Чтение онлайн

Временная комиссия предлагала Совету Федерации обратиться к президенту России с рекомендацией запретить лицам, участвовавшим в подготовке решений от 17 августа, занимать какие-либо должности на государственной службе или в организациях, в которых имеется доля государственной собственности.

Само заключение появилось в свет лишь в марте 1999 г., когда жгучая боль от финансового обвала стала утихать. Президент, крайне озабоченный этим сенатским расследованием, сделал все возможное, чтобы не дать ему дальнейшего хода. Все названные виновники финансового краха к этому времени укрылись в "Газпроме", в РАО "ЕЭС" и других коммерческих структурах с государственным участием и старались сидеть тихо, не привлекая общественного внимания. Зато были задействованы все рычаги влияния среди законодателей, средств массовой информации, чтобы опустить на это расследование железный занавес молчания. В очередной раз можно убедиться, что хотя в России нет формальной цензуры, но и свободной прессы тоже нет. Доступ граждан к информации определяется классом новых собственников, контролирующих средства массовой информации.

Никаких реальных мер по итогам заключения Временной комиссии не было принято. Сам документ останется окаменевшим памятником суррогатной демократии 90-х годов в России. Как раз в тяжелейшие дни финансовой катастрофы в Москву приехал Билл Клинтон (1-2 сентября 1998 г.). Визит, правда, планировался задолго до дефолта, но в создавшейся ситуации его можно было отложить. Однако Клинтону было крайне важно использовать выгодный момент, чтобы решить свои проблемы. Помнится, у меня сорвалась в одной из телепередач фраза: "Россия сидит голой хвостовой частью на раскаленной плите, а президент занимается не тем, чем надо!" В ходе встреч с Ельциным президент США без труда добился согласия России на создание "совместного" центра по наблюдению за запусками баллистических ракет из сопредельных с Россией стран. Техническое оборудование такого центра, финансирование и определение рабочих программ возлагались на США, мы же представляли территорию и частично персонал. Этот абсолютно невыгодный для России проект вызвал сразу же недовольство со стороны Китая, Индии, Пакистана. Американские аналитики уже давно начали обдумывать мысль о пристегивании России к стратегическим интересам США в противостоянии с Китаем, основным стратегическим соперником Соединенных Штатов в XXI веке.

Следуя давно уже разработанному плану лишить Россию ее ядерного щита, Клинтон поставил вопрос о дезактивации по 50 тонн оружейного плутония с каждой стороны. По публиковавшимся тогда в прессе данным, у США было в наличии 100 тонн такого плутония, а у России 150 тонн этого мощного источника ядерной энергии. Поскольку США имеют подавляющее превосходство в обычных вооружениях, в их задачу всегда входило и входит максимальное снижение уровня ядерных вооружений, чтобы сократить возможность соперничества со стороны России. Б. Ельцин даже и глазом не моргнув подписал такое соглашение.

Мне было любопытно наблюдать, как: Клинтон и его свита проводили глубокую разведку состояния политического истеблишмента России. Президент США устроил прием в резиденции американского посла в Москве, на который были приглашены не только многие члены правительства, но и лидеры политических партий, парламентские деятели, не говоря уже о прозападно настроенных общественных активистах. Мадлен Олбрайт в этот вечер уделила особое внимание беседе с генералом А. Лебедем, поскольку в США имелись опасения, что в России может вспыхнуть военный переворот как реакция на финансовый кризис. Б. Клинтон отказался включить в свою программу поездку в Государственную думу, предпочел вызвать некоторых думцев к себе "на ковер". Лишь три человека, на мой взгляд, поступили в тот момент мужественно: не поехали в посольский дом, как данники к татарскому хану, хотя и получили приглашения. Это были Егор Строев, Геннадий Селезнев и Юрий Лужков. Остальные угодливо улыбались, прикладываясь к ручке. Саратовский губернатор Дмитрий Аяцков отколол "коленце", когда, выйдя из дома посла, крикнул собравшимся журналистам: "Я завидую Монике Левински. Клинтон во... какой мужик" - и увидел в ответ округленные от удивления глаза.

Правительство Примакова тем временем постепенно выравнивало государственный корабль, получивший опасный крен после 17 августа. В октябре премьер-министр выступил с программным заявлением по телевидению, сказав, что его цель - "создание нормальных условий жизни для соотечественников". Таких слов наш народ не слышал восемь предыдущих лет безраздельного господства в правительстве "демократов". Были приняты чрезвычайные меры по преодолению продовольственного кризиса. Для облегчения подвоза в города овощей и плодов были снижены на 50% железнодорожные тарифы на эти грузы. Сняты любые ограничения на передвижение продовольственных товаров по территории России. Эти ограничения были введены под горячую руку местными властями в первые дни после 17 августа. Россия договорилась с Украиной и Белоруссией о том, что часть своих долгов они заплатят продовольствием. Снижены таможенные пошлины на ввоз некоторых видов продовольствия.

Все расчеты государства с предприятиями впредь стали производиться через федеральное казначейство, тем самым устранялись посредники в виде коммерческих банков. Обнаруженные на складах Таможенного комитета завалы импортного оборудования на общую сумму в 1 млрд. долларов, находившиеся под арестом либо из-за неуплаты пошлин, либо из-за небрежного оформления документов, были разморожены и задействованы в производстве. Жесткими административными мерами взяты под контроль центры производства и оптовые базы алкогольных напитков.

Премьер-министр провел совещание с губернаторами, которым заявил без обиняков: "Правительство не потерпит удельно-княжеского подхода в отношениях регионов с Центром". Это было началом той политики, которая затем стала называйся "укреплением вертикали власти". Примаков выступил с предложением принять закон, который позволял бы исполнительной власти снимать со своих должностей тех губернаторов, которые нарушали Конституцию и федеральные законы. В то же время премьер предложил ввести в состав Президиума правительства нескольких влиятельных губернаторов для лучшего понимания нужд регионов и более эффективного взаимодействия. Воссоздали Министерство региональной политики, которое было призвано разрабатывать меры по регулированию отношений между Центром, субъектами Федерации и муниципалитетами. Впервые стало прорисовываться что-то вроде осмысленной региональной политики. В этом процессе по укреплению государственности парадоксальным образом почти никакого участия не принимали специальные представители президента при главах субъектов Федерации, а им, казалось бы, полагалось заботиться об этом в первую голову. Но они были не государственными людьми, а личными соглядатаями Б. Ельцина.

Все губернаторы признали, что заступили за правовую черту, пытаясь смягчить удар финансового кризиса для населения своих регионов, и выразили готовность к сотрудничеству.

Курс нового правительства был стихийно поддержан самыми широкими массами. Показательно, что когда на стадионе "Лужники" на футбольном матче между "Спартаком" и мадридским "Реалом" в конце сентября появился Примаков, то 50 тысяч москвичей встретили его бурными аплодисментами, которые ранее не доставались ни одному правительственному чиновнику. А несколькими днями раньше, когда на этом же стадионе состоялся футбольный матч, посвященный проводам популярного вратаря Рината Дасаева, которому управляющий делами президента П. Бородин зачитал приветствие Б. Ельцина, масса болельщиков сначала замерла, а потом разразилась свистом и улюлюканьем протеста.

Правая печать с первых дней работы нового правительства открыла по нему ураганный огонь. В действиях Примакова не нравилось все. Его обвиняли в излишней закрытости, в том, что он привел с собой из МИДа помощников (Юрия Зубакова и Роберта Маркарьяна), через которых нельзя было "протолкнуть" никакую бумагу. Антиалкогольные меры правительства окрестили кампанией "Бей до дна!", "Левая водка от левого правительства" и т. д.

Зная болезненную ревность Б. Ельцина к возможным политическим соперникам, пустили слух о том, что Примаков метит в президенты и что его программа носит предвыборный характер. Проходило несколько дней, и в ход пускалась очередная утка о том, что, дескать, скоро в России будет запрещено хождение доллара. Против вице-премьера Ю. Маслюкова стали распространять сплетни, будто он является владельцем 11 автомобилей, хотя ГАИ официально подтвердила, что у него лишь один старенький автомобиль. Газеты и телевидение закатывались в истерике, в то время как на митингах и демонстрациях полностью исчез лозунг "Правительство в отставку!", бывший самым популярным в предшествующие месяцы и годы. В кампанию травли премьера включился даже Григорий Явлинский, который ранее приписывал себе лавры "открывателя" Примакова как кандидата в премьеры. Он выступил с публичным заявлением, что-де правительство Примакова коррумпировано, а должности в нем покупаются. Никаких фактов и доказательств, разумеется, у него не было. Перед этим заявлением он только что вышел из больницы и, видимо, зараженный "вирусом Жириновского", решил скандальным заявлением напомнить о том, что он еще не ушел с политической сцены. Из публики ему задали издевательский вопрос: а кому надо вносить деньги за посты в правительстве: Б. Ельцину, Е. Примакову или председателю Центробанка?

Конец 1998 года был чрезвычайно богат скандалами. Экстремисты справа и слева затевали шумные склоки, надеясь привлечь к себе внимание. Это уже были признаки начинающейся предвыборной кампании. Владимир Жириновский, находясь в Европе, заявил, что с 2002 года Россия станет империей, а он - императором под именем Владимира I. Над ним смеялись, как над шутом гороховым. А вот когда 4 ноября отставной генерал Альберт Макашев, выступая на митинге возле телецентра "Останкино" и отвечая на поступавшие к нему анонимные угрозы, ответил: "Я тогда захвачу с собой на тот свет десяток жидов", то в стране поднялась настоящая буря. Борис Березовский, почувствовав себя оскорбленным, потребовал запретить коммунистическую партию, членом которой состоял А. Макашов. Ему вторил Е. Гайдар. Кто-то требовал предания суду Макашова за разжигание межнациональной розни, кто-то настаивал на увольнении Березовского с государственной службы (он был в то время исполнительным секретарем союза Россия-Белоруссия). Дума поставила на голосование резолюцию, осуждающую высказывания депутата А. Макашова, но за осуждение проголосовали только 107 депутатов из 450, т. е. меньше одной четверти. Группа олигархов, в основном лица еврейской национальности, давила на все рычаги, чтобы из этого эпизода сотворить внутриполитический кризис, но общество уже не поддавалось давлению прессы. Костяк политического истеблишмента только пожимал плечами на требование запретить компартию, как бы желая сказать: "Куда это вас, ребята, занесло!"

Внезапно, в эти же дни, в Москве было совершено еще одно провокационное действо. Невесть откуда появившаяся "дружина" организации, известной под названием "Русское национальное единство", руководимой скандально известным А. Баркашевым, демонстративно продефилировала по одному из московских бульваров. "Акция" состояла в том, что несколько десятков человек вяло прошагали на глазах у удивленных прохожих, выставляя напоказ свои нарукавные повязки с изображением видоизмененной свастики. Поразительно, что об этом каким-то тайным образом заранее узнали телевизионщики самой прозападной компании "НТВ", возглавлявшейся Гусинским. Отснятые кадры были десятки раз прокручены на телеэкранах и выдавались за доказательство растущей угрозы "фашизма" в России. А фашизм и коммунизм демократы ставили на одну доску.