Чтение онлайн

Этот эпизод многим давал повод считать его агентом КГБ. Он не отрицал. Тихо улыбался, когда его называли разведчиком.

После омовения телесного предстояло омыть душу. Для этого к нему от Патриархии был приставлен духовник Тихон, суровый, немногословный пастырь, в прежние времена работавший стеклодувом. От тех времен у него сохранилась привычка носить длинный клеенчатый фартук и кожаные грубые боты, а также складывать губы трубочкой, делая сиплые вдохи и выдохи. Лишь потертая скуфейка и длинные черные волосы, смазанные лампадным маслом, изобличали в нем духовное лицо. Он приходил во дворец к Счастивчику раз в неделю, для душеспасительных бесед. Счастливчик странно робел его, чувствовал некую сочетавшую их тайну, нуждался в Тихоне, верил в то, что духовник не воспользуется этой тайной ему во вред.

Вот и теперь они остались с глазу на глаз. Счастливчик сбросил с себя одежды, послушно стоял перед Тихоном бос и наг, а тот из-под косматых бровей оглядывал его, обходя по кругу, легонько щелкнул в лоб, прислушиваясь. Это тоже была привычка, привезенная в столицу из Гусь-Хрустального, когда стеклодув ударял стеклянное изделие, по звону определяя, нет ли где брака.

– Не болит ли что? – поинтересовался Тихон, делая глубокий вдох, отчего грудь его непомерно расширилась.

– Здоров, отче, твоими молитвами… – смиренно отозвался Счастливчик.

– Нет ли трещин в душе? Может, какой надкол? – Тихон выпустил воздух, направляя сильную струю в спину Счастливчика, в район копчика.

– Как будто нет, отче… Никакого надколу…

– Не мучают ли видения? – Тихон осуществил вдох такой глубины и силы, что в комнате образовался вакуум и от перепада давления были сорваны занавески.

– Давеча было видение, будто вставили мне в задний проход соломинку и дуют, дуют, а меня все пучит, пучит… Что бы это значило?.. Разве я лягушка какая?

– Ты – сосуд Божий, – ответствовал Тихон, выпуская воздух, отчего со стуком раскрылись форточки.

Счастливчик был заворожен этой шумной работой легких, воспроизводивших пневматику мира, приливы и отливы бытия, сжатие и разреженность Вселенной. Он улавливал свою первородную связь с этими пульсациями, когда клеенчатый фартук вдруг мощно выгибался и Тихон увеличивался вдвое, а потом грудь его опадала и он становился плоским как лист бумаги.

– Еще мне мнилось, отче, будто Национальная гвардия Саддама Хусейна вся была надувной: танки, артиллерия, самолеты, ракеты среднего радиуса действия, и Саддам Хусейн надувной. Сначала их всех надули, а потом сдули, и нет их… Возможно ли такое, отче?

– Возможно, если дуть аккуратно, – подумав, ответил пастырь.

Он порылся под клеенчатым фартуком и вытащил оттуда большую закупоренную пробкой бутыль, наполненную мутным снадобьем. Счастливчик знал этот сосуд, каждый раз тайно ожидал встречи с бутылью. К ней, стеклянной, созданной могучим дыханием Тихона, рожденной в его огромных, закопченных руках, напоминавших длани Творца, Счастливчик испытывал нежность, словно это была его сестра, и он, боясь обнаружить это неявное родство, тянулся к ней, испытывал потребность заботиться, по-братски воспитывать, а когда придет ее девический срок, удачно выдать замуж.

Тихон достал из кармана тряпицу, побрызгал на нее из бутыли и, обходя Счастливчика со всех сторон, мазал его в некоторых местах, словно прикладывал к телу жаркий целящий компресс, от которого по всем суставам растекалась медовая сладость, а в копчике начинала звучать чудесная классическая мелодия, напоминавшая «Неоконченную симфонию» Гайдна.

– Тихон, родной, не оставляй меня… Ты необходим мне… – просил Счастливчик, полузакрыв глаза.

– В делах государственных я тебе не советчик, – сурово ответил Тихон, пряча бутыль под фартук. – Но ежели разговаривать о Гусь-Хрустальном, или о венецианском стекле, или о прочих сущностях, – тут мне равных нету, – поклонился Счастливчику и, шаркая грубыми ботами, покинул покои.

Наступило время завтрака, когда перед ним появился Модельер. Счастливчик, повязав салфетку, вкушал разнообразные фруктовые и овощные салатики, а Модельер, блистая утренней свежестью, изящный, в напудренном парике, в облаке тонких благоуханий, держал свитки информационных донесений, приближал к ним лорнет и читал.

– Как сообщает Министерство топлива и энергетики, за истекшую ночь в различных районах страны сгорели девяносто восемь детей, среди них тридцать глухонемых и сорок пять из неблагополучных семей. Отопительный сезон не начат, а запасы топлива для малых котелен потрачены наполовину…

Морковный салатик, который Счастливчик поддевал серебряной вилочкой и отправлял себе в рот, был в меру сладкий, розовый, сочный, содержал необходимое количество витаминов, обеспечивающих нежный румянец ланит. Счастливчик тщательно пережевывал, слыша, как мягко и приятно выделяется слюна, как начинает вырабатываться желудочный сок и кишечный тракт пульсирует нежной, здоровой перистальтикой.

– Минувшей ночью в Москве, на проспекте академика Сахарова, были застрелены губернаторы Магаданской, Чукотской, Камчатской и Сахалинской областей. На месте преступления найдены пули от автоматической винтовки М-16, обрывок рыболовной сети и крабовые палочки. Предположительный мотив убийства – ревность супруга, заподозрившего губернаторов в связи с молодой женой. В интересах следствия имя убийцы не разглашается, однако известно, что он является известным театральным режиссером и работает в районе Таганки…

Счастливчик насаживал на вилку ломтики ананаса, резаные кружочки банана, прозрачные дольки апельсина. Вкусовая гамма тропических плодов, капельки сладкого сока, вкусная душистая мякоть благотворно сказывались на деятельности предстательной железы. Этот таинственный орган редко давал о себе знать, и теперь, когда его специально кормили, посылал Счастливчику сдержанные знаки благодарности.

– Непредвиденные паводки, селевые дожди и сходы лавин привели к затоплению Западной и Восточной Сибири, Среднего Поволжья, Ставрополя и Архангельской области, что заметно уменьшило миграцию китайцев в приграничные районы, снизило смертность от атипичной пневмонии и породило новый поворот в антикоррупционном скандале, связанном с хищением Бременской коллекции. Министр культуры, ссылаясь на глобальное потепление и таяние ледников Антарктиды, заметил по поводу исчезновения гравюр Дюрера: «Было, да сплыло…»

Счастливчик доедал свое любимое кушанье – растертые ядрышки лесных орехов, сдобренных сотовым медом. Еда была вкусной, калорийной, из рациона монахов-скрытников, ушедших в леса от суетного мира, вкушавшего плоды дерев и диких пчел, настраивала на созерцательное отношение к бытию, возвращало к вековечным вопросам. Однако, похоже, Модельера в настоящий момент не интересовала метафизика.

– Дорогой друг, сегодня у тебя День Правительства. Ты должен пойти к этим педерастам и потребовать от них более амбициозных проектов. Нам нужны деньги на предстоящее венчание, и деньги немалые. Если они и впредь станут торговать одной нефтью, они заслуживают того, чтобы их окунули в сырую нефть. Давно ждет своего развития проект «Мир в обмен на мусор». Пущена первая труба, поставляющая нам из Европы отходы, в том числе и радиоактивные. Это одна из самых доходных статей бюджета после торговли детскими органами. Почему не пущена вторая очередь? Ты должен появиться сегодня в Правительстве, поставить вопрос об интеграции в Европу и вылить на голову каждого министра канистру нефти.

– А как же плановые посещения объектов, рассчитанные на поддержание рейтинга? – Счастливчик все еще чувствовал на устах вкус меда, который, при словах Модельера, приобретал вкус полыни.

– Твоя работоспособность позволяет сделать и то и другое…

Они быстро прошли в гримерную, где перед зеркалом Счастливчик примерил себе длинный нос цапли – к посещению Общества любителей водоплавающих птиц; отрепетировал на ковровой дорожке, как станет заворачиваться в самый большой в мире блин, испеченный в его честь отечественными товаропроизводителями, а также продемонстрировал быстроту, с какой облачался в подгузники, – перед посещением парашютно-десантного полка, комплектуемого по контрактному принципу.