Чтение онлайн

Дальше обсуждали, пожалуй, самый сложный момент – каким таким хитрым и ловким способом Старикову и Лысухину сдаться в плен.

– На этот счет у нас имеется вот какое предложение, – сказал мужчина в маскировочной одежде. – Мы переправляем вас в партизанский отряд, действующий неподалеку от Астаповичей. Кто вы на самом деле такие – будет знать лишь командир отряда, и больше никто. Далее все просто. Во время стычки с фашистами вы изыскиваете возможность, чтобы сдаться в плен.

– Да уж, просто! – проворчал Лысухин. – Уж так просто, что проще и не бывает! Прямо как на колхозном сеновале с передовой трактористкой после того, как она слезла с трибуны!

– Конечно, всех моментов предвидеть невозможно, – согласился мужчина. – Но – план именно такой. Не думаю, что фашисты захотят отправить вас в какие-нибудь дальние дали. С вашими легендами вам самое место в концлагере в Астаповичах. На то и весь расчет.

– Как мы попадем в партизанский отряд? – спросил Стариков.

– На самолете, – ответил Корчагин. – Он вас и доставит прямо на место.

– Что, прыгать с парашютом? – весело удивился Лысухин. – Всю жизнь мечтал! С самого детства! И вот скоро моя мечта осуществится! Ура. – Последнее слово Лысухин произнес нарочито безрадостным тоном.

– Что, никогда не приходилось прыгать с парашютом? – едва заметно усмехнулся мужчина в маскировочной одежде.

– Это мне-то? – разыграл удивление Лысухин. – С чем только я не прыгал! И с парашютом, и без парашюта… Не о себе я беспокоюсь, а о нем. – Он указал на Старикова. – Он у нас – человек интеллигентный, а интеллигенция с парашютами не прыгает. А сам-то я прыгну за милую душу!

– Никаких прыжков с парашютами не будет, – сказал Корчагин. – Самолет аккуратно приземлится на лесную полянку, высадит вас, заберет раненых и отбудет в обратном направлении. Вот и все.

– Жаль, коль оно и вправду будет так! – поник головой Лысухин. – А то я бы прыгнул…

Полковник на такой пассаж ничего не ответил, лишь пожевал губами: похоже было, он уже отчасти привык к общению с такой сумбурной личностью, как капитан Евдоким Лысухин.

– Хочу уточнить два важных момента, – сказал мужчина в маскировочной одежде. – Момент первый: сдаваться в плен вы будете не в самой первой стычке с фашистами, и даже не во второй и не в третьей. А, скажем, в четвертой или пятой. Иначе – все будет выглядеть подозрительно. Не успели, мол, появиться в отряде, как уже сдались.

– А откуда фашисты смогут узнать, когда именно мы появились в отряде? – не понял Лысухин.

– Скорее всего, узнают, и очень скоро, – вздохнул мужчина в маскировочной одежде. – Найдутся желающие им доложить…

– Понятно, – скривился Лысухин.

– И момент второй. Оказавшись в лагере, напирайте на то, что вы друг друга не знаете. Точнее сказать, познакомились друг с другом лишь перед самой отправкой в отряд. Долгое знакомство также будет выглядеть подозрительно.

– Но и короткое – тоже, – сказал Стариков.

– Не понял, – удивленно посмотрел на него мужчина в маскировочной одежде.

– Ну, как же, – пожал плечами Стариков. – Едва только познакомились – и тотчас же решили сдаться. Подозрительно… Совместная сдача в плен – дело тонкое. С малознакомым человеком на пару в плен не сдаются…

– А ведь и вправду. – Мужчина посмотрел на полковника Корчагина. – Вот этого-то мы и не учли. Но как же тогда быть?

– А давайте сделаем так! – после короткого раздумья произнес Лысухин и даже радостно заулыбался – так ему, должно быть, понравилась пришедшая в голову мысль. – Я – сознательно сдаюсь в плен, а его, – он указал на Старикова, – волоку с собой в качестве ценного трофея. Ну, чтобы мне, значит, было больше доверия у фашистов. Оказавшись в плену, я с радостью соглашаюсь сотрудничать с этими паразитами фашистами. Он же, – Лысухин еще раз указал на Старикова, – вначале сопротивляется и брыкается, но затем также соглашается на сотрудничество. Дескать, раз уж угодил в такую передрягу, то куда деваться, человек живет единожды, ну и все такое прочее. И уж тогда-то, я думаю, у господ фашистов не будет оснований подозревать ни меня, ни его. – И Лысухин в третий раз указал на Старикова. – Как вам такая идея? По-моему – неплохая идейка. Может, даже – единственно возможная в такой-то ситуации.

После таких слов воцарилось всеобщее молчание. Идея и впрямь стоила того, чтобы ее как следует обдумать. Тем более что Лысухин стопроцентно был прав в одном – никакой другой идеи ни у кого не имелось.

– Что вы думаете? – Мужчина в маскировочной одежде глянул на Старикова.

– По-моему, подходяще, – ответил Стариков. – Конечно, здесь очень сильно отдает авантюризмом, но ведь и вся наша операция, если разобраться, авантюра. Так что – почему бы и нет?

– Ну, хорошо. – Корчагин в раздумье потер лоб. – Допустим… Но ведь все это пока одна только идея. Никакой конкретности. Надо бы подумать о деталях.

– Да какие уж тут детали? – не согласился мужчина в маскировочной одежде. – Это в театре – сценарий, детали и все такое прочее. А там – не театр, а война, настоящий риск и ничего переиграть нельзя. И предусмотреть тоже ничего нельзя. А потому вся надежда на сообразительность товарища Старикова и товарища Лысухина. Иначе говоря, на импровизацию. Я правильно говорю, товарищ капитан? – Мужчина внимательно взглянул на Лысухина.

– Справимся, – беспечным тоном ответил Лысухин.

Стариков и вовсе ничего не сказал, но по всему было видно, что он согласен с Лысухиным.

– Что ж, – вздохнул Корчагин. – С этой частью задачи все более-менее понятно. Итак, допустим, что все прошло гладко и вы оказались у фашистов в плену. И тогда-то ваша главная задача – убедить фашистов в своей ценности и полезности. Ну, то есть, что вы – не просто сами по себе офицеры Красной Армии, а… – Полковник многозначительно пошевелил пальцами и посмотрел на мужчину в маскировочной одежде.

– Да, – подтвердил мужчина. – Но об этом мы говорили предостаточно, а потому повторяться не будем. Скажу лишь, что и здесь очень многое зависит от вашей выдержки, вашего мужества и…

– Импровизации, – улыбнулся Лысухин.

– И от нее тоже. – Мужчина в маскировочной одежде скупо улыбнулся в ответ. – Ну а попав в плен, вам изо всех сил нужно постараться угодить в лагерь в Астаповичах. И там – начать действовать. Как именно действовать? Как получится. Подбирать единомышленников. Убеждать карателей, чтобы они, как только окажутся вне лагеря, тотчас же начинали искать встречи с партизанами. Или, если по каким-то причинам это будет невозможно, сами становились партизанами. Это что касается именно карателей. А вот диверсанты, которые окажутся в нашем тылу, должны тотчас же изыскать возможность сдаться нашим воинским частям, либо милиции, либо НКВД.

– Побоятся, должно быть… – покрутил головой Лысухин. – Немцы – они ведь тоже не дураки. Думаю, что прежде чем сделать из пленных солдатиков карателей или диверсантов, они настолько задурят им головы, что… – Лысухин махнул рукой. – Скажут: теперь вам возврата нет, теперь вас никто не простит, а коль попадетесь, то сразу к стенке. Ну, или что-то в этом роде. Боюсь, что поверит народишко… А коль поверит, то и сдаваться не пожелает.

– Кто-то, может, и поверит, – возразил мужчина в маскировочной одежде, – а другие – поверят вам.