Чтение онлайн

Вновь прибывшие приносили с собой ненависть к мусульманам, возмущались терпимостью местных франков, считали их слабыми, изнеженными, предателями, не желавшими воевать за веру, относились к ним с презрением и подозрением. Сами они были невежественны и самонадеянны и не понимали местных условий. Постоянная вражда между местными франками и теми, кто только что прибыл из Европы, подрывала единство. Зависть и недоверие рождали интриги, исключали возможность победы. Франки совершали одни и те же ошибки, заканчивавшиеся жестокими поражениями.

Крестовые походы оказали существенное влияние на общий ход развития христианских государств Европы, хотя и не были основной его причиной. Их влияние проявилось в усилении королевской власти, ослаблении власти пап, преобразовании феодального порядка, освобождении крестьян от крепостной зависимости, увеличении самостоятельности городов. Крестовые походы способствовали перенесению культуры Востока, византийской и арабской, на Запад. Ренессанс и распространение гуманистических идей являются косвенным результатом крестовых походов.

Следует обратить внимание на разницу восприятия крестовых походов на Западе и Востоке. В христианской Европе почти никто не испытывает горьких чувств обиды от давнего мусульманского завоевания Сирии, Испании, Византии и Балкан, в то время как вплоть до сегодняшнего дня арабы и в целом мусульмане в отношении европейцев подвержены влиянию событий, происходивших 700-900 лет назад- Это можно объяснить, видимо, ревностью и обидой потомков победителей, проигравших в конце концов военное и мирное экономическое соревнование с Западом и попавших в подчиненное к нему положение.

В мусульманских странах, к сожалению, вышло очень мало исторических исследований о крестовых походах и почти нет собственных, в основном там были изданы несколько определенным образом откорректированных или прокомментированных перепечаток западных исследований, не доступных народным массам, и место истории там заняли мифы, рисующие сокрушительную победу ислама над христианством. Эти мифы возникли вследствие почти полного отсутствия в странах ислама светского исторического образования и просто светского образования и на основе комплекса, возникшего у мусульманских «интеллигентов», увидевших свои страны, несмотря на победы в XIII-XVI вв., в XIX-XX вв. отброшенными в экономическом и политическом развитии на несколько столетий назад по сравнению с Западом. Восприятие советского «научно-марксистского» понимания «справедливости национально-освободительной войны» мусульман против западных империалистов и Израиля еще более подогрело кипящий котел мусульманских страстей и связанное с ним мифотворчество.

Чтобы приостановить вовлечение мусульманских стран в орбиту «социалистического» лагеря, западной цивилизации пришлось поддерживать «свои» деспотические режимы, закрывать глаза на бесправие и нищету тамошних народных масс. У «социализма» Западом была перенята пагубная привычка поддерживать террористов деньгами, оружием и покровительством.

В конце XX в. мусульманский радикализм объявил террористическую войну западной цивилизации. Идеологи террора, взяв в заложники Коран и сделав его оправданием терроризму, объявили священную войну — джихад Западу, трактуя буквально призыв пророка к распространению ислама и овладению богатствами неверных силой, как будто не прошло с тех пор почти 14 столетий и сегодняшний мир остался миром диких кочевых племен.

Британский историк Кэрол Хилленбранд замечает: «Многие современные арабские и мусульманские историки оценивают и интерпретируют крестовые походы в свете современных процессов и явлений: колониализма, арабского национализма, образования государства Израиль, движения освобождения Палестины, усиления “исламского фундаментализма”».

Один из современных арабских историков Амин Маалуф выступает с характерным взглядом на итоги крестовых походов: «В то время, как для Западной Европы крестовые походы послужили своеобразным толчком к настоящей революции, экономической и культурной, для Востока священная война явилась бедствием, которое привело к упадку и мракобесию, затянувшимся на долгие века… Нужно ли было утверждать свою культурную и религиозную самобытность, отвергая модернизацию общества, которую символизировал Запад? Стоило ли, напротив, решительно вступить на путь обновления, рискуя при этом потерять свою самобытность? Ни Ирану, ни Турции, ни арабскому миру не удалось разрешить эту дилемму». Нельзя не отметить некорректной подмены причин застоя и отставания мусульманского Востока. Не стоит ли предположить, что «упадку и мракобесию, затянувшимся на многие века» мусульманский мир обязан не крестовым походам, а деспотическим режимам, долгие века стоявшим преградой прогрессу и образованию и не дававшим своим народам выбраться из пропасти нищеты. Начиная с последней четверти XX в. наблюдается все увеличивающееся массовое бегство мусульман в страны Запада в поисках экономически достойной и свободной жизни.

Начало 2011 г. охарактеризовалось волной народных революций в ряде мусульманских стран Северной Африки и Ближнего Востока, которая сметает авторитарные режимы. Народам этих стран надоела коррумпированная власть королей, президентов и «вождей революции», в течение долгого времени державшая их в нищете и жестоко подавлявшая любое с ней несогласие. Им захотелось, чтобы их страны вошли в круг цивилизованных развитых стран с высоким уровнем жизни, им захотелось свободы у себя дома.

Однако в результате революции рабов на смену тиранам к власти приходят другие тираны, зачастую еще более жестокие. Учитывая состояние политической культуры и образования народных масс этих стран, вряд ли можно надеяться, что в них незамедлительно победит демократия и свобода по западному образцу.

В мусульманском мире свергнутых тиранов и диктаторов могут сменить религиозные фанатики, и в этом случае несущий террор радикальный исламизм вполне способен поставить мир на грань мировой войны. Народным массам этих стран, видимо, придется пройти и через это несчастье, чтобы окончательно разочароваться в воинствующем исламизме, как постепенно разочаровывались народы России в ленинско-сталинской доктрине.

Дилемма, о которой говорит арабский историк, вовсе не является дилеммой; есть, видимо, третий путь, по которому пошли Япония, Индия, Южная Корея: совместить культурную и религиозную самобытность с демократизацией и связанными с ней развитием экономики, просвещением и повышением народного благосостояния. Путь — трудный, долгий, но возможный.

аль-Аббас, дядя пророка Мухаммеда — I — 12

аль-Аббас, египетский визирь — I — 302, 322, 323

Абага, ильхан — II — 138, 139, 143, 144, 150, 154, 157, 161

Абд аль-Мумин Альмохад, марокканский халиф — I — 276

Абд ар-Рахман, халиф — I — 12

Абд ар-Рахман, фаворит — II — 124

Абу аль-Аббас ас-Саффах, халиф — I — 12

Абу Бекр, халиф — I — 9, 12

Абу Бекр Артукид, эмир Мардина — I — 366

Абу Сайд, монгольский султан Ирана — II — 176

Абу Тахир, ассасин — I — 182, 187

Абу Юсир Якуб Альмохад, правитель Марокко — I — 413

Абул Азакир Султан, Мункидит, эмир

Шайзара — I — 236

Абул Манакиб, правитель Триполи — I — 154, 155

Абул Хариб, наместник Биреджика — I — 188

Августин Блаженный — I — 29

Авраам, патриарх — I — 8, 10, 16, 122; II — 110

Агнеса, дочь Понса Триполийского — I — 223

Агнеса де Куртне — I — 319, 353, 367, 368, 378, 380

Агнеса Французская, дочь Людовика VII — I — 359, 360

Агнеса де Шатийон, дочь Рено — I — 321

Адам, епископ Банияса — I — 246

Адам Баграсский, регент Армении — II — 55

Адам де Кафран, бальи Тира — II — 172

Аделаида, вдова великого графа Сицилийского — I — 173, 174, 175, 191, 226, 227

Адель, графиня де Блуа — I — 93, 147; II — 167, 169

Адельгейда (Евпраксия) Киевская, жена императора Генриха IV — I — 45