Чтение онлайн

Феличе. Возил нас на залив. (Снова включает магнитофон.)

Клэр. Морской залив — чайки, приливы, дюны…

Феличе. Несмотря на протесты матери, он все же повез нас туда как-то летом. Мы были еще детьми, и как раз перед школой…

Клэр. А мама не захотела жить в «Лорелее» на самом берегу, и пришлось поселиться в «Коммерции», в деловом районе. Мы топали мимо муниципалитета в длиннющих халатах, а мама все время пилила папу: «Я ведь счета проверила. Еще денек — и выкатываемся».

Феличе. Отец сначала просто лениво усмехался, лежа на песке, но в конце концов заорал на нее: «Иди обратно в свою „Коммерцию“ и перепроверь еще раз. Вычитай, дели, но здесь больше не возникай! Из-за тебя и солнце скрылось!»

Клэр. И он поднял нас, и мы пошли в другое место…

Феличе. Подальше от муниципалитета, мимо маяка, прямо в дюны. Там сбросил костюм — без него он был гораздо красивее, — и мы тоже разделились, и понес меня на своих гладких золотых плечах прямо в воду, бросил — и я сразу же научился плавать, будто умел всегда…

Клэр(показывая на публику). Феличе, там кто-то сел спиной к сцене, он что — лекцию читает?

Феличе. Это же переводчик.

Клэр. Господи, и он переводит им то, что мы говорим?

Феличе. Конечно, и объясняет систему, по которой играем. Для этого он и пришел.

Клэр(чуть не плача). Но я не знаю, что дальше, я…

Феличе. Зато я знаю.

Клэр. Правда? И что же? Сидеть и весь день смотреть на вытертый ковер, на эту розу, ждать, когда она совсем завянет?

Феличе. А что тебе еще делать? Или ты хочешь проявить активность и испортить пьесу?

Клэр. Да нет, ничего я не хочу. Вся моя активность в том, что я целый день, а иногда даже ночью брожу по дому, словно что-то замышляя. И, кажется, знаю что.

Феличе. И что же?

Клэр. А то, что хочу выйти! Выйти — это крик души! — хочу выйти!

Феличе. Ты хочешь выйти и кого-нибудь позвать?

Клэр. Да, выйду — и позову.

Феличе. Так выходи!

Клэр. Одна? Только не одна!

Феличе. В такой прекрасный вечер женщина сама может выйти и кого-нибудь позвать.

Клэр. А мы выйдем и позовем кого-нибудь вместе.

Феличе. Я не могу, мне придется остаться.

Клэр. Это почему?

Феличе. Охранять дом от…

Клэр. От кого?

Феличе. От непрошенных гостей! Кто-то ведь должен остаться — так это буду я, а ты, Клэр, иди и зови. Сегодня утром, вставая, ты, наверное, уже знала, что этот день будет для тебя необычным, не таким, как все предыдущие. В этот день ты выйдешь и позовешь кого-то, будешь улыбаться, радостно болтать. Смотри, ты вымыла голову — она теперь стала пшеничного цвета. А как красиво заколоты волосы! А глаза — смыла серебристо-голубую краску, и теперь у тебя ну просто ангельский лик! С таким лицом да в такую погоду — ну давай же, действуй, зови! Знаешь, что тебе надо сделать? Везде, куда будешь заходить, говори так: «О, какая же я дура — выйти без сигарет!» Тебе, конечно, дадут, а ты сунь их в сумку, принеси домой, и мы с тобой покурим. Давай же, иди! (Открывает ей дверь.)

Клэр. Зачем ты открыл дверь?

Феличе. Чтобы ты вышла.

Клэр. О, какое внимание! Ты так любезен — открыл дверь и хочешь, чтоб я вышла без перчаток и зонтика? Но все же тебе не хватает воображения, раз ты представил, что я выйду одна.

Несколько секунд они стоят у открытой двери и смотрят друг на друга: ее руки и губы дрожат, его рот кривится в легкой и нежной улыбке.

Представь-ка, вот я выхожу одна, а перед домом толпа, скорая помощь, полиция — все это уже однажды было… Нет, одна я не выйду. (Захлопывает дверь.) Да меня и ноги-то не понесут. А что до улыбок и разговоров, то на что я гожусь с кукольным выражением лица и слипшимися от пота волосами… О, да меня никто и не позовет — что ты, какие друзья?.. Разве кто-нибудь из цветных, какая-нибудь девка, — если ей позволят.

Феличе. Это твоя идея, ты все кричала: «Выйду!» Ты, а не я.

Клэр. Да у меня и в мыслях не было — одной, без тебя, коль скоро ты в растрепанных чувствах…

Феличе. А ты в каких?

Клэр. Нет — представь себе: я зову, а в ответ мне рев пожарных машин и пистолет — бабах! А я что, должна продолжать болтать и улыбаться? (На глазах у нее выступают слезы, а рука тянется к Феличе.) Да нет же, я вскочу и побегу, а сердце прямо там, на улице, и остановится!

Феличе(улыбка исчезает с его лица). Я уверен был, что ты не выйдешь.

Клэр. И правильно, если имел в виду, что я не выйду одна. Но позвать? Уж это я сделаю, хотя бы по телефону! (Бросается к телефону и хватает трубку.)

Феличе. Кому ты звонишь? Осторожно!

Клэр(в трубку). Диспетчер, соедините меня с отцом Уайли! Да, пожалуйста, очень срочно!

Феличе пытается вырвать у нее трубку; несколько секунд они борются.

Феличе. Клэр!

Клэр. Отец Уайли, это Клэр Девото. Да, помните? Дочка…

Феличе. Ты что? Совсем дошла?

Клэр(Феличе). Не мешай или он подумает, что я… (Опять в трубку.) Извините, отец Уайли, нас прервали. Мы с братом все еще живем в родительском доме после… после этого ужасного случая, в доме, о котором так лживо и зло было написано в «Пресс-Скимитар». Отец не убивал маму и себя, а…

Феличе. Скажи ему, это мы их застрелили, что ж ты?

Клэр. В дом ворвался какой-то…

Феличе. Монстр…

Клэр. Громила, он и убил наших родителей, но, по-моему, подозревают-то нас! Мы с братом Феличе окружены таким подозрением и злобой, что почти никогда не осмеливаемся выйти из дома. О, я не могу передать, какой мы испытали ужас, когда соседский сынок обстреливал дом из рогатки — да камнями! И мы знаем: это его родители дали ему рогатку и сказали: «Стреляй!» Ха! А вот и еще камень! И так целый день, а вечером люди замедляют шаг или останавливаются около нас, бросают какие-то обвинения или шлют оскорбительные письма. А в «Пресс-Скимитар» есть намек, что, мол, мы — рехнувшиеся дети отца, который выдавал себя за мистика. У него, отец Уайли, действительно была какая-то необыкновенная психическая энергия, мистическая сила Овена — а ведь это знак огня. (Всхлипывает.) Но почему так? Мы — приличные люди, никогда и мухи не обидели и старались жить тихо-мирно, однако…