Крик души, или Никогда не бывшая твоей
Шрифт:
– Скажу как-нибудь. Ладно, Анжелка, я в тебя верю. Если ты смогла такого мужика отхватить, то умудрись его удержать. И запомни, ни при каких обстоятельствах не сдавайся. Ни при каких…
Закончив разговор, я вдруг почувствовала, что Галинины слова прибавили мне уверенности, которой так не хватало в эти минуты. Сказать Якову, что Галина просит купить ей квартиру, я не решилась, но все ее похвалы передала. Медленно, заостряя внимание на каждом слове, произнесла:
– Галина очень благодарна тебе за машину. Она говорит, что ты настоящий мужчина и, что она бесконечно тебе благодарна. Она мне очень завидует.
– Вот видишь, – расплылся в улыбке польщенный Яков. – Хоть твоя сестра меня ценит.
– Я тоже тебя ценю…
– Если ты меня ценишь, тогда доверься мне полностью. Я твой супруг и никогда не сделаю тебе ничего плохого.
– Успели! Как в аптеке, минута в минуту, – возбужденно говорил он, когда мы шли по коридору клиники.
Я шла следом на ватных ногах и чувствовала, что у меня окончательно сдают нервы.
Как только мы вошли в кабинет я оперлась о входную дверь, потому что ноги подкашивались. Пожилая женщина, увешанная бриллиантами, бросилась нам навстречу. Она обняла Якова и поцеловала в щеку.
– Яков Владимирович, душка, как я рада вас видеть!.. Бог мой, такое горе… Я так любила вашу Зою, – защебетала она. – Она была потрясающая женщина. Просто потрясающая… Я как узнала, что с ней произошло, так переживала. Ни для кого не секрет, что она была большой любительницей выпить… Яков Владимирович, дорогой, примите мои соболезнования. Я знаю, как вам ее не хватает. Она была словно лучик света… Но я искренне рада, что сейчас вы нашли свое новое счастье… Жизнь не стоит на месте. Мы живем, несмотря на все утраты, разочарования и горести. Жизнь продолжается, и мы должны жить… – Женщина посмотрела на меня оценивающим взглядом, в котором читалась фальшивая доброта, и развела руками: – Яков Владимирович, какая красавица ваша новая жена! Она как две капли воды похожа на Зою.
– Я пока не афиширую свой брак, – немного растерялся Яков. – Со дня смерти жены прошло не так много времени… Но у меня будет ребенок. Вы понимаете, ребенку нужно отчество и фамилия. Но дело не только в этом. Я уже далеко не в том возрасте, когда мужчина женится только потому, что женщина от него забеременела. Я… я люблю эту женщину. Я люблю ее и люблю нашего с ней ребенка.
Врач еще крепче обняла Якова за плечи.
– Я вас прекрасно понимаю. Вам давно пора иметь наследника. Зоя не могла вам его дать, как только мы ее не лечили. Я очень рада за вас! Господи, как я за вас рада… В этой жизни так заведено: если мы кого-то теряем, мы обязательно кого-то находим. – Женщина вновь расплылась в фальшивой улыбке и протянула мне руку: – Зинаида Ивановна.
– Анжела, – произнесла я дрожащим голосом, чувствуя предобморочное состояние.
– Деточка, а ты чего встала у двери? А ну-ка садись на кресло.
Я села на кушетку и оперлась спиной о холодную больничную стену.
– Деточка моя. Заходи за ширму и садись на кресло. Сначала я посмотрю тебя на кресле, а уж потом положу на кушетку.
– Моя жена сегодня с самого утра чувствует себя просто ужасно, – принялся объяснять Яков.
– Не переживайте, Яков Владимирович. Ради бога, не переживайте. Сейчас мы все выясним и все, что надо, пропишем, все, что нужно, сделаем.
Я устало посмотрела на Якова и тихо произнесла:
– Яков, выйди, пожалуйста, из кабинета.
– Зачем?
– Затем, что меня будет смотреть врач.
– Но я никогда не выходил, когда врач смотрел Зою…
– Яков, я не Зоя. Я Анжела, – резко, впервые в нашей совместной жизни, перебила я.
Врач тут же бросилась на защиту моего ошарашенного супруга. Поправив бриллиантовое колье, сверкающее из-под расстегнутого халата, она удивленно заморгала.
– Деточка моя. Да ты что, собственного мужа стесняешься?! – заговорила она, натягивая резиновые перчатки. – Он посидит на кушетке. Мы с ним за жизнь поговорим, давно не виделись… А ты будешь за ширмой.
– За жизнь говорят за пределами кабинета, – резко перебила я женщину и направилась за ширму. – Яков, выйди, пожалуйста. Как только врач меня осмотрит, обязательно тебя позовет и сообщит результат.
– Как знаешь! – Рассерженный Яков вышел из кабинета и громко хлопнул при этом дверью.
– Деточка, ну зачем ты так? У тебя же муж золотой. На такого молиться надо. Это ж так приятно, что мужчина хочет принять активное участие в женских проблемах. Сейчас таких мужиков днем с огнем не найдешь. Его поощрять надо, а не ругаться, – говорила женщина, пристально разглядывая мой уже появившийся живот.
– Я и так на своего мужа молюсь, – выговорила я, чувствуя, что еще немного – и у меня начнется истерика.
– Какой, ты говоришь, у тебя срок?
– Сроки не совпадают, – ответила я словно во сне. Голова закружилась, я вынуждена была ухватиться за кресло.
– Что?! – От растерянности врач поправила свои слегка съехавшие на нос очки, прямо не снимая перчаток.
– Я говорю: сроки не совпадают. Сколько вы хотите за то, чтобы сроки совпали?
Глава 20
Врач посмотрела на меня глазами, полными неподдельного ужаса.
– Я сейчас позову Якова Владимировича… Я сейчас его позову, и он мне все объяснит, а то я ничего не могу понять.
Казалось, что из широко открытого рта Зинаиды Ивановны, стоящей напротив меня и жадно глотающей воздух, вот-вот пойдет обильная пена.
– Вы не позовете Якова Владимировича!
– Почему?
– Потому что я не дам вам этого сделать!
Встав у двери, я приложила палец к губам, показывая, что нужно молчать.
– У меня беременность на два месяца больше, чем считает муж.
– Я сразу поняла, что что-то не то… Это ребенок не Якова Владимировича?
– Вы должны сделать так, чтобы этот ребенок был ребенком Якова Владимировича.
– Но…
– Это не сложно. Я рожу семимесячного. Вы отговорите Якова Владимировича присутствовать при родах. У вас получится. Он вас послушает, – словно в бреду говорила я. – Я вам заплачу. Я буду приезжать к вам каждую неделю и хорошо вам платить. Мой муж очень богат. Я тоже смогу сделать вас богатой…
– Деточка моя, да я и так не бедная, – прошептала побледневшая женщина и вновь посмотрела на мой живот.
– Ну что вы так смотрите? Там еще ничего нет…
– Есть. Я знаю это, даже не осматривая тебя на кресле…
– Вы можете стать еще богаче… Я буду возить вам деньги каждую неделю. Я смогу брать деньги у мужа…
– Я никогда не пойду на это. Я слишком хорошо знаю Якова Владимировича, и он полностью мне доверяет. Его доверие для меня очень дорого. Я обязана все рассказать. Это мой профессиональный долг. Это моя репутация. Пойми меня правильно.