Чтение онлайн

Так были подготовлены деятельность и решения Клермонского собора — того самого, на котором принималось решение об организации Крестового похода. На Клермонском соборе папа апеллировал к двум основным аргументам: необходимость помочь Византии и ответить на оскорбление христианских святынь. Именно после окончания заседаний собора Урбан II и произнес свою страстную речь перед собравшейся толпой.

Почему послы были отправлены к папе?

В условиях политической раздробленности отдельных европейских государств единственной реальной силой являлась католическая церковь. Усиленная клюнийской реформой римская курия, развивавшая идею Царства Божьего, не могла не откликнуться на призыв из Константинополя. Ей предоставлялся удобный шанс не только возвыситься в качестве международного политического центра и распространить власть римского креста на земли полумесяца, но и объединить христианские страны, разделенные Великим расколом. Для церкви, являвшейся крупнейшим земельным собственником, определенный интерес представляла и возможность приобретения новых обширных владений.

Наконец, кроме политических соображений, похоже, сыграла свою роль и личная убежденность Урбана II в необходимости освобождения Иерусалима. По крайней мере, папа римский был одним из самых активных подвижников этой идеи. В течение полугода он разъезжал по Франции, выступая перед людьми, и посещал при этом самые глухие уголки, куда даже французский король не заглядывал уже много десятилетий.

В кратчайшие сроки религиозное волнение охватило Овернь, растеклось по Галлии и захлестнуло Европу. Люди перечеркивали свою прежнюю жизнь, бросали хозяйство, оставляли на произвол судьбы жен и детей, изображали на лбу или нашивали на плечи изображения креста и с возгласами «Deus vult!» («Так хочет Бог!») покидали свои дома.

Что двигало этими людьми?

Прежде всего — действительно жажда религиозного служения. Как уже говорилось, искренняя вера составляла суть религиозного сознания, и многие люди на самом деле считали, что совершают подвиг во имя веры. История того времени полна случаев, когда даже политики действовали вразрез с логикой, под влиянием веры принимали явно невыгодные для себя решения. К примеру, вышеупомянутый сын Вильгельма Завоевателя, бунтовщик Роберт Куртгез настолько проникся проповедью Урбана II, что не только заключил мир с братом, но своими руками отдал английскому королю материковую Нормандию. Не насовсем, правда, а в залог на три года под обеспечение займа в 10 тысяч марок серебром, которые Вильгельм Английский выдал ему на крестовый поход.

Кроме жажды религиозного служения, существовали и более прозаические мотивы. Главным источником богатства в эпоху Средневековья была земля. Только обладатель значительного количества земель мог считать себя полноценным рыцарем. Основным занятием рыцарства являлась война, которая была делом дорогостоящим. Одно только вооружение требовало огромных затрат. В исторической литературе находим утверждение о том, что «воин, имевший меч, коня, латы и седло, даже среднего качества, “тащил” на себе, сжимая в руке щит и водрузив на голову шлем, около 250 солидов, иными словами, эквивалент четырех поместий, или 25 отличных волов, либо 250 овец, либо 250 четвертей пшеницы. Целое состояние» [7].

Люди в Средневековье рожали детей столько, сколько могли родить — других способов обеспечить себе поддержку в старости в том мире не существовало. Причем в этом отношении между нищими крестьянами и богатой знатью не имелось никаких отличий — многодетными были все социальные группы. Потребность сохранения крупных земельных владений вызвала к жизни распространение так называемого принципа майората. Суть его довольно проста: если я буду справедливым и поделю свои земли между всеми детьми, не выживет ни один из них — столь мелкие земельные владения не смогут обеспечить им нормальную жизнь, а еще через поколение надел моих потомков уменьшится до маленького огородика. Поэтому истинной справедливостью будет разумная жестокость.

Основным принципом майората было «все и ничего». Все получал только старший сын — полноправный наследник, а младшие сыновья вынуждены были уходить из дома в поисках удачи. Источником существования становилась служба сюзерену или обычный грабеж на дорогах. Именно ко времени Крестовых походов количество безземельных младших сыновей в Европе увеличилось настолько, что стало уже серьезной социальной проблемой.

Участие таких людей в восточных походах одновременно решало две проблемы: обеспечение средствами к существованию обедневшего рыцарства и вывод из Европы «лишних людей».

Церковь со своей стороны прилагала все усилия для дополнительной мотивации крестоносцев. Достаточно быстро сложилась система прав и привилегий, получившая в XII в. название «привилегия креста».

Участие в крестовом походе ставилось выше любого иного вида покаяния, всем участникам походов было дано обещание отпущения грехов. Участник похода, равно как и члены его семьи, оказывались в юрисдикции только церковного суда. Церковь брала под опеку их имущество. Крестоносец освобождался от уплаты процентов, кредиторы в отсутствие крестоносца не могли требовать уплаты долгов в полном объеме. Если человек взял обет совершить паломничество в Иерусалим, то он обязан был это сделать. В противном случае ему грозило отлучение от церкви. И это касалось всех христиан — от короля до последнего нищего.

Слухи об объявленном походе моментально распространились по Европе, причем простонародье, по понятным причинам, охватили опасения — «господа, как всегда, успеют первыми и все заберут себе». Толпы крестьян из Шампани, Фландрии, Лотарингии, Нижнего Рейна, не дожидаясь намеченного собором срока выступления — 15 августа 1096 г., — отправились в поход. За ними последовали крестьяне Италии, Испании, Скандинавии и Англии. Один крупный отряд из Северной Франции, состоявший из вооруженных дубинами и косами крестьян, к которым присоединились отдельные обедневшие рыцари и горожане, возглавили монах-проповедник Петр Пустынник (Петр Амьенский) и безземельный рыцарь, тот самый младший сын по прозвищу Готье Голяк.

Петр, будучи аскетом, ходил в лохмотьях, не ел хлеба и питался одной рыбой. Прекрасный оратор, он подкреплял авторитет своих слов показом полученного во время паломничества в Святую землю письма, в котором содержалось требование освобождения Иерусалима.

Впереди некоторых отрядов пускали гуся или козу, так как Бог неразумную тварь ведет и приведет верующих туда, куда нужно. Подходя к новому городу, паломники осведомлялись: «Не Иерусалим ли это?» — так как их познания в географии были весьма слабыми.

Путь этой неорганизованной и необеспеченной продовольствием толпы лежал вдоль Рейна и Дуная через венгерские и болгарские земли и сопровождался грабежом местных жителей и еврейскими погромами. Паломники считали, что все вокруг Божье, а они — Божьи воины и это дает им право брать себе все необходимое. В августе 1096 г. сильно поредевшие от голода, холода, болезней, нападений разбойников, а также пострадавшие от рук местного населения, оборонявшегося против грабежей, отряды крестоносцев прибыли в Константинополь. Из более чем 50 тысяч бедняков, отправившихся в путь, до столицы Византии добралось около 25 тысяч.

Петр Пустынник, не желая ожидать подхода рыцарских отрядов, потребовал от Алексея Комнина скорейшей отправки своего воинства в Малую Азию. Алексей предложил дождаться прибытия хорошо вооруженных рыцарей, но паломники решили иначе. Император постарался выполнить это требование в кратчайшие сроки. Паломники переправились в Малую Азию, но, не дойдя до Никеи, попали в засаду и 21 октября 1096 г. были почти полностью истреблены турками-сельджуками — закаленные воины резали ничего не понимающих в военном деле крестьян как овец. Многие попали в рабство и лишь небольшой части (около 3 тысяч) удалось вернуться в Константинополь.