Крик чайки
Шрифт:
«А вот и мамин почерк, – обрадовалась она и, поразмыслив немного, добавила: – ну или бабушкин».
Развернув его, девушка увидела послание на английском и читала вслух, уже переведя:
«Я думала писать ли вам снова или уже не стоит. Знаю, Ольга будет на меня очень зла, когда узнает об этом. Но она, с Божьей помощью, справилась, воспитав свою дочь, как подобает. Я говорю «свою дочь», потому что к вам она не имеет никакого отношения. Кроме биологической связи, нет ничего, что могло бы вас связывать, ведь её отец не соизволил приехать ни на один её день рождения, прихватив с собой заморские гостинцы. А впрочем, уже неважно: Ольга – пережила, и они больше не нуждаются в вас. А Александра – бойкая девчушка. Думаю, она предпочла бы родиться в теле мальчишки, потому что её нрав загонит в угол даже крепкого мужчину. В будущем она задаст жару каждому!
Пусть ваша совесть вас больше не беспокоит, если, конечно, она у вас была. Искренне надеюсь, вы очень несчастны!
Варвара Ч.»
Александра, свернув письмо, ещё раз взглянула на конверт. Оно было адресовано какому-то Нихату Кая. Сдвинув брови, девушка всунула его в задний карман джинсов и с особой внимательностью принялась перебирать содержимое ящиков по второму разу, пока прочитанное не проникло глубоко в её сознание. Поднявшись, она ударила по столу, подняв пыль. Каждый новый появившийся в её голове вопрос опережал предыдущий: «Это письмо было обращено к её отцу?», «Он – турок?», «Почему мама никогда не рассказывала про папу?», «Почему её отец не забрал их в Турцию?» и «Почему это письмо, написанное её бабушкой, так и осталось лежать в ящике письменного стола?»
Спрыгнувшая с чердака пушистая кошка ласкалась у её ног. На глазах Александры навернулись слёзы, когда она вспомнила, что всё детство всего-то-навсего мечтала о двух вещах: чтобы у неё, как и у всех, был отец. И кошка. Но ничего из этого не сбылось: у её бабушки была аллергия на шерсть, а её отец до сих пор не изъявил желание стать частью семьи. Александра тяжело вздохнула. Выросшая с чужим отцом, она всей душой ненавидела человека по имени Нихат Кая. И как же хорошо, что только сейчас, в осознанном возрасте, она узнала истину своего происхождения, а иначе эта информация разбила бы ей сердце.
Больше не нашлось ничего, что могло бы привлечь внимание. Девушка ещё раз взглянула на фотографию и усомнилась в подлинной улыбке этих людей. Запрятав её в карман, она решила вернуться домой.
Стефания делилась впечатлениями, в то время как её отец жарил сома. Александра, глядя на подругу, пыталась понять, что она говорит, но отчего-то слышала только свой внутренний голос. У неё на руках есть адрес человека, который бросил их с мамой на произвол судьбы.
– Кажется, я нашла своего отца… – вполголоса сказала Александра, отчего улыбка медленно сползла с лица Стефании.
– Как это? – девушка, очевидно, не ожидала услышать подобного. Она села вплотную рядом и спросила: – И кто он?
Александра выудила из заднего кармана фотографию и, расправив уголок, протянула подруге. Стефания внимательно рассматривала карточку, её глаза улыбались.
– Это твои мама и папа?
– Наверняка так есть. Эта фотография стара как мир. Невозможно чётко рассмотреть детали.
– Кажется, тут они очень счастливы, – склонив голову набок, поделилась Стефания.
– Кажется, – обиженно повторила Александра и, поднявшись, отошла к окну. – Иногда не всё является таким, как кажется.
Ночью Александра прокралась в комнату подруги и влезла на её кровать.
– Как думаешь, может, стоит его разыскать? Хотя бы ради того, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза!
– Чайка, тебе осталась учиться всего ничего… – сонно пробормотала девушка. – Отложи эту идею до окончания учёбы, а потом решишь, что с этим делать. – И отвернувшись на бок, тут же засопела.
Александра, вернувшись в свою постель, долго смотрела в потолок. Отныне она не сможет об этом не думать, но хорошо другое: отучившись на переводчика в сфере профкоммуникации, куда, теперь понятно зачем, направила её бабушка, отныне она владеет турецким и английским языками почти что в совершенстве. Её мама, повидав разных людей на своих экскурсиях, знала по несколько реплик из разных языков: «Доброе утро» и «Это восхитительно» на испанском, «Приглашаю вас на ужин» и «Вы так красивы» на французском и «До скорой встречи» на немецком. И пятилетняя Александра вторила всем и каждому подряд то, что запомнила из смешения двух языков: «Buenos dias! Vous etes si belle!»
Два месяца казались вечностью. Александра была готова завтра же купить билет и разыскать семью, которая сокрушила их счастье.
Стефания склонилась над столом, печально глядя на собирающуюся подругу.
– Только не плачь, – умоляла её Александра, не переставая собирать вещи, – а иначе я тоже расплачусь и никуда не полечу. Плевать я хотела на тех, кому столько лет не было до меня никакого дела. Останусь с тобой – и всё тут!
– Нет, ты должна поехать, – сквозь опущенные ресницы ответила Стефания, – как бы там ни сложилось, эта поездка будет для тебя хорошим опытом, ты сможешь попрактиковаться, не зря же ты получила рабочую визу. К тому же, когда на этой земле есть кто-то тебе родной, ты просто не имеешь права делать вид, что никого нет. Только подумай… У тебя есть отец, Александра!
– Не называй его так! – разозлившись, девушка скинула свой чемодан и, опустившись на пол, запустила руки в длинные тёмно-каштановые волосы.
Стефания присела рядом и уткнулась в плечо подруги:
– Быть может, зря ты его так ненавидишь…
– Ничто не сможет изменить моего мнения!
– Хорошо, – согласилась та, – если что-то пойдёт не так, знай, мы всегда тебя здесь ждём.
– Два месяца, и я вернусь, – решительно заявила Александра, и, поднявшись, уложила поверх вещей в чемодан фотографию.
Ночью она думала и никак не могла понять: «Почему он не выбрал их с мамой?»
Глава 2
Самолёт приземлился на грешную землю Стамбула. В воздухе витали ароматы пряностей и жареных каштанов, солоноватость морского прибоя, манящие запахи кофейных зёрен и выпечки. Пассажиров встречали родные, заключали в тёплые объятия и, не отпуская рук, шагали так, будто боялись, что что-то их снова разлучит. Где-то звякали стаканами, словно на широкой улице праздновали свадьбу; множество голосов сменяли друг друга; кто-то предлагал услуги такси, а кто-то стоял в оцепенении и смотрел, будто из-за стекла, на этот оживлённый и суматошный город. Этим кто-то и была Александра.
Мимо неё промелькнула женщина, за мгновение до этого нечаянно задев её плечом. Она спешно провожала мужа на самолёт. На ней была кожаная бордовая юбка, атласная рубашка и солнечные очки на глазах. Александра поморщилась, глядя на то, как неестественно она улыбается девушке за ресепшеном.
«Королева какая! Даже не извинилась!» – хмыкнула Александра и направилась к выходу.
Девушка знала цену деньгам и потому добиралась до центра города автобусами. В такое раннее утро люди, спешившие кто куда, всё равно были наделены прекрасной чертой – они умели радоваться и благодарили Всевышнего за всё, что с ними происходит. Они улыбались без надобности натягивать фальшивые улыбки, помогали, если того требовала ситуция, угощали, не требуя ничего взамен. В их глазах искрился не злобный блеск, а искреннее радушие.
Стамбул – пёстрый конгломерат простых и добродушных, и важных, уважаемых людей.
Александра гуляла по узким, цветущим и вкусно-пахнущим улочкам Стамбула и к обеду, изрядно проголодавшись, увидела парня с симитами. Купив сразу два, она пошла вдоль длинного рынка. Остановившись у палатки, где столпилась куча народу, девушка с восхищением смотрела на обилие разнообразных сладостей, фруктов и орехов. Некоторые даже видела впервые. За прилавком стояли женщина с мужчиной, наверняка муж с женой. Они взвешивали покупателям их товар. Своей чистосердечной улыбкой женщина внушала доверие. Вряд ли они нуждались в рекламе, поскольку отбоя от покупателей у них не было. Мужчина был менее общителен и приветлив. Должно быть, утомился от нещадящего солнца. Он активно пополнял продуктами время от времени лотки опустевшего прилавка.