Чтение онлайн

Спрос рождает предложение – и Китай начал экспортировать детекторы, которые, словно миноискатели, обнаруживали пораженные участки организма. Помещенные в ушную раковину, они издавали легкое жужжание – это и было знаком тревоги* к тому времени было уже установлено, что рисунок раковины – это как бы слепок человеческого плода, развивающегося в материнской утробе, где каждой точке соответствует определенный орган, а каждый орган по-своему жалуется на недомогание…

Западная медицина наконец избавилась от бациллы неверия, и с помощью Востока стала понемногу освобождаться от жесткого панциря излишнего прагматизма, но еще не настолько глубоко вникла в суть предмета, а именно – в этику и метафизику медицины. Как полагают на Востоке, здоровье есть результат гармонической связи внутреннего и внешнего мира – и напротив: хвори, донимающие тело, происходят от надломленности духа человеческого. Роль духовного начала извечно состоит в том лишь, чтобы неустанно вносить гармонию, уравновешенность в общении человека с внешней средой, в познании им самого себя, своего назначения. Дух восстает, лишь когда иного выхода уже нет, – так гласят постулаты восточных врачевателей.

Напротив, на Западе искусство исцеления буквально напичкано военной терминологией. Врач здесь – солдат? его назначение – воевать, а поле битвы – беззащитное тело пациента. Но один в поле не воин, и в схватку с болезнью вступают целые подразделения высокотоксичных медикаментов. Стрельба ведется по верхам: редко когда удается вырвать недуг с корнем. Обычно, пережив серьезный шок от химических препаратов, организм пытается сам восстановить свои силы… А где их взять?

А ведь в совсем недавние еще времена, коща наша медицина, казалось, и не помышляла о высотах нынешней технологии, и далеко ей было до дегуманизации нашей эпохи, в те времена старый добрый семейный доктор был желанным – и слава богу, не слишком частым – гостем своего пациента. Одним присутствием своим, неторопливой беседой за чашкой чая внушал он доверие, укреплял дух, чем в немалой степени способствовал выздоровлению. Случалось обыкновенное домашнее чудо – чудо веры в знания, опыт, в саму личность врача, и оно во много крат усиливало действенность простеньких медицинских препаратов.

Известно, что колдуны, маги и чародеи и по сию пору – живые идолы для своих соплеменников, представителей так называемых примитивных народов. Совершенно очевидно и то, что лечат они нередко куда более эффективно, чем самые изощренные и весьма дорогостоящие средства, которые по карману лишь достаточно развитым странам мира. Не единожды предпринимались попытки объяснить, подвести солидную теоретическую базу под поразительные успехи пещерных практиков – всякий раз оезуспешно.

Знатоки разводят руками: ну, лечат – и все тут… Древние инки, ацтеки и майя проводили весьма сложные операции – чего стоит одна трепанация черепа! – пользуясь лишь остро отточенными каменными ножами? и ведь всякий раз обходилось без асепсии, без осложнений: об этом свидетельствуют останки доживших до благополучной старости их пациентов. Как ни в чем не бывало срастались кости, затягивались шрамы, восстанавливались мышечная и кожная ткани. Да и сегодня где-то там, в затерянных уголках страны "третьего мира^ пестуют своих пациентов, врачуют их, оперируют отнюдь не дипломированные медики, даже не практиканты, а – неловко и говорить – невежественные, темные люди, наделенные? однако, необычайным запасом духовной силы, и запас этот, заметьте, расходуется лишь во благо ближнему, и безоглядная вера в силу исцеления духом довершает чудо: болезнь не отступает, а изничтожается с корнем. Навсеща.

Родился он 18 октября 1921 года. 11 января 1971 года погиб в автокатастрофе. Он заранее объявил точную дату своей смерти, и никто из друзей не удивился, узнав, что мрачное это предсказание сбылось день в день. С 1948 года он начал практиковать – оперировал всех, кто, по его мнению, в этом нуждался. Диагнозы ставил безошибочно. Правда? порой все обходилось и без хирургического вмешательства – и в этом случае лечение протекало успешно. Все удачи свои – а неудач, повторяем, не было – объяснял очень просто: что нужно сделать, какой дать рецепт, всякий раз ему подсказывали звездные, астральные эскулапы. Его операции, как и курс лечения, потрясали воображение и видавших виды специалистов.

Хосе Педро де Фреитес, известный больше среди поклонников его необычайного таланта по кличке Зе Ариго? жил в небольшом бразильском городке Конгонас Ду Кампу, в штате Минас Жераис. Туда и съезжались люди со всех концов света, чтобы избавиться от неизлечимых недугов. Как и водится в наше время, слава его докатилась не только до них, но и до прессы, страдающей лишь одним недомоганием – скажем так, излишней любознательностью. Здесь-то и обрел Зе Ариго не только друзей, ной опасных недругов. Медицинская ассоциация и Районный совет врачей взяли сторону противников Зе Ариго, и, солидно организовав кампанию его травли, добились своего? упрятав Зе Ариго за решетку в 1958 году. Правда, Жуселину Кубичек – в ту пору президент страны – специальным указом немедленно вызволил его из тюрьмы? мотивируя это тем, что именно Зе Ариго вылечил его дочь от рака, когда светилы науки уже вынесли ей смертный приговор. Сам по образованию врач, Кубичек честно признал, что не в силах объяснить механизм исцеления смертельно больной дочери, но разве так уж важно всякому чуду навешивать бирку? Господь Бог наделил доброго человека высоким даром – будьте же благодарны им обоим за это!

Президентским декретом Зе Ариго разрешалось врачевать без каких-либо помех в течение десяти лет. Едва истек этот срок, он опять оказался в тюремной камере… Но это случилось все-таки через десять лет, необычайно насышенных неустанным трудом по спасению больных. В день он принимал сотни пациентов, не зная устали, не делая пауз. Оперировал чаще всего в состоянии транса, используя при этом первый попавшийся под руку режуший инструмент. Ковырялся в ране, что-то связывая, что-то отрезая, удалял опухоли, заговаривал кровь. Осталось немало любительских и вполне профессиональных рисунков? запечатлевших все стадии рубцевания ран – шрам зарастал в считанные минуты. Иногда – часы.

Иначе как чудесным исцелением такое и не назовешь – выйдя из его дома, паралитики, случалось, пускались в пляс… Правда, в особо сложных случаях, не рискуя, просто своим ходом отправлялись по своим делам как ни в чем не бывало. Глухие от рождения обретали мир звуков; Зе Ариго проделывал тончайшие операции на глазной сетчатке, простейшими лечебными препаратами лечил хронические заболевания. Нередко его операции наблюдали известные врачи. Все, что ему нужно было – нож (для разрезания бумаги ли, перочинный – неважно)? чтобы сделать надрез… едва коснувшись лезвием кожи. При этом пациентов он не усыплял, не держал под наркозом, но, находясь в доброй памяти, абсолютно контролируя ситуацию, они как один все утверждали, что не чувствуют никакой боли.

Терпение специалистов наконец лопнуло, и в 1968 году была создана специальная комиссия, состоявшая в основном из североамериканских «сверил», специализировавшихся в самых разных областях медицины. Часть их командировала НАСА, другие представляли интересы самых престижных университетов CULA. Комиссия в полном составе изучала методы Ариго в течение 17 дней, и за это время получила уникальную возможность пронаблюдать 100 (!) операций, на которых Ариго орудовал разве что не кухонным ножом. Записали его диагнозы – включая и те, которые Ариго давал по телефону. Опробовали рекомендованные им таблетки, снадобья, порошки, тщательно исследовали результаты всех операций. Делали обычные снимки, проводили инфракрасную съемку и, конечно, подвергли своего подопечного самому тщательному допросу. Но на все вопросы, увы, был всего один ответ: «Лечу вовсе не я, Бог это делает моими руками».

24 июля 1968 года комиссия собралась в Рио-де-Жанейро, в зале Музея современного искусства, и устами профессора Генри Андриха Пукарича был вынесен вердикт: Ариго —это ходячий вызов современной науке, это настоящая «Терра инкогнита» для медицины. Комиссия твердо (можно только вообразить, чего это ей стоило) настояла на однозначном выводе: Зе Ариго ни разу не ошибся ни в постановке диагноза, ни в избранной им методике лечения. Было решено: комиссия остается в Бразилии еще на пять лет, чтобы возможно подробнее ознакомиться с практикой последователей чудо-врачевателя. Но этот лестный титул не спас Зе Ариго, не помогли ходатайства его высоких покровителей, включая и самого Генри Пухарича: вскоре он снова оказался в тюрьме. Ариго стойко принял этот удар судьбы, и в тюремной камере продолжая лечить. Жить ему оставалось три года – и он спешил делать людям добро.

В семидесятые годы мир облетела весть: на Филиппинах творятся чудеса, местные врачи лечат абсолютно все. Несомненно, на этом тихоокеанском острове и в былыб времена, да и ныне живут люди, чье искусство врачевать обескураживает и самых смелых специалистов, но коммерческий бум, который устроили заезжие толстосумы из США, принес куда больше вреда, – чем пользы. К славе? которой уже были овеяны такие имена, как Алекс Орбито? Тони Аглаоа, Макатао, примазалось несметное число шарлатанов, нечистых на руку дельцов, фокусников, ловкачей. И все смешалось на Филиппинах… Словно грибы после обильного ливня, повсюду вырастали лавчонки, лавочки, лавки, сбивались в картели любители легкой наживы и, оставив свои визитки в фешенебельных отелях и бюро по туризму, приготовились в ожидании наплыва простаков. И они не заставили себя ждать. Это было настоящее долларовое наводнение – человек приезжал, едва нс с порога раскошеливался и, глядишь, уже собирался обратно? полный иллюзий о мнимом выздоровлении, а на его место заступал еще один, и еще, и еще… Вторая волна имела уже несколько иной оттенок: она выбросила на филиппинский берег потоки жалоб, угроз, судебных исков, заводились уголовные дела, кого-то спешно разыскивали? кто-то ударился в бега… И аферы, аферы, аферы. Грязная волна полулегального бизнеса накрыла собой все, что творили добрые руки истинных целителей.