Крестоносцы
Шрифт:
Что касается госпитальеров, то у них была еще долгая история. После падения Акры они обосновались на Кипре, а затем в 1309 или 1310 г. на острове Родос. Сохранилось множество свидетельств их жизни на этом острове, как мы уже говорили; это и большой зал для больных, превращенный сейчас в музей, и таверны различных «языков» на окрестных улицах, а также укрепления, за которыми они проживали более двух столетий. Несмотря на растущую мощь «варваров» и продвижение турок-османов к Константинополю, их сопротивление в Средиземноморье эффективно поддерживало христианское присутствие перед лицом нашествия. Рыцари на Родосе выдержали четыре осады: в 1440 и 1444 гг. под руководством Жана де Ластика, затем после взятия Константинополя в 1480 г., когда Пьер д'Обюссон организовал сопротивление армии Мехмеда II. А четвертая хорошо известна: это шестимесячное героическое противостояние Сулейману Великолепному под командованием Филиппа де Виллье де л'Иль-Адана. Рыцари в конце концов вынуждены были эвакуироваться с острова с военными почестями 1 января 1523 г. Филипп де Виллье де л'Иль-Адан сделал тогда резиденцией ордена Витербо, а затем Ниццу, пока Карл V не подарил госпитальерам в 1530 г. остров Мальту. И тогда были открыты новые страницы борьбы в Средиземноморье, в том числе и «Великая осада» 1565 г., когда прославился магистр Жан де Ла Валетт, имя которого сохранилось в названии столицы острова. Известно, как после разных перипетий Мальта в 1789 г. была взята Бонапартом, а в 1814 г. отдана англичанам. Независимость она получила только в наше время, а Мальтийский орден сделал своей главной резиденцией Рим. Его члены и сейчас продолжают свою благотворительную деятельность; их во всем мире около 9 тысяч, и они разделяются на 5 больших приорств, 3 малых и 37 национальных ассоциаций; к ним нужно прибавить ассоциированных членов — более миллиона человек, составляющих, как говорят, самую большую армию милосердия в мире.
Возвращаясь к XIV веку, следует сказать, что разработанные тогда проекты будущего крестового похода сами по себе составляли большую литературу. Говорить о них всех было бы утомительно, но некоторые из них заслуживают внимания благодаря не столько практической значимости, сколько именам их авторов.
Один из них — царь Киликийской Армении Хетум, которого современники называли Хейтоном; став монахом, он провел несколько лет в монастыре премонстрантов близ Пуатье, что, между прочим, показывает, как в конце XIII в. происходило реальное взаимопроникновение культур двух миров, восточного и западного. В 1307 г. он написал трактат, которому дал название «Цвет историй Востока». Он советовал проведение крестового похода в два этапа: сначала предварительная операция по очистке от мусульман побережья с опорой на Кипр и Малую Армению и захвату Триполи и Алеппо; а затем сам поход, который он называет Всеобщим походом, предлагая выбрать для него один из трех путей — через Северную Африку к Египту и Сирии, через Геллеспонт и Малую Азию или, наконец, по морю. Впоследствии в многочисленных проектах крестового похода XIV в. эти три пути рекомендовались наиболее часто. В том же году, ставшем годом его ареста, великий магистр ордена тамплиеров Жак де Моле также написал мемуар об отвоевании Святой Земли. Он предлагал высадиться в Киликийской Армении. Флот из десяти галер должен был бы очистить море, чтобы позволить главным силам, прибывающим также по морю, совершить высадку. Эти силы по его мнению должны были состоять из 12–15 тысяч рыцарей и в десять раз большего числа пехотинцев.
Но наибольший интерес планы крестового похода вызывали в ближайшем окружении Филиппа Красивого. Один из них составил враг тамплиеров знаменитый легист Ногаре, наиболее преданный королю человек, но особого внимания заслуживает адвокат Пьер Дюбуа, написавший в то же самое время, что и два вышеназванных автора, свой трактат «О возвращении Святой Земли». В этих обоих сочинениях нет никаких конкретных деталей, какие дают Хетум или Жак де Моле. Ногаре занят почти исключительно вопросами финансирования экспедиции. Согласно его мысли тамплиеры были ответственны за поражение в Святой Земле (он так готовил общественное мнение к их аресту, совершенному несколько позднее), и потому необходимо конфисковать их имущество и сконцентрировать во Франции богатства других военных орденов; он предлагал также обложить налогом имущество духовенства Определив эти необходимые условия, он далее сделал несколько замечаний по поводу отвоевания Святой Земли, лишенных практического значения.
Пьер Дюбуа составил проект совершенно иного масштаба. Если современные историки и колеблются в признании за этим легистом, уроженцем Кутанса, роли влиятельного королевского советника, какую ему приписывали раньше, то тем не менее все последующая политика Филиппа Красивого оказалась определенной в его трактате; было ли это прямое влияние автора или простое совпадение, сам этот любопытный факт заслуживает внимания.
Для адвоката из Кутанса, как и для хранителя печати Ногаре, наиболее важным делом было финансовое обеспечение экспедиции, и в этом он проявляет себя как буржуа и администратор. Его планы были обширными: он предлагал упразднить светскую власть пап и конфисковать имущество монашеских орденов, члены которых не живут в монастырях, имея в виду главным образом тамплиеров, чью организацию он хотел ликвидировать, передав их богатства королю Франции. В отношении же духовенства вообще он предусматривал реформы, от которых веет духом Нового времени: разрешение священникам жениться, превращение некоторых женских монастырей в школы для девочек, где воспитывали бы будущих жен колонистов Святой Земли.
Он имел в виду создание не простых колоний на Святой Земле, поселенцы, по его мысли, должны были получить образование, предполагавшее знание не только латыни, но и восточных языков. В технические детали самого крестового похода Пьер Дюбуа не входил, ибо был всего лишь адвокатом, покинувшим родной город Кутанс, чтобы поучиться в Париже. Он не видел иного пути движения крестоносцев, чем старый путь через Альпы и Венгрию, по которому некогда шел Готфрид Бульонский, но зато в его голове созрел план создания новой будущей армии, армии римского образца, разбитой на центурии и когорты под единым командованием. Это была полная противоположность старой феодальной военной организации, когда каждый сеньор командовал своим отрядом, который он сам набирал и снаряжал. В нем жила мечта о Риме, Древнем Риме с легионами и консулами, мечта о всемирной империи, которая от поколения к поколению стала глубже запечатлеваться в человеческой мысли и нравах. И разве не оказалась она однажды воплощенной в личности Наполеона, высадившегося на побережье Египта?
План крестового похода был довольно туманным, и он служил легисту, душой и телом преданному культу государства, как и многие другие в его время, поводом для грандиозных фантазий. Чтобы обеспечить мир в Европе, нужно собрать своего рода «Генеральный Совет народов Европы». Как не вспомнить при этом современное содружество наций и ООН. Возглавлять этот совет должен был король Франции, которому отводилась роль вселенского монарха, способного возродить античную Римскую державу. С этой целью его брата Карла Валуа следовало женить на наследнице латинских императоров Константинополя и помочь ему отвоевать его владения, дабы суверенная власть на латинском Востоке дополняла власть короля Франции в Европе, которому, в свою очередь, следовало бы передать все светские полномочия римского папы, дабы он правил, нося титул римского сенатора. Так Пьер Дюбуа предполагал восстановить двойную империю, империю на Западе и империю на Востоке. Франция, взяв на себя могущество Святого престола, была бы естественным сеньором государств, признавших себя вассалами Рима, то есть Англии, Сицилии, Арагона и далекой Венгрии. Оставалось бы только установить ее суверенитет над германской империей и Кастилией, но этот вопрос не затруднял легиста, и он полагал, что это можно сделать с помощью искусно проведенных переговоров. Наконец, он предлагал ликвидировать церковную собственность, а духовенству выдавать жалованье.
Хотя идея крестового похода как бы тонула в этом проекте, характерно, что Пьер Дюбуа предначертал в нем основные линии будущей политики Филиппа Красивого, к которой он был непосредственно причастен. После ареста тамплиеров именно он написал несколько пропагандистских сочинений, как лжепрошение народа королю с обвинением папы в затягивании их процесса или прокламация, объявлявшая короля Франции истинным защитником веры, имеющим право карать за ересь. Таким образом, под пером Пьера Дюбуа идея крестового похода стала лишь поводом для разработки проекта всемирной монархии по римскому образцу.
В то время, когда этот прожектер рисовал удивительные перспективы для Франции, которые жестокая реальность позднее перевернула, сделав на какое-то время именно Францию вассалом Англии, по Европе разъезжал другой человек со своим планом крестового похода. Это был Раймунд Луллий, один из наиболее необычных гениев человечества, за которым до сих пор сохраняется слава мага или озаренного, хотя данный ему некогда титул «Doctor illuminatus» означал «Доктор, вдохновленный свыше». Ему приписывали более четырех тысяч сочинений, но достоверных триста восемьдесят его трудов тоже впечатляют. В наше время его знают преимущественно как поэта и мистика, но, как и многие мыслители-созерцатели, особенно в средние века, он вел удивительно активную жизнь, занимаясь не только писанием трудов, но и часто навещая многих видных персон своего времени, а также путешествуя по Европе и Северной Африке.
Еще во времена его юности никто не сомневался в блестящей судьбе молодого Раймунда, когда он, будучи пажом при дворе дона Хайме на Майорке, проявлял доблесть в конных состязаниях и стрельбе из лука. Не сомневались в этом и когда он в двадцать три или двадцать четыре года женился на знатной красавице донье Бланке Пикани. Его повседневная жизнь была исполнена роскоши, благородства и красоты, и он предавался духовным удовольствиям (наделенный поэтическим даром, он легко писал), не говоря уже о плотских, в которые он вносил страсть, свойственную ему во всем. О нем сложили анекдот, как он преследовал одну женщину даже в церкви. И он сам писал о себе «Когда я стал взрослым и понял суетность мира, то начал творить зло и впал в грех, вступив на плотский путь и забыв о Боге».
Однажды — ему было около тридцати лет, и он имел двоих детей от Бланки — он писал поэму, посвященную предмету его страсти в то время слишком добродетельной, по его мнению, красавице. Он поднял глаза и вдруг увидел справа от себя большую фигуру Христа в терновом венце и с приколоченными к кресту руками и ногами. Раймунд помертвел, но через мгновение видение исчезло. На следующий день, когда он вновь взялся за эту поэму, оно появилось снова, страдающий Христос, окровавленный и испытывающий муки, каким его в последующие столетия стали изображать набожные каталонские художники. «Пять раз он представал передо мной распятым, чтобы я вспомнил о нем и возлюбил его».
После пятого видения Раймунд всю ночь провел в слезах и молитвах. Утром он пошел исповедался, прослушал мессу и решил посвятить свою жизнь страдающему Христу, занявшись обращением неверных, чтобы закончить жизнь в «алой робе мученика».
Он ясно представлял себе общий замысел, но колебался в выборе средств. Обращение неверных тогда видели только в форме крестового похода. «Я вижу рыцарей-мирян, отправляющихся за море в Святую Землю, которую они завоевывают силой оружия, но, изнурив себя, они не достигают цели. Поэтому я понял, что завоевывать нужно так, как делал это ты, Господи, со своими апостолами, то есть любовью, молитвой и слезами. Так пусть же в путь тронутся святые рыцари-монахи, осененные крестом и исполненные благодати Святого Духа, чтобы проповедовать неверным истину Страстей и из любви к Тебе творить то, что Ты сотворил из любви к ним; и они могут быть уверены, что если они из любви к Тебе примут мучения, то Ты удовлетворишь их во всем, что они пожелают сделать ради славы Твоей».