Чтение онлайн

Он начал с поиска наиболее благоприятного решения спора относительно будущего латинского Иерусалимского королевства. Поскольку Филипп собрался домой, политически изолированный Конрад Монферратский 26 июля был вынужден неохотно подчиниться английскому королю, согласившись выполнить решение совета по урегулированию разногласий, которое определенно должно было отвечать интересам Ричарда. Двумя днями позже монархи Англии и Франции объявили свое решение: Ги де Лузиньян останется королем Иерусалима до конца жизни. Доходы его королевства будут делиться с Конрадом, но лишь после смерти Ги корона перейдет к маркизу. Но Конрад немедленно получит Тир, Бейрут и Сидон, права на которые станут наследственными. Если умрут и Ги, и Конрад, королевство перейдет к Ричарду.

Покончив с этой проблемой, Ричард занялся одной из главных трудностей, связанных с возвращением Филиппа в Европу. Два монарха так старались отправиться в Крестовый поход вместе, поскольку не доверяли друг другу и каждый не был уверен, что другой в его отсутствие не вторгнется в его земли. Как только Филипп-Август вернется на Запад, Анжуйская империя окажется под угрозой. Ричард сделал все возможное, чтобы свести опасность к минимуму, и убедил Филиппа 29 июля дать клятву сохранять мир. Торжественность церемонии — Капетинг держал в одной руке Евангелие, а другой касался священных реликвий — усиливала обязывающий характер обещаний. Никаких нападений на анжуйские земли, пока Ричард остается на Востоке, не будет. Когда же английский король вернется в Европу, за сорок дней до возобновления враждебных действий будет дано уведомление. Гуго Бургундский и Генрих Шампанский стали гарантами соглашения. 31 июля 1191 года Филипп отплыл на север в Тир вместе с Конрадом, забрав с собой половину плененного гарнизона Акры, а еще через несколько дней французский король покинул Святую землю и Третий крестовый поход. Клятвы клятвами, но Ричард испытывал глубочайшие подозрения относительно намерений Филиппа и немедленно отправил группу своих самых доверенных людей вслед за французским королем, которые должны были проследить за его возвращением и передать соответствующие предостережения всем заинтересованным лицам в Англии и за ее пределами. Письмо, написанное Ричардом 6 августа влиятельному английскому чиновнику, дает представление о его мыслях в этот период, желании воспользоваться в своих интересах отъездом Филиппа и новых опасениях: «Через пятнадцать дней [после падения Акры] король Франции покинул нас и вернулся на свои земли. Мы, однако, ставим любовь Господа и Его славу выше своих собственных и выше овладения новыми регионами. Мы как можно скорее восстановим [латинское королевство] до его первоначального состояния и только тогда вернемся домой. Но можете быть уверены, что мы непременно поднимем паруса в следующий Великий пост».

До этого момента Ричард мог сосредоточиться на продолжении Третьего крестового похода. Когда Филипп был рядом, английский король в определенной степени испытывал уверенность относительно безопасности своего западного королевства. Но теперь его тревоги усилились — каждый день, проведенный на Востоке, был временем, подаренным противнику. Больше никогда Ричард Львиное Сердце не был таким же целеустремленным, сосредоточенным только на возвращении франкам Святой земли. [289]

Став единственным командиром Третьего крестового похода, Ричард прежде всего позаботился о том, чтобы условия капитуляции Акры были выполнены и завоевание латинского Востока могло продолжиться. Время было дорого. Следовало во что бы то ни стало поддержать импульс. Осталось всего лишь два месяца полноценного военного сезона, поэтому надо было практически немедленно двигаться на юг, чтобы добиться победы до наступления зимы. Ричарду потребовалась пара недель, чтобы восстановить укрепления Акры. Теперь город снова можно было защищать. Одновременно он начал давление на Саладина, чтобы узнать точные сроки выполнения условий мирного договора.

Обе стороны начали элегантный, но потенциально смертельно опасный дипломатический танец. Султан знал, что для Ричарда скорость имела первостепенное значение. Но пока у короля были тысячи пленных и еще невыполненный очень выгодный договор, он будет весьма эффективно обездвижен. Если переговоры затянутся, крестоносцы вполне могут увязнуть в Акре на осень и даже на зиму. Львиное Сердце тоже понимал, что его противник будет тянуть время. Иными словами, и он, и Саладин понимали, в какую игру играют. Только ни один ни другой пока не могли оценить темперамент противника. Будут ли соблюдаться правила игры? И одинаковы ли правила для обоих участников? На какие риски каждый готов пойти и чем пожертвовать?

Для обеих сторон опасность, связанная с возможной ошибкой в расчетах, была велика. Ричард был готов потерять значительную сумму на выкуп и воздержаться от возвращения на родину более тысячи латинских пленных и самых почитаемых реликвий Утремера. Но что еще важнее, позволив задержкам и отсрочкам затянуть переговоры, он рисковал крахом всего Крестового похода. Потому что без движения вперед экспедиция неминуемо рухнет под грузом разобщенности, лености и инертности. Совокупность факторов, стоящих перед Саладином, была, пожалуй, несколько проще; на одной чаше весов лежали жизни примерно трех тысяч мусульман, на другой — необходимость сдержать Крестовый поход.

Договоренность, достигнутая 12 июля, установила тридцатидневный срок на выполнение обязательств. Саладин, с одной стороны, выказывал готовность выполнить требования франков и даже позволил группе латинян посетить Дамаск, чтобы обследовать условия жизни латинских пленных и увидеть собственными глазами частицы Истинного креста, но с другой — искал возможность затянуть время. Ричард, одолеваемый делегациями нагруженных подарками сладкоголосых мусульман, судя по всему, к 2 августа смягчился. Хотя его силы были уже почти готовы выйти из Акры, король согласился на компромисс: выполнение условий произойдет двумя-тремя частями. Первая — возвращение 1600 латинских пленных и Истинного креста, а также выплата половины денежной суммы — 100 тысяч динаров. Саладин вполне мог посчитать это решение доказательством того, что латинским королем можно манипулировать. Но если так, он сильно ошибся. На самом деле у Ричарда были свои причины согласиться на небольшую задержку. Поскольку Конрад Монферратский упрямо отказывался вернуть долю мусульманских пленных Филиппа-Августа, английский король в тот момент не имел возможности выполнить свою часть сделки.

К середине августа эту трудность удалось преодолеть. Был произведен обмен заложниками. Гуго Бургундский заставил маркиза согласиться, и пленные были возвращены. Теперь Ричард рвался в бой. С этого момента свидетельства современников становятся в высшей степени запутанными, латинские и мусульманские очевидцы перемежают свои повествования взаимными обвинениями, которые затеняют точные детали событий. Представляется, что Саладин неверно оценил своего противника. Современные авторы часто предполагали, что у султана были трудности в сборе денег и пленных, но это не подтверждается мусульманскими свидетельствами. Представляется более вероятным, что, поскольку первый срок — 12 августа — прошел, он начал намеренно увиливать. К очевидному негодованию Ричарда переговорщики Саладина теперь стали выдвигать новые условия, настаивая, чтобы был освобожден весь гарнизон и произведен обмен заложников как гарантов выполнения остальных условий. Когда король ответил категорическим отказом, переговоры зашли в тупик.

Находясь в своем лагере в Саффараме, Саладин, должно быть, считал, что все еще существует простор для переговоров и Ричард будет терпеть проволочки и дальше, надеясь на достижение конечного результата. Он был не прав. Вечером 20 августа Ричард вышел из Акры с крупными силами и разбил временный лагерь за старыми траншеями крестоносцев на равнине. Следя за его действиями с наблюдательного пункта на Телль-аль-Айядии, мусульмане были изрядно озадачены. Они отошли на Телль-Кайзан и отправили срочное сообщение султану. Тут Ричард и проявил свой характер. Большинство гарнизона Акры — около 2700 человек — были выведены из города. Их согнали на открытый участок, связанными, дрожащими от страха. Отпустят ли их?

А потом франки набросились на них и хладнокровно убили всех до единого человека. Мусульманская стража наблюдала, не зная, что делать.

Саладин узнал о случившемся слишком поздно, чтобы помешать. Он немедленно поднял войска в контратаку, которая была отбита. Когда солнце село, Ричард со своими людьми вернулся в Акру, оставив за собой залитую кровью землю. Его послание султану не могло быть яснее. Львиное Сердце устанавливал свои правила игры. Именно такую беспощадную целеустремленность он привнес в священную войну на Святой земле.

Ни одно событие в карьере Ричарда не вызвало больше критики, чем это расчетливое убийство. Рассказывая, как мусульмане осматривали на следующее утро равнину, Баха ад-Дин писал: «Они нашли мучеников на том месте, где те были убиты, и даже смогли узнать некоторых. Великая скорбь и печаль охватила всех, потому что враги пощадили только людей знатных или тех, кто был достаточно силен, чтобы заниматься их строительными работами. Выдвигались разные причины бойни. Говорили, что их убили из мести за латинян, которые были убиты, и что король Англии решил идти на Аскалон, чтобы овладеть им, и считал неуместным оставлять такие силы в своем тылу. Только Бог знает истину».