Чтение онлайн

Новое обещание Стефана распространилось со скоростью молнии, поскольку он поторопился на рыночную площадь и начал проповедовать с той же самой повозки, которую бросил. Было удивительно, как он сумел приободрить детей; на следующий день создалось такое впечатление, будто жуткой трагедии на пляже вовсе не было. Однако убедить жителей города оказалось труднее. Требовать корабли для явной авантюры и не иметь ни гроша для оплаты – что могло быть абсурднее в портовом городе? Скорее Бог раздвинул бы воды морские, чем люди предоставили корабли бесплатно.

Священник Тома обошел все причалы, но капитаны лишь качали головами:

– Вам лучше возвращаться домой.

– У нас нет дома, – отзывался священник. – Мы следуем за Богом.

Что можно было на это ответить? Теперь до сознания людей постепенно стало доходить, что для детей, не имевших понятия, где находились их родные деревни, возвращаться назад значило примерно то же, что идти вперед. Между тем ресурсы города, и так уже истощенные, не могли поддерживать детей-крестоносцев до скончания века.

– Господь смягчит ваши сердца, – настаивал священник Тома. – Я спрошу вас завтра.

На второй день вместо ответов он получал злые взгляды и ругательства. Людей возмущало, когда их донимали просьбами, хотя бы во имя Бога, сделать то, что они могли не делать. Каждый добывал средства к существованию, у всех были жены и дети, о которых приходилось заботиться. Кроме того, они постоянно ставили свечи доброму святому Андрею, покровителю рыбаков. Они оплачивали мессы за спасение душ тех, кого забрало море. На самом деле их религия давала человеку добро. Она не требовала от него бросить все ради армии детей, которая хотела все у него забрать и не предлагала ничего взамен.

– Убирайся! – грубо крикнул один из них и так сильно ударил священника, что тот растянулся во весь рост на булыжной набережной.

– Ради Бога! – в отчаянии вскричал священник, поднимаясь на колени. – Неужели ради Бога никто не даст нам корабли?

Боров Вильгельм, оба дня приходивший в порт понаблюдать, что там творится, хлопнул в ладоши, выразив этим жестом внезапно принятое решение:

– Ради Бога я дам!

Чудо, происшедшее с Боровом Вильгельмом, произвело в порту почти такую же сенсацию, как жест Бога, которым он должен был открыть дно морское. Когда первое изумление отступило, все согласились, что Вильгельм, очевидно, просто спятил. Так как он не владел достаточным числом кораблей, чтобы перевезти всех паломников, никто не сомневался, что он не сумеет выполнить обещание. Но скоро Али Сицилиец, о котором все знали, что он мусульманин, пообещал рискнуть своими кораблями. Теперь, если дети соглашались смириться с теснотой на палубах, кораблей набралось достаточно. Вильгельм сказал, что он нанял Али, но никто не мог вообразить, где он достал на это деньги. Железный Гуго, не принимавший участия в переговорах, перехватил Вильгельма, выходившего с мессы, и спросил напрямик, что происходит.

– Наши люди начинают беспокоиться, – заметил он.

Вильгельм нахмурил рыжие брови:

– Они беспокоятся уже месяц. Все как один готовы уступить любым условиям.

– Может, и так, – отозвался Гуго, с трудом сдерживая гнев. – Но каковы условия? Как, не зная их, они могут выйти в море с Али?

Вильгельм осторожно оглянулся вокруг:

– На улице не место для таких разговоров. Пойдем ко мне.

Усадив Гуго в передней гостиной, служившей ему конторой, Вильгельм воспользовался случаем и зашел в сарай, где две прачки стирали белье. От них он узнал, что его сестра, ведущая в его доме хозяйство, ушла поболтать к соседке. Вернувшись, Вильгельм разлил вино, отхлебнул из своего стакана и принялся пальцем рисовать узоры на поцарапанном столе, за которым он вел счета и расплачивался с капитанами. Наконец он поднял темно-серые глаза и уставился на Гуго.

– Скажи капитанам, что мы поделим прибыль от этого предприятия в соотношении с числом наших кораблей… две части нам, а пять – Сицилийцу.

– Прибыль? – переспросил, изрядно удивившись, Гуго.

– Али, – неторопливо произнес Вильгельм, – собирается продать детей в рабство в Египте. Не говори капитанам, им это не понравится, но можешь обещать, что, если прибыли не будет, я оплачу им поход.

Большой рот Гуго приоткрылся, отчего его лицо приобрело глупое выражение. Вообще-то его никогда не мучали угрызения совести, но масштаб преступления ошеломил. Продать в рабство весь крестовый поход – такой замысел не приходил ему в голову. Но когда Гуго все обдумал, это ему не понравилось. Однако, поскольку он не привык возражать Вильгельму, то и не знал, с чего начать.

– Но… почему в Египте? – нерешительно спросил он. – Ведь Тунис ближе.

– Али сицилиец, а у них война с Тунисом.

Гуго принял ответ и просто перешел к следующей позиции.

– Али никогда не заплатит нашим людям. Зачем ему делиться, два к пяти?

Сидевший неподвижно Вильгельм только пожал массивными плечами.

– Все это откроется, – запротестовал Гуго, воспользовавшись моментом. – Один из наших моряков обязательно заговорит. Кроме того, что люди подумают, когда корабли вернутся, но о детях никто ничего не услышит? За это нас поджарят на костре! Разорвут на части! Все сокровища Востока того не стоят!

Вильгельм встал, распахнул дверь и выглянул на кухню, находившуюся в задней части дома. Она по-прежнему пустовала. Он снова сел и наклонился вперед так близко к лицу Железного Гуго, как позволял стол.

– Ничего и никогда не откроется, – шепотом объяснил он, – потому что корабли и моряки не вернутся. Станет известно лишь то, что корабли и дети пропали в море. Это ты уладишь в Тунисе.

В смятении Гуго вытаращил глаза:

– В Тунисе? В Египте?

– Али думает, что идет в Египет, где у него есть друзья, а ты тайно продашь Али вместе со всеми кораблями, моряками и грузом эмиру Туниса. Мы назначим место встречи, и эмир пошлет свои корабли, чтобы захватить наши. И ему дадим заработать, и нам останется целое состояние.

Они станут сказочно богаты! Без всякой войны освободятся от Али с его требованиями. До Гуго начал доходить план во всей своей красоте и завершенности, и постепенно его лицо растянулось в усмешке.

– Старая лиса! – восхищенно произнес он. – Как тебе удалось заставить Сицилийца этому поверить?

Боров Вильгельм пожал плечами:

– Все его жадность и… – Он помедлил, подергав кожу на дряблой щеке. – По правде говоря, пришлось согласиться, чтобы молодой Филипп… гм… чтобы молодой Филипп стал одним из моих капитанов.

Гуго промолчал, не зная, что сказать. Молодой Филипп был сыном сестры Вильгельма и самым близким человеком, который мог стать наследником Вильгельма.

– Если бы Али победил нас в этой войне, – горячо продолжил Вильгельм, – они перегрызли бы молодому Филиппу глотку.

– Не сомневаюсь.

– Ему лучше остаться в живых, разве не так? – вскричал Вильгельм, нетерпеливо постукивая кулаком по столу. – Мне нужно, чтобы ты договорился о сделке, пока я здесь буду успокаивать Али. Так ты едешь или нет? Скажу тебе откровенно: если откажешься, я брошу тебя Сицилийцу, как собаке кость. Поедешь в Тунис?

Гуго уже успокоился. Судьба молодого Филиппа его не волновала, как и судьба священника Тома или мальчика-пастуха Стефана, который скоро узнает, насколько это бывает опасно – слышать глас Божий. Гуго и Вильгельм станут так богаты, как им и не снилось! Гуго готов был поклясться мощами святого Андрея, что если бы Боров Вильгельм происходил из знатного рода, то мог стать императором. У этого плана был единственный недостаток – они никогда не узнают, что скажет Али, когда поймет, какая ему уготована судьба. Тем не менее они смогут получить за Али деньги и устроят праздник, который надолго запомнят в порту.