Чтение онлайн

В машинном отделении крейсера 1 ранга "Россия". Конец 1890-х гг.

Отслужив за истекший срок изрядную политическую службу, крейсер (наконец-то!) стал готовиться к уходу в заграничное плавание. Плававший на "Рюрике" в Киль уходил теперь в поход вместе с "Россией" великий князь Кирилл Владимирович – сын великого князя Владимира Александровича (брата Александра III). В связи с таким неординарным фактом командир крейсера капитан 1 ранга A.M. Доможиров получил еще перед уходом в Англию небезынтересное наставление.

Его высочество, говорилось в письме начальника ГМШ Ф.К. Авелана, выразил желание пройти все ступени флотской службы, начиная с мичманского чина, а потому и служебное положение великого князя на крейсере ничем не должно отличаться от положения всех остальных мичманов. Великий князь только тогда сможет приобрести "необходимые знания морской практики", когда он пройдет суровую, но добровольно им избранную школу морской службы. А для этого он должен нести служебные обязанности "наравне с прочими судовыми офицерами", насколько это, следовала оговорка, требуется необходимостью.

Исключения, правда, допускались и относительно таких служебных поручений, как "своз команды на берег для гулянья, сбор команды с берега, погрузка угля или провизии". Такие наряды "как не относящиеся прямо и непосредственно к изучению морского дела" поручать великому князю не следовало. Но он должен был быть включен во все судовые расписания, заведовать, как это полагалось мичманам, одним из гребных судов, находиться на своем месте при всех авральных работах, тревогах и учениях, стоять вахту и вообще "нести службу в общей очереди и наравне с другими".

Всех начальствующих лиц в иностранных портах командир должен был предупредить, что великий князь плавает на крейсере "со специально-практической целью" и поэтому никаких официальных визитов не принимает и приемов не делает. А если бы мичман Кирилл Владимирович оказался бы в группе офицеров на приеме в честь командира, то и тогда он никакого первенствующего положения занимать не имел права.

Не случайным, наверное, был и состав кают-компании: как и великий князь, числился в гвардейском экипаже мичман Вениамин Эллис, в том же чине и должности были потомок древнего аристократического рода князь Дмитрий Максутов и представитель прибалтийского дворянства Николай фон Кубе. Необычным было и присутствие на крейсере занимавшего должность вахтенного начальника лейтенанта датского флота Нильса Мигинда. Удачная карьера предстояла большинству офицеров первой кают-компании "России", оказавшихся волею судьбы сослуживцами великого князя…

Всего на крейсере было 22 строевых (флотских) офицера, 6 инженеров-механиков, 2 врача и 2 "чиновника" – шкипер и артиллерийский содержатель, носившие гражданские "чины", приравненные к офицерским. Команду корабля составляли 5 кондукторов, 91 унтер-офицер и 931 матрос. Таков был экипаж крейсера "Россия", который ровно в 9 ч утра 15 октября 1897 г., провожаемый пароходом "Ижора", прощался с Кронштадтом.

На долгие десять лет корабль покидал Балтику.

Крейсера 1 ранга "Россия" (Теоретический чертеж корпуса)

П осле захода в Портленд 23 октября 1897 г. и пополнения запасов угля "Россия" сделала остановку в Виго. В этом старинном испанском порту, располагавшем вместительным и удобным рейдом, командир перед выходом крейсера в Средиземное море решил заняться отработкой организации службы и боевой подготовки корабля.

Каждое утро вся без исключения команда выводилась на 15-минутную утреннюю гимнастику, затем начинали работы по заведываниям и тренировки на боевых постах, после обеда – с 14 до 17 ч проводились занятия по повышению грамотности и по специальностям, с 17 ч – шлюпочные учения. Регулярными были занятия со стрелковым оружием, стрельба дробинками, изучение уставов, посадка десанта. В течение всей двухнедельной стоянки проводили обширный курс плановых стрельб – из винтовок и револьверов, из орудий винтовочными пулями, со сторожевых шлюпок, а также обучение прислуги десантных пушек, артиллерийские учения, учения подачи снарядов и зарядов, учения по постановке сетевого заграждения. При этом отрабатывали навыки приготовления торпеды к выстрелу с заряжанием ею аппарата.

Отработкой управления кораблем в бою руководил сам командир A.M. Доможиров. Он настойчиво добивался такой организации, чтобы приказания на все боевые посты передавались всегда точно, были поняты без искажения и исполнялись без промедления. Вполне оценив такие новшества, как система приборов управления артиллерийским огнем и телефонная связь, A.M. Доможиров в донесении генерал-адмиралу настаивал на увеличении на корабле (взамен еще сохранившихся средств "звуковой передачи" – горна и барабана) количества телефонов, боевых и дистанционных циферблатов. Определенным было и его мнение о необходимости для надежного управления боем установки на корабле второй боевой рубки.

Пока же, здраво рассчитывая на собственные силы, командир не переставал изыскивать резервы в совершенствовании боевой техники и организации службы. Еще в Кронштадте A.M. Доможиров своим приказом фактически учредил должность помощника старшего офицера, назначив на нее лейтенанта А.И. Русина и поручив ему надзор "по горизонтали" за порядком на жилой и других нижележащих палубах. Всем офицерам было приказано приобрести свистки, чтобы ими предварять каждую свою команду: по заранее подготовленным перечням начали составлять силами офицеров, не исключая и великого князя Кирилла, подробное описание технических и боевых средств крейсера. По инициативе трюмного механика Б. Куриака на всех водонепроницаемых дверях нанесли условные синие, красные или белые круги, указывающие периодичность и срочность задраивания дверей в зависимости от рода тревог и условий плавания корабля.

Уже в декабре боевые циферблаты ПУАО дополнили сигналами для стрельбы залпом, а имевшиеся в резерве или отслужившие свое циферблаты приспособили для передачи срочных указаний о месте обнаружения на корабле пожара. Подобные примеры рационализации всемерно поощрялись командиром, не жалевшим сил на утверждение в экипаже духа творчества и соревнования.

Крейсер 1 ранга "Россия" в Средиземном море (2 фото вверху) и во Владивостоке. Начало 1900-х гг.

Немало поводов для сравнений и выводов дало прибытие на рейд 14 ноября английской эскадры, состоявшей из восьми броненосцев в сопровождении четырех крейсеров (среди них – "Блэйк" и "Бленхейм") и двух "минных" лодок. "Спокойно и самоуверенно", как писал A.M. Доможиров, они "резали нос" одинокому русскому крейсеру и один за другим, строго соблюдая интервалы, становились на якорь. "Порт Виго,- писал A.M. Доможиров в донесении, – англичане считают как бы своим: уголь доставляют из Англии на специальных пароходах и тут же перегружают на корабли без оплаты всяких пошлин на ввоз". Здесь и в окрестных бухтах они проводили ежегодную боевую подготовку, не стесняя себя даже в стрельбе.

На салют, произведенный с "России" флагу английского вице-адмирала, с флагманского броненосца ответили равным числом выстрелов. По общепринятым законам, русский командир как младший по должности в этот же день нанес визит английскому командующему, который с ответным визитом посетил "Россию" на следующий день. Оценив многочисленность артиллерии крейсера, ее хорошее снабжение боеприпасами и простор для обслуживания орудий, английский адмирал и командир "Блэйка" признали, что в боевом отношении их крейсера "Пауэрфулл" и "Террибл" явно уступают "России". В порядке ответной любезности командующий эскадрой разрешил русским офицерам осмотреть пять его новейших броненосцев и крейсеров. Не показали только, ссылаясь на прямое запрещение адмиралтейства (касающееся всех иностранцев), отделения подводных минных аппаратов.