Чтение онлайн

– А отчего я вообще должна принимать вашу веру? – продолжала капризничать киевлянка. – Я не желаю. Пусть принц меняет веру, если ему так надо!

Я слушал девушку и не узнавал ее. Всего лишь несколько дней назад на постоялом дворе, выслушав мой рассказ об императоре Фридрихе, она искренне и всерьез собиралась водить с ним тесную дружбу, и обряд перехода в католичество, похоже, не занимал ее ни секунды. Теперь же эта разумная девочка отказывалась подчиняться не то что требованиям политической необходимости, но даже элементарным правилам приличия.

– Условия вашего перехода в католичество внесено в договор, который изволил подписать ваш отец, – не повышая тона, изрекал служка. – На него есть дозволение от митрополита Киевского.

– Мне нет дела до того, что подписывает мой отец, нет дела до митрополита и вообще я не желаю ничего менять. Я не выспалась и хочу есть! – Она повернулась к монаху спиной, намереваясь уйти, но была тут же перехвачена крепкими руками мамок, имевших, видимо, четкие указания на этот случай. Уж не знаю, показалось ли мне или нет, но был в этот миг в очах румяных дородных улыбчивых молодок какой-то недобрый злорадный блеск. – Не желаю! – донесся отчаянный вопль из соседней комнаты.

– А вот, Аленушка, платье шелковое узорчатое, – не обращая внимания на разгневанный визг княжны, мягко увещевал голос первой мамки.

– Никуда я не поеду! – бушевала девица.

– А вот обручья к нему золотые, да с яхонтами светлыми, – вторила первой мамке вторая.

– А! Не дергай мою косу! – вопила вошедшая в раж княжна.

– Лента у вас нынче будет плетения дивного, из французских земель привезенная, – уговаривал мягкий голос Татьяны Викулишны.

– Я не поеду!

– А вот ожерелье с бубенцами да каменьями. А серьги-то, гляньте, какие ладные…

– Я не желаю…

Желание и нежелание взбалмошной девицы соблюдать заведенный обычай уже не имело никакого значения. Фигуры большой политической игры были тронуты с места, и, стало быть, каждая из них должна была ходить, как повелось от века. Спустя примерно минут сорок снаряженная и украшенная невеста, с ненавистью взирая вокруг злыми глазами, была передана в руки конвоя, под локотки сведшего ее к ожидавшему у ворот отеля возку.

– Я велю вас казнить, – причитала княжна, – вы у меня попомните, все ответите.

– Прошу пожаловать. – Лис галантно открыл дверцу экипажа перед упершейся Аленой Мстиславишной. – Лезь, дура, кому говорю. Боже, когда все это кончится!

– О великий, – Ансельм, обряженный оруженосцем, подъехал к вскочившему в седло Венедину, – если мне будет позволено, я осмелюсь вам напомнить…

– Отстань! – раздраженно огрызнулся Лис. – Не до тебя. Потом напомнишь.

Ученик мага печально вздохнул и занял свое место в строю кортежа.

– Двинулись! – скомандовал я.

Обещанный его высокопреосвященством балдахин ожидал Алену Мстиславишну у ворот аббатства. Здесь конный путь заканчивался, и далее всякий христианин должен был шествовать ногами, проявляя тем самым почтение к святой земле монастыря. Шесть рослых левантийцев, чернобровых и чернооких красавцев-усачей в ярких шелковых нарядах, стройных, как кипарисы, с кривыми мечами за поясом, держали толстые резные шесты этого сооружения, имевшего явно восточное происхождение. Отделанный поверху выделанными шкурами балдахин имел подбой из золотой парчи, усеянной золотыми кистями и серебряными бубенцами, мелодично перезванивающимися на каждом шагу.

– Я туда не пойду, – капризно произнесла княжна, с непонятно откуда взявшейся тоской взирая на ворота аббатства.

– Может быть, действительно подождать до завтра? – с недоумением наблюдая происходящее, спросил уже спешившийся фон Нагель. – Возможно, она просто еще не освоилась.

– О, это ты ловко придумал, – фыркнул Лис. – Нсдельку-другую туда-сюда поездочимся, а там, глядишь, вашего архиепископа как раз кондрашка и хватит.

– Завтра ничего не изменится, – вздохнул я. – Истерику надо переломить.

Мы заняли места под балдахином. Невеста принца посередине, мы по бокам, подпирая ее с обеих сторон, остальная свита пристроилась чуть поодаль сзади под проливным дождем, мысленно благодаря неизвестного архитектора, решившего устроить вход в собор всего лишь в пятидесяти шагах от ворот аббатства.

– Пошли, – вздохнул я.

И мы, едва не неся юную истеричку под локотки, сделали первый шаг на пути к храму.

– А-а-а! – в ужасе взревел кто-то за нашей спиной.

– О-о-о! А-а-а! – вторили первому голосу другие, с той же панической интонацией.

Мы с Лисом крутанулись на месте, обнажая мечи, готовясь принять неожиданный удар и до последнего вздоха защищать несносную девчонку. Искаженные ужасом лица, люди, шарахнувшиеся от нас в сторону, все это пронеслось единым мигом. В следующую секунду тяжелый изукрашенный балдахин парашютом рухнул нам на головы, закрывая белый свет и заставляя упасть на колени.

– А-а-а! – в каком-то животном ужасе ревели придворные, сопровождавшие нашу процессию, не в силах вымолвить ни единого связного слова.

Первым пришел в себя Ансельм.

– Убежища! – пронзительно закричал он, и мне было слышно, как быстро захлюпали по лужам его сапоги.

– Выбираемся! – кратко скомандовал я, поднимаясь на ноги и стараясь нащупать в темноте руку княжны.

– Демоны! – кричали снаружи. – Убить их! Убить! В огонь!!!

– Об чем они лопочут?! – возмутился Лис, отчаянно пытаясь вылезти из-под парчи. – Какие демоны? Кого убить? Я их щас сам здесь всех поубиваю! Балдахин не могут поднять, уроды! Ученичок еще сыскался! – Он вонзил меч в переносную крышу, не утруждая себя поисками выхода. – Шо ж они нас все ловить-то пытаются?

– Убить их! Убить!

Мне наконец удалось поймать рукав Алениного платья, но он был пуст. Вернее, в глубине рукава копошилось что-то, весьма отдаленно напоминающее человеческую руку. Я двинул ладонью выше и неожиданно для себя наткнулся на чьи-то паклеобразныс космы с болтавшейся в них лентой.

– Ай-й! – взвизгнула нелюдь.

– Убить их! Демоны! Подменыш!

– Назад! – перекрывая шум толпы, громыхнул голос Ульриха фон Нагеля. – Того, кто двинется, зарублю на месте! Как бы то ни было, они опоясанные рыцари и имеют право быть судимыми равными себе. А ну назад! – вновь взрыкнул он.

О балдахин шлепнулось что-то тяжелое, вероятнее всего, камень.

– Похоже, это они нас убивать собираются, – прокомментировал я.

– Вот спасибо, подсказал!

Визжащее существо, извивающееся в моей руке, пыталось изловчиться, чтобы цапнуть меня щелкающими в темноте зубами, но, получив удар по голове эфесом меча, стихло и лишь едва слышно поскуливало, трясясь от страха.

– Рыцари, окружить балдахин! – вновь скомандовал фон Нагель.

– Не сметь! – прервал его приказ чей-то властный, хорошо поставленный голос. – Господин прецептор, извольте отозвать своих людей. Нечестивцы коснулись ногой освященной земли и теперь, как вам известно, они подлежат церковному суду.