Чтение онлайн

К лету 1221 крестоносцы отчаялись дождаться армию Фридриха, и воины в Дамьетте стали планировать действия против мусульман собственными силами. Армия двинулась на юг в сторону Каира, но вскоре наткнулась на сильнейшее сопротивление мусульман. В разгар лета все действия существенно замедлились, а к концу августа в армии стала настолько остро ощущаться нехватка продовольствия, что та была вынуждена отступить. К этому времени начался подъем воды в Ниле, и, когда мусульмане открыли шлюзы, сдерживающие воду, армия крестоносцев оказалась в ловушке между мусульманскими силами и наводнением.

Альтернативы сдаче не было. 30 августа было заключено соглашение. Крестоносцам пришлось отказаться от Дамьетты и уйти из Египта. 8 сентября, когда армия султана вошла в город, крестоносцы отплыли в Акру.

Теперь надежды на христианское завоевание Египта сосредоточились на Фридрихе II, юном и красивом императоре Священной Римской империи. В том факте, что христианскому миру пришлось полагаться на Фридриха, заключалась немалая доля иронии, поскольку религиозные чувства Фридриха были значительно ближе к чувствам мусульман, чем православных христиан. Набожность не была слабостью Фридриха, и, хотя он был блестящим лидером и имел множество самых разнообразных талантов, его представление о Крестовых походах было несколько извращенным. Германский император поклялся отправиться в Крестовый поход в 1215 году, но клятва крестоносца для него главным образом являлась способом защиты своего весьма ненадежного влияния в Германии и Сицилии. В первую очередь Фридриха заботило укрепление собственного положения как императора. Именно поэтому он постоянно откладывал выполнение своей клятвы. В конце концов под сильным давлением папы Гонория III Фридрих торжественно поклялся отбыть на Восток в течение двух лет. Тем временем он готовился использовать Крестовый поход для расширения своей империи на восток. В 1225 году он женился на Иоланде, юной наследнице Иерусалимского королевства. Вскоре после этого он потребовал для себя титул короля Иерусалимского. Совратив одну из кузин Иоланды, Фридрих сослал свою 14-летнюю суженую в гарем, который он держал в Палермо, где она в 1228 году родила императору сына Конрада. Меньше чем через неделю после этого события Иоланда умерла, но формально Иерусалимское королевство унаследовал рожденный ею младенец, и Фридриху пришлось бы довольствоваться положением регента при своем сыне, если, конечно, как это было принято в Иерусалимском королевстве, бароны согласятся принять его регентство.

Крестоносная армия тем временем была поднята, и 8 сентября 1227 года император и его армия погрузились на корабли, чтобы отплыть на Восток, – незадолго до истечения лимита времени, установленного папой. Почти сразу после того, как были поставлены паруса, Фридрих заболел. Его врач настоятельно рекомендовал императору вернуться на Сицилию, чтобы поправить здоровье, прежде чем начать трудное путешествие в Палестину. Фридрих последовал этому совету.

Поскольку император постоянно откладывал поход на протяжении последних двенадцати лет, неудивительно, что папа Григорий IX счел эту ситуацию очередной попыткой задержать экспедицию. Охваченный праведным гневом, папа торжественно отлучил Фридриха от церкви. Император ответил манифестом, в котором нападал на претензии папства и, поправив здоровье, продолжил готовиться к экспедиции. 28 июня Фридрих снова отплыл на Восток.Теперь император был исполнен решимости добиться всей возможной власти и авторитета на Востоке и присоединить остатки крестоносных государств к своей империи. Первым делом он остановился на Кипре, король которого, Генрих, пребывавший в младенческом возрасте, номинально являлся его вассалом.

Император Фридрих II на Кипре

[301]

В году 1229-м [302] император Фридрих по приказу папы Григория [303] пересек море и прибыл на Кипр. Сначала он высадился в городе Лимассол [304] . С ним было 70 галер, транспортных и других кораблей. Большая часть его армии, а также домашняя челядь, маршал и лошади уже высадились в Акре. <…>

Государь Бейрута [305] … пришел к императору с детьми, друзьями и всей киприотской армией, и рыцарями, и пехотинцами. Они доставили к императору и своего маленького короля Генриха [306] , отдав себя полностью в его распоряжение. Император принял их с торжественностью и видимостью большой радости, и оказалось, что их враги ошиблись. Император тотчас попросил их о любезности, а именно снять черные одежды, которые они носили в знак траура по Филиппу д’Ибелину, брату правителя Бейрута. Император сказал, что радость по поводу его приезда должна быть больше, чем горе из-за потери умершего друга, который, конечно, был храбрым рыцарем и благородным человеком. Они с радостью пошли навстречу императору, желая отдать свои тела, сердца и собственность в его распоряжение. Император поблагодарил киприотов, сказав, что вознаградит их сполна. Затем император послал алые одежды тем, кто носил черные, а прочим послал драгоценности и устно пригласил их на трапезу с ним на следующий день. Они поспешили надеть новые одежды, и на следующий день появились в алом облачении перед императором.

Накануне ночью император тайно открыл в стене комнаты дверь, выходившую в сад, – это было в красивом доме, в котором милорд Филипп поселил его в Лимассоле. Три тысячи или даже больше вооруженных людей – пехотинцев, моряков, арбалетчиков – ночью вошли через эту дверь, так что фактически все люди императора были с ним. Они разместились в конюшнях и заняли все прочие помещения дома и оставались за закрытыми дверями до наступления часа ужина.

Столы накрыли, воду налили. Император посадил правителя Бейрута и старого правителя Кесарии [307] , который был коннетаблем Кипра, за свой стол. Он посадил короля Кипра и короля Салоники [308] во главу другого длинного стола вместе с маркизом Ланции [309] и другими баронами Германии и королевства. Он велел рыцарям-киприотам сесть таким образом, чтобы правитель Бейрута и все остальные могли слышать и видеть его, когда он будет говорить. Он также распорядился, чтобы два сына повелителя Бейрута прислуживали ему – один поднес чашу, другой – кубок, а юный господин Кесарии и Ансо де Бри резали перед ним пищу. Император велел, чтобы все четверо надели туники и камзолы поверх мантий, потому что таков, сказал он, обычай империи. Юноши прислуживали ему очень охотно и благородно, и было много смен блюд и разной еды. Во время последней смены вооруженные люди появились из мест, где они до сих пор терпеливо ждали, и взяли дворец, все внутренние помещения и двор под контроль, поставив везде стражников. Повсюду во дворце, где был император, находились хорошо вооруженные люди, и он усадил их перед собой с оружием в руках – одни держали мечи, другие кинжалы. Киприоты хорошо понимали, что происходит, но не произносили ни слова, стараясь сохранять непринужденность.

Император повернулся к правителю Бейрута и громко сказал: «Сэр Жан, я хочу от вас две вещи. Вы поступите мудро, если не станете мне противоречить». И правитель Бейрута ответил: «Сир, скажите, что вам угодно, и я охотно сделаю то, что правильно, насколько это понимаю я или другие почтенные люди». Император сказал: «Во-первых, я хочу следующее: вы отдадите мне город Бейрут, поскольку вы имеете его не по праву. Во-вторых, вы отдадите мне доход, который получили, будучи регентом и правителем Кипра после смерти короля Гуго, иначе говоря, доход за последние десять лет, потому что он является моим по праву согласно обычаям Германии». Правитель Бейрута сказал: «Сир, вы, наверное, шутите, разыгрываете меня. Возможно, злые люди, испытывающие ко мне ненависть, предложили, чтобы вы потребовали от меня все это, и потому вы так поступили. Но, Бога ради, вы такой хороший и мудрый господин, и вы, безусловно, знаете, что мы можем и будем служить вам с большой охотой, чтобы вы больше не доверяли злым людям». Император коснулся рукой своей головы и провозгласил: «Этой головой, много раз носившей корону, клянусь, что добьюсь своего в тех вопросах, о которых упомянул, иначе вы будете взяты в плен». На это господин Бейрута встал, и его облик был величественным, когда он громко заявил: «Бейрут – это мой фьеф по праву. Королева Изабелла [310] , которая была моей сестрой по материнской линии и дочерью короля Амори [311] , которая является законной наследницей Иерусалимского королевства, – она и ее господин, король Амори, вместе отдали мне Бейрут в обмен на должность коннетабля, когда христиане вновь обрели город, полностью разрушенный. Тамплиеры, и госпитальеры, и все бароны Сирии отказались от города. Я восстановил его стены и неустанно поддерживал его собственными трудами и благотворительными деяниями братьев наших христиан. В него я вложил доходы, полученные на Кипре и в других местах [312] . Если вы утверждаете, что я владею им не по праву, я буду отстаивать свои доводы и свои права в суде королевства Иерусалимского. Что касается доходов от регентства и управления Кипром, которые вы от меня требуете, у меня их никогда и не было. Мой брат получил от регентства только головную боль, поскольку был обязан управлять и работать на королевство. Но моя племянница, королева Алисия, имела определенный доход и делала с ним все, что хотела, как лицо, имеющее право регентства, согласно нашим законам. Если вы потребуете, я представлю вам доказательства согласно порядкам, установленным в Кипрском королевстве. И вы можете быть уверены, что я не сделаю больше ничего из страха смерти или заключения, если только решение добропорядочного и лояльного суда не потребует от меня поступить так».

Император впал в ярость, начал ругаться и угрожать. Наконец он слегка успокоился и сказал: «Я слышал и узнал еще давно, пребывая за морем, что ваши слова красивы и вежливы и что вы очень осмотрительны и умны в речах. Но я докажу, что ваш ум, осторожность, равно как и слова ваши, не стоят ничего против моей власти».

Лорд Бейрута ответил, что все присутствующие потрясены и все его друзья охвачены страхом. Он сказал: «Сир, вы уже давно слышали о моих вежливых речах. Я тоже уже давно и часто слышал о ваших деяниях. Когда я собирался сюда, все члены моего совета в один голос твердили, что вас следует опасаться, что вы сделаете именно то, что делаете сейчас, или даже хуже и что вам нельзя доверять ни при каких обстоятельствах. Поэтому у меня не было никаких иллюзий. Я имел хороший совет и правильно понял его. Но уж лучше я приму смерть или окажусь в темнице, чем позволю кому-нибудь говорить дурно о нас или позволю себе, моей семье и моим соотечественникам помешать помощи, обусловленной Господом нашим, помощи, обусловленной захватом Святой земли и вашей службой. <…>» Потом он замолчал и сел.

Император был очень зол и часто менялся в лице. Люди смотрели на лорда Бейрута, и было много слов и угроз. Религиозные люди пытались вмешаться, чтобы достичь соглашения, но никто не мог заставить старого господина Бейрута изменить свою позицию. Император выдвинул много странных и угрожающих требований. В конце концов они решили сделать то, что раньше предлагал лорд Бейрута, и теперь он был вынужден согласиться на следующее: он отдаст императору двадцать кипрских вассалов из числа самых благородных семейств в качестве заложников. Эти люди своими телами, имуществом и поместьями будут гарантировать, что лорд Бейрута станет служить императору, отправится в суд Иерусалимского королевства и там докажет свои права. Когда он появится в суде, заложники будут освобождены.

С Кипра Фридрих отправился в Акру, чтобы начать свой крестовый поход. Но только крестовый поход в понимании императора был совершенно другим делом, нежели для его предшественников. Вместо того чтобы использовать свою армию против мусульман, Фридрих имел намерение вступить в переговоры с египетским султаном относительно мирного урегулирования территориальных проблем Святой земли. Он собирался использовать свою армию главным образом против латинцев на Востоке, чтобы заставить их признать его регентом и де-факто правителем латинских государств. Иными словами, целью Фридриха было завоевание не занятых мусульманами территорий Палестины, а крестоносных государств Востока.

Фридрих II на Святой Земле

[313]

В году 1229-м [314] император прибыл в Сирию со всем своим флотом. Король [315] и все киприоты вместе с лордом Бейрута [316] сопровождали его. Лорд Бейрута направился в Бейрут, где его приняли с большой радостью, потому что никогда еще простой люд так не любил своего господина. Он оставался там только один день, после чего последовал за императором в Тир. Императора в Сирии хорошо принимали, все оказывали ему почести, как регенту, потому что он имел маленького сына – короля Конрада, бывшего полноправным наследником Иерусалимского королевства через свою мать, которая уже умерла [317] . Император, его люди и все сирийцы покинули Акру, чтобы направиться в Яффу. Там они провели мирные переговоры с аль-Камилем, который тогда был султаном Вавилонии и Дамаска [318] . Он удерживал и Иерусалим, и всю страну. В результате их соглашения Иерусалим, Назарет и Лидда были переданы императору.

В том же году [319] император приказал графу Стефану Готрону и другим лангобардам [320] также прибыть на Кипр. Он захватил все крепости и королевские доходы. Он заявил, что является регентом, и это его право. Киприоты были совершенно сбиты с толку и постарались разместить своих жен и детей в монастырях и других религиозных учреждениях. Некоторые из них бежали в самый разгар зимы. Это было тяжелое время, они едва не утонули, но, видно, так было угодно Богу, и они в конце концов прибыли в Тортозу. Император крепко держал Кипр. Киприоты, которые были в его армии, чувствовали себя крайне неловко, и, если бы лорд Бейрута дал свое согласие, они давно захватили бы юного короля Генриха и покинули лагерь императора.