое вознаграждение. Поэтому Пейн решил, что будет лучше, если Альстер с Францем высадят всех пассажиров за милю от границы, чтобы те смогли добраться до австрийской территории пешком. Пейн полагал, что еще достаточно темно, лес вокруг — густой, а у них с Джонсом достаточно опыта, чтобы помочь Марии и Бойду. Услышав предложение Пейна, Альстер рассмеялся. Он заявил, что на здешнем пропускном пункте все пограничники ему хорошо знакомы и не станут обыскивать фургон, так как у них имеется предварительная договоренность.

Как ни удивительно, Альстер оказался прав. Десять минут спустя беглецы уже были на пути к столице Австрийской республики. Вена находится на северо-востоке Австрии, и в ней проживает примерно два миллиона человек. С городом связаны имена многих великих музыкантов прошлого — например, Моцарта, Бетховена и Брамса, а также величайшего психиатра всех времен Зигмунда Фрейда, но самой потрясающей достопримечательностью австрийской столицы остается Хофбург — грандиозный, занимающий обширную территорию дворец. Он располагается на площади 2,7 миллиона квадратных футов, и в нем размещено более миллиона произведений искусства. Хофбург стал официальной королевской резиденцией в 1533 году, когда Фердинанд I, принадлежавший к династии Габсбургов, сделал из него свои императорские апартаменты. С тех пор на протяжении пяти столетий в Хофбурге проживали правители разных государств, столицей которых была Вена: императоры «Священной Римской империи» (1533–1806), императоры Австро-Венгрии (1806–1918), — а в настоящее время во дворце размещается резиденция федерального президента Австрии.

Но самой интересной особенностью здания был не список селившихся в нем правителей, а то, что все они с ним сделали во время своего пребывания там. С 1278 по 1913 год каждый монарх считал своим долгом что-то добавить к конструкции дворца в характерной для его времени манере. Результатом стала невероятная мозаика стилей, разместившаяся в восемнадцати флигелях дворца и девятнадцати внутренних дворах, включающая барокко, французский и итальянский ренессансный стиль, готику и немецкий классицизм.

Тем не менее единственным украшением, в данный момент представлявшим для них интерес, была статуя смеющегося человека, которую Пейн заметил на фотографии из Архива Альстера. Статуя, находившаяся внутри парадных ворот австрийского «Белого дома». Необходимо было каким-то образом найти способ осмотреть скульптуру и при этом остаться в живых и на свободе.

Прокручивая в голове различные сценарии, Пейн слушал, как Мария с Бойдом обсуждают значение статуи. Половина их доводов тонула в шуме мотора, однако страстность, с которой они разговаривали, компенсировала недостающие слова. Бойд настаивал, что статуя смеющегося человека в Вене является несомненным доказательством того, что замысел императора с мнимым распятием удался. Зачем в противном случае воздавать ему подобный почет?

У Марии этой уверенности не было. Она напомнила Бойду о том, что видела смеющегося человека на крыше собора в Милане. И там никто не знал, чья это статуя и как она попала на крышу. Более того, так как тамошняя скульптура была изготовлена из венского мрамора, Мария настаивала на том, что, по всей вероятности, они имеют дело с произведением местного мастера. Таким образом, хофбургская статуя могла быть просто копией миланской. Или наоборот.

Джонс сидел рядом с Пейном и рассматривал Хофбург в путеводителе, обнаруженном им в одном из ящиков.

— Когда-нибудь слышал о Венском хоре мальчиков? Каждое воскресенье они поют на мессе в Хофбурге. Если дождемся начала службы, то сможем пройти внутрь вместе с другими прихожанами.

Упоминание о еженедельной мессе в правительственном здании вызвало удивление у Пейна. Это не только совершенное безрассудство с точки зрения принципов безопасности, но и свидетельство существенной разницы между Соединенными Штатами и Австрией. Разрешая проведение церковных служб в Хофбурге, австрийское правительство тем самым фактически демонстрировало официальный статус католичества в стране.