Чтение онлайн

Воодушевление было очень велико — не меньше, чем после Клермонской проповеди. Но уже через несколько месяцев наступило отрезвление. Начало этому положил сбор «Саладиновой десятины» — т. е. десятой части всех доходов и движимого имущества на нужды крестового похода. За сто лет, прошедших после Клермона, времена сильно изменились. Европа научилась считать деньги, и когда сбор налога пошел полным ходом, ахнула, уяснив для себя, в какую цену обойдется поход в далекую и, в общем, чужую Палестину. Многие начали отказываться от уплаты налога, и, пожалуй, впервые общественное мнение по этому вопросу раскололось. Светские тенденции в Европе все более набирали силу, банальная жадность активно противостояла религиозному рвению. Многие бароны и рыцари рвались повоевать (а тут еще и цель святая), но выкладывать за это собственные денежки — увольте! И именно с Третьего похода начинает развиваться своеобразное «крестовое наемничество». Во-первых, рыцарь, отправлявшийся в поход, освобождался от десятины, а во-вторых, многие вассалы стали требовать от своих сюзеренов плату за участие в походе.

Все эти дискуссии и проблемы оттягивали начало «святого странствования». А тут еще английский принц Ричард поднял мятеж против своего отца и вступил в союз с французским королем Филиппом Августом. В Европе вновь заполыхала война. Лишь к лету 1189 года этот конфликт разрешился со смертью Генриха II. Ричард I был провозглашен королем Англии, и после долгого перерыва подготовка к походу была продолжена.

Так и случилось, что император Фридрих Барбаросса, последним принявший крест, в поход отправился первым. В то время еще сохранялась опасность, что Саладин завоюет все морские порты Леванта, и Фридрих решил идти в Сирию сухим путем — старой доброй дорогой Боэмунда и Готфрида. Его войска двинулись в путь весной 1189 года. Не обошлось, как водится, и без стычек с византийцами; хотя на этот раз они не переросли в полномасштабную войну. Поэтому лишь в марте следующего года германская армия переправилась в Малую Азию. Войско Фридриха было далеко не так велико, как армии предыдущих походов — во всяком случае, не более ста тысяч человек*. Но теперь это была армия почти полностью профессиональная, лишенная плохо вооруженной крестьянской массы.

* Включая обозную и другие вспомогательные службы, а также прислугу. Собственно боевой состав армии можно оценить в тридцать-пятьдесят тысяч человек, если исходить из численности тяжеловооруженных рыцарей — у разных авторов она колеблется от трех до пяти тысяч человек.

Долгое время поход Фридриха I протекал весьма успешно. Все атаки сельджуков были легко отбиты, удалось даже взять столицу турецкого султаната — Иконий. В начале лета 1190 года немцы перевалили через Тавр и вышли в киликийские долины. Путь на Сирию был открыт. Но здесь нелепая случайность перечеркнула все расчеты. При переправе через горную речку старый император поскользнулся и был сбит водным потоком. Вытащили его уже мертвым.

Фридрих I Барбаросса. Миниатюра XIII века

Смерть Фридриха Барбароссы произвела сокрушительное впечатление. Войско, лишенное руководства, фактически распалось. Большинство немецких рыцарей и солдат отказались

идти дальше, считая,

что гибель великого императора предвещает и гибель всей крестоносной рати. В итоге лишь небольшая часть армии двинулась в дальнейший путь под руководством сына Барбароссы, Фридриха Швабского. Этот отряд дошел до Антиохии и вскоре принял участие в осаде Акры. Остальное войско морем вернулось на родину.

Для французских и английских крестоносцев поход протекал более гладко. Ими был избран более легкий морской путь (и с этого времени все крестоносные экспедиции будут исключительно морскими), и весь 1190 год отряды «Христовых воинов» прибывали на сборный пункт — Мессину на Сицилии. Уже здесь, на Сицилии, начались серьезные трения между французами и англичанами и, как следствие, между их лидерами. В конце концов Филипп II Август 30 марта 1191 года отплыл из Мессины, не дожидаясь союзника, и вскоре благополучно прибыл под стены осажденной Лкры.

Более эффектно складывалась крестоносная эпопея у Ричарда Львиное Сердце. Чего стоит одна только романтическая история, связанная с попыткой кипрского правителя Иоанна захватить невесту Ричарда .— Пгренгарию Наваррскую, корабль которой был штормом отнесен к берегам Кипра. Могучий английский рыцарь не простил обиды и... цветущий плодородный остров, жемчужина Средиземноморья, был завоеван меньше чем за месяц, в мае 1192 года. Еще удивительнее то, что это, абсолютно случайное, приобретение оказалось впоследствии самым долговечным из крестоносных государств, без особых потрясений просуществовав в этом качестве до конца XV века.

Кипрская авантюра задержала Ричарда, и под стены Акры он прибыл последним из крестоносных вождей, в июне 1191 года. До его появления осада Акры крестоносцами продолжалась уже два года. Ее начал отпущенный из плена Саладином Гвидо де Лузиньян. Шла она довольно вяло. Крестоносцы отрезали Акру с суши, построив мощный укрепленный лагерь вдоль городской стены. Штурмовать, однако, не осмеливались, ожидая все новых подкреплений. Тем временем С ал ад и н окружил уже сам крестоносный лагерь, и осаждавшие оказались одновременно и осажденными. Это мало влияло на снабжение пилигримов — европейский флот полностью господствовал на море — но обстановку в лагере, безусловно, создавало нервную. Добавлял неразберихи и чрезвычайно пестрый состав «Христова воинства». Кого тут только не было — итальянцы и немцы, испанцы и шведы, англичане и французы, шотландцы и австрийцы — словом, едва ли не все европейские народы. А если добавить к этому соперничество вождей, Гвидо де Лузиньяна и Конрада Монферратского — героя обороны Тира, Фридриха Швабского и австрийского эрцгерцога Леопольда, великих магистров обоих рыцарских орденов... Прибытие французского короля Филиппа Августа на время притушило амбиции: по рангу он был, безусловно, высшим среди всех. Но тут явился Ричард Львиное Сердце, сам претендующий на руководство походом, и национальные трения разгорелись с новой силой.

Акра в итоге все же была взята в июле 1191 года, но к тому времени раскол среди крестоносцев зашел уже слишком далеко. Между «французской» и «английской» партиями дело едва не дошло до открытых схваток; взятие Акры нисколько этих противоречий не сгладило, п в результате взбешенный Филипп Август объявил, что не-.чдоровье не позволяет ему продолжать поход, и 3 августа покинул Акру вместе со всем своим войском.

Ричард I Львиное Сердце

Потеря почти половины армии предрешила дальнейшую судьбу похода. Еще целый год Ричард Львиное Сердце, оправдывая свое грозное прозвище, сражался как лев. Дважды он двигался на Иерусалим и дважды был вынужден отступить. Выдающиеся победы чередовались у этого «великого воина, но слабого полководца» с нелепыми поражениями. Ричард I заслужил в походе свою бессмертную сла-ву: еще долго исламские матери пугали его именем СВОИХ детей; но в конце концов он должен был смириться с тем, что великая мечта — освобождение Иерусалима — осталась только мечтой. Разочаровавшийся во всем английский король заключил в итоге перемирие с Саладином на условиях последнего и отбыл в Европу.

Третий крестовый поход закончился относительной неудачей. В актив крестоносцам можно занести лишь н.чятие Акры и нескольких небольших приморских городов. Иерусалим был потерян, и теперь крестоносные владения составляли только узкую полоску суши вдоль восточного побережья Средиземного моря. Но в то же время такой результат похода стабилизировал ситуацию. Наследники Саладина — а сам великий султан умер в 1193 году — больше не стремились к войне, которая требовала от них напряжения всех сил и огромного количества денег. Крестоносные государства получили передышку. Подсчитано, что из следующих ста лет восемьдесят были мирными. Страна получила возможность развиваться, строить, торговать, а не только воевать — ив этом главная заслуга Третьего крестового похода.

Как ни важны были для латинских государств Ленанта военные и религиозные аспекты существования и контактов с окружающим их мусульманским миром, проблемы мирной жизни и обеспечения повседневной жизнедеятельности занимали не менее значительное место. Сразу после кровавой волны завоевания стало ясно, что убийства и террор — не лучший способ обеспечить стабильность и жизнеспособность новых государств. Сами франки не располагали возможностью заселения этих стран как раз в силу особенностей «боевого» паломничества: ведь абсолютное большинство участников крестовых походов после того, как они выполняли свой долг пилигримов, покидали Святую Землю. А те тысячи, пусть даже десятки тысяч католических воинов, что все же оставались, отнюдь не могли стать заменой миллионам. К тому же самим завоевателям нужны были подданные, нужны были деньги и продовольствие для армии. Поэтому уже вскоре после Первого похода, особенно с 1110 года, когда новая власть достаточно укрепилась, отношение к покоренному населению в значительной мере изменилось.

Важно при этом отметить, что страны Восточного Средиземноморья отличались исключительным национальным и религиозным разнообразием. Около половины населения составляли мусульмане (в Иерусалимском королевстве их процент был еще выше). И Антиохийском княжестве большая часть жителей являлась греками православного вероисповедания.

Графство Эдесское и Восточная Киликия были преимущественно армянскими. Горные районы и долины Ливана населяли и христиане-марониты*, и отколовшиеся от всех и вся друзы**. Все это дополнялось немалым числом евреев-иудаистов, а на горном северо-востоке еще и персами-огнепоклонниками. Если же учесть, что и те же мусульмане делились на исмаилитов, шиитов-двенадцатиричников и суннитов-ортодоксов***, то картина становится чрезвычайно пестрой.