Чтение онлайн

— Отлично. Ребята, это моя подруга, Делейни.

Она закатывает глаза и бьет его в живот.

— У тебя буквально мое имя вытатуировано на груди с предложением руки и сердца.

— Ах! — умиляюсь я. — Это так мило.

Нокс сужает глаза на нее.

— Зачем ты заставляешь меня выглядеть слюнтяем на работе? Я должен быть крутым.

Делейни одаривает его оценивающим взглядом и кивает.

— Такой крутой.

Он дуется секунду, но приходит в себя, когда она целует его в шею. Затем он снова становится самим собой. Обняв Делейни за плечи и прижимая к себе, он указывает, начиная с Кейджа.

— Это Кейдж, Виола, Нико и Эллис. — Виола слишком увлечена телефоном, чтобы заметить, как он шепчет достаточно громко, чтобы мы все слышали. — У Эллис особенности развития.

— Она особенная, а не глухая, — остроумно замечаю я.

Делейни смотрит на Виолу и улыбается, кажется, милая девушка.

— Мне нравятся твои туфли, Эллис.

Но она даже не реагирует, все еще листая телефон. Нокс вскидывает на меня бровь.

— Уверена?

Я закатываю глаза и смотрю на Виолу.

— Эллис? — Тишина. — Эллис!

Наконец она приходит в себя.

— Блядь. Что?

— Я сказала, мне нравятся твои туфли, — повторяет Делейни.

Виола смотрит на свои туфли и затем улыбается.

— О, спасибо!

Как только ее внимание возвращается к телефону, мы все обмениваемся сочувственными взглядами. Мне должно быть стыдно, но учитывая все, что она сделала до того, как мы подружились, я считаю, что это карма настигает ее.

Татуировка заняла больше десяти часов, и после первых двух моя спина онемела, за исключением пары чувствительных мест. Я узнаю все о том, как Нокс познакомился с Бэмби, как он ее называет, и как они влюбились, несмотря на то, что были из разных социальных слоев. Виола и Нико засыпают на диване где-то на середине, но Кейдж не спит, наблюдая за Ноксом как гребаный ястреб все это время.

— Так, — говорит Нокс, выключая машинку и откладывая ее в сторону. — Дай я немного протру, и потом можешь посмотреть.

Я чувствую, как по спине проводят бумажным полотенцем, и затем мне разрешают встать. Кейдж встает, загораживая меня от Нокса и Нико, пока я поднимаюсь и использую футболку, чтобы прикрыть грудь. Я подхожу к зеркалу и любуюсь своей новой татуировкой.

Большие черные ангельские крылья резко контрастируют с моей смуглой кожей, но они так точно отражают все, через что я прошла в последнее время, что я понимаю: я сделала правильный выбор.

— Мне нравится, — выдыхаю я.

Нокс ухмыляется, гордясь своей работой.

— Ты выглядишь крутой.

И что еще лучше, я себя такой и чувствую.

Пока поездка в Род-Айленд заставила меня усомниться в своем рассудке и поклясться больше никогда не путешествовать с Нико и Виолой, дорога домой была намного тише. Эти двое на заднем сиденье проспали почти все три с половиной часа, пока я то засыпала, то просыпалась.

— Где мы? — сонно спрашивает Виола, протирая глаза.

— Почти на Лонг-Айленде, — отвечаю я. — Хорошо вздремнула, Эллис?

Она фыркает и откидывается на сиденье.

— Тьфу. Я же говорила, та татуировка напомнила мне «Анатомию страсти».

— И первое имя, которое пришло в голову, было не Мередит? — Я отмахиваюсь. — Все. Мы больше не можем дружить.

Посмеиваясь, она обнимает меня с заднего сиденья.

— Жаль, но я от тебя никуда не денусь.

Через несколько минут мы подъезжаем к дому Раффа, и близнецы выходят из машины. Виола потягивается, прежде чем вяло помахать на прощание, а Нико плетется за ней, будто с тяжелого похмелья. Кейдж смотрит на меня и устало улыбается.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Спина немного болит, но мне было очень весело.

— Хорошо, — говорит он, кладя руку на рычаг переключения передач, собираясь сдать назад, но прежде чем он успевает выехать с подъездной дорожки, крик заставляет нас обоих вздрогнуть.

Он снова ставит машину на парковку, и мы одновременно выскакиваем наружу и бежим вверх по лестнице. Как только мы заходим внутрь, перед нами предстает сцена из гребанного фильма ужасов. Виола стоит на коленях, кричит во всю глотку, а Нико стоит рядом, в шоке и дрожит.

Рафф сидит в кресле посреди комнаты. Его глаза и рот широко открыты, будто он застыл в страхе. Его кожа бледная, не считая синяков вокруг горла, и крови от шести пулевых ранений в груди, которые совпадают с татуировками Кейджа.

Мое сердце разбивается, когда реальность обрушивается на меня.

Рафф мертв.

Все происходит, как в замедленной съемке. Я чувствую, как моя кровь закипает, пока я смотрю на человека, который был мне отцом дольше, чем мой собственный. Виола не перестает кричать и рыдать, хватая его за руку, будто это каким-то образом вернет его к жизни. Нико застыл в трансе, слезы текут по его лицу, пока он остается совершенно неподвижным.

Я делаю шаг к телу и смотрю на дыры, пронзающие его торс так же, как они пронзали моего отца. Всего за несколько секунд я практически вижу повтор того, что произошло. Его задушили до смерти, а затем надругались над трупом, выпустив в него шесть пуль, точно в те места, куда стреляли в моего отца.

Это было послание, предназначенное мне.

Опустошение — не то, что я часто чувствую, но в последнее время это, кажется, становится моей новой нормой. Боль в груди, когда я падаю на колени перед тем, кого любил и уважал, невыносима. Я всегда думал, что если Дмитрий решит отомстить, он придет за мной, но это было наивно. Он не придет за мной, потому что знает, что не сможет меня одолеть.