Чтение онлайн

То, что происходило после похорон, Даша потом вспоминала по суматошным деталям, собирая части мозаики в целую картину.

Ее пригласили на оглашение завещания дяди Олега. И из этого она запомнила лишь три вещи.

Часы в кабинете дяди Олега перестали размеренно стучать, остановившись в половине десятого вечера.

Дождь молотил в стекла так, будто хотел ворваться внутрь, перевернув вверх дном устоявшуюся жизнь.

И Антон был холоден и мрачен, застыв около стола отца в замкнутой позе, скрестив руки на груди. Брови его были нахмурены и сведены, губы поджаты, а испепеляющий взгляд из-под опущенных ресниц был устремлен на нее.

Она даже не обратила внимания на адвоката, Геннадия Павловича, который, поправив очки, стал зачитывать завещание Олега. Она, бросив беглый взгляд на Антона, смотрела в окно, на разгулявшуюся там стихию…

— …Квартира, дача в Подмосковье, так же коллекция книг собственно авторства Олега Витальевича Вересова…

На уныло и непривычно молчащие часы…

— …поручая опеку над Дарьей Кирилловной…

На Антона и его мрачное лицо, которое вмиг стало еще мрачнее…

— …до достижения ею восемнадцати лет…

Возглас Антона, неожиданный и… возмущенный. Парень даже вскочил со стула, на который присел.

— Что?!

А потом вдруг услышала, что сказал адвокат.

— …дело в том, что Олег Витальевич за несколько месяцев до своей смерти… удочерил Дашу.

И мир вновь переворачивается для нее.

Медленно она переводит невидящий взгляд на Антона. Сердце так дрожит в груди, что, кажется, сейчас вырвется изнутри. И этот стук в ушах, кровь колотится в висках, разрывая капилляры. И все шумит, гудит, звенит, кричит… Врывается в нее одной брошенной фразой, врезавшейся в ее сознание.

Антон застыл, не веря услышанному и бездумно глядя в пространство. Вместо слов в ушах стоял дикий вой сирены, которая отчаянно и рьяно возвещала об опасности, беде, надвигающейся катастрофе. Он не желал, он отказывался верить в то, что услышал, отметая прочь даже возможность подобного расклада.

Этого не может быть!..

— Простите… что вы сказали? — не веря, уставился он на адвоката.

— Даша теперь официально приходится ему дочерью, — повторил тот и пристально посмотрел на молодого человека. — И именно вас, своего сына, он просил стать ее опекуном…

— Ее опекуном?! — он закричал, сам не понимая того, что кричит.

— Это была его последняя воля, — твердо сказал Геннадий Павлович. — Не мне ее оспаривать.

Антон тяжело вздохнул, ощущая, как стучит в груди сердце.

— И не мне, — шепотом пробормотал он.

Всё вдруг встало на свои места. Вот о чем говорил отец, вот на что намекал, вот к чему его готовил. И не просто так велись эти, казалось, не нужные, совершенно бесполезные разговоры об этой девчонке. Он думал лишь о ней даже в последние дни своей жизни. И сделал для нее такое, на что пойдет не каждый! Ради нее. Ради того, чтобы защитить ее, уберечь, быть уверенным, что о ней будет кому позаботиться.

И он возложил это на него.

Антон едва не задохнулся от осознания того, что произошло.

Отец знал, что не добьется от него ничего приказом или просьбой, но воля умершего — закон. По крайней мере, для него. И отец знал это. Он, черт побери, знал, что Антон не сможет отказать ему в этом!

Но он не мог смириться, не мог согласиться с тем, что для него подготовили. Стать опекуном девчонки, которую терпеть не может?! Которую ему даже видеть неприятно?! Которая отняла у него все?!

Он не сможет, он просто не вынесет этого. Не сейчас, когда еще так свежа память, и воспоминания настойчиво колотятся в мозг, возвращая его в прошлое. Туда, где он еще был вместе с отцом. И в то прошлое, в котором появилась она… все разрушив!

И тогда он сделал то, за что после презирал себя долгие годы.

Обратился за помощью к человеку, просить о помощи которого следовало в самую последнюю очередь.

— Маргарита… Львовна?

Он застал ее в кухне, где она, вытирая слезы платком, стояла у плиты. При его появлении вздрогнула, обернулась.

— Антон? — кажется, она удивилась, увидев его. — Это вы? Я думала, может… Даша, — она избегала смотреть ему в глаза, а потому, уставившись в пол, проговорила: — Вам что-то нужно? Чего-то хотите?

И он решился. Именно в этот момент сделал шаг в пропасть, еще один, последний шаг навстречу безумию. Заглушил в себе надрывающийся до хрипоты голос совести, сердечности и милосердия, заставив их подчиниться холодности, равнодушию своей новой натуры, того человека, которым становился.

Подойдя к ней ближе, посмотрел на экономку пристально и очень внимательно.

— Давайте начистоту, Маргарита Львовна, — сказал он твердо, и увидел, как женщина вздрогнула вновь. — Вы можете помочь мне, я могу помочь вам. Давайте не будем осложнять друг другу жизнь.

— Не понимаю, — начала взволнованно экономка, — о чем вы…

— Мой отец, — перебил ее Антон, — оставил девчонкупод мою опеку, — парень опустил взгляд, стиснув зубы. — Я этого не ожидал, конечно же. Да и не хотел, чего уж скрывать? Но это его последняя воля, а ее я не в силах оставить без внимания, — Антон чертыхнулся. — Он знал, что именно в ней я не смогу ему отказать!

— Вы… стали опекуном Даши? — уставилась на него Маргарита Львовна.

— Да, — рыкнул Антон. — Но я не хочубыть ее опекуном, — он заглянул ей в глаза и поправил себя: — Не могу. Я учусь в Лондоне, она живет и будет жить в Москве, мне никак не управиться с ней самому, — его взгляд стал тяжелым и тугим.

Маргарита Львовна сжалась, втягивая плечи. Посмотрела на него заплаканными глазами.

— И что же вы… думаете делать? — отважилась спросить она.

— Я вам плачу за труды, оплачиваю содержание Даши, а вы заботитесь о ней. Вместо меня, — выпалил парень, не отрывая от женщины внимательного взгляда. — Вы живете в этой квартире вместе с ней, разумеется. Занимаетесь ею, как нянька… Снабжаете всем необходимым, кормите, одеваете, водите в школу. И получаете за это… неплохие деньги. Что скажете? — холодный взгляд почти впивается в нее стальным клинком. — Вас устраивает такой расклад?

Она раздумывала не более минуты. И дала тот ответ, который он и надеялся от нее получить.