Чтение онлайн

– Да! – гаркнула в лицо адвокату Наталья, мол, слушай папу, малыш. И схватив меня за руку, потащила за собой к спуску.

На этот раз шли медленно, Захар бдел на все сто, то и дело останавливая нас взмахом руки. Но ничего опасного не находил, и мы двигались дальше. Заметил, что на этот раз, в отличие от вчерашнего спуска, мы погружались в недра кирпича и бетона всё глубже и глубже. Во всяком случае исследованная потерна должна была остаться где-то намного выше. В подтверждение моих мыслей Портнов проворчал:

– Этажей десять уже протопали, куда ниже то уже?

– Пришли, - почти в ответ провозгласил Морозов. – Снова дверь.

Мы уткнулись в очередную металлическую дверь, поверх которой в аккуратно высверленные дырки в стене уходили провода от «растяжки».

Он вновь протянул мне рюкзак и шепнул Портнову, вытаскивая из кармана свой «прибор»:

– Свети…

Через двадцать минут Захар обезвредил какое-то слишком уж хитроумное устройство, которому сам подивился от чистого сердца. Да и я о таких штуках слыхом не слыхивал, чего уж говорить о моём прошедшем огонь и воду, хлебнувшем дерьма друге.

– Ты смотри! – Морозов тряс перед моими глазами какой –то металлической банкой с прозрачным пластиковым стержнем, торчащим наружу из одного из торцов посудины. – Стояла углублении у самой двери. Стоило бы её открыть, стержень тросом сорвало бы с места и БАБАХ!

– С чего ты решил?

– Видишь клеммы –зажимы от проводов? Я как раз их отсоединил, две пары.

– Да уж, - насупился Портнов. – Весёлое местечко.

Захар вновь придирчиво осмотрел дверной проём, и убедившись, что путь свободен, переступил порог.

– Смотреть в оба!

На что Наталья крутанула на стене электрический выключатель, при сухом щелчке которого у меня чуть сердце из горла не выпорхнуло, а ноги предательски вздрогнули.

– Я, млин, что сказал? – зашипел на неё Морозов, испепеляя взглядом. – Ничего не трогать!

Но ничего не произошло, и мы целые и невредимые стояли посреди потерны, освещённой ярким электрическим светом. Вспомнились вчерашние похождения, в верхних помещениях свет был намного тускнее, да и лампы с виду древние. А тут вполне приличные и современные прожектора, не иначе как дед ремонт делал.

Помещение, в которое мы попали, излучало уж слишком жуткую и мрачную атмосферу. Стены были обклеены мутно-белой квадратной кафельной плиткой, потолок оставался кирпичным и арочным, а полы украшали большие каменные плиты.

– Как надгробия, - заметила, смотря под ноги, девушка.

Потерна длинная, конца сразу не увидишь, где-то там, далеко, лишь можно разглядеть поворот налево. Зато в ширину гораздо большая, метров пятнадцать, просто перрон на Южном вокзале. И до свода потолка не менее шести метров, просто монументальное сооружение. А недалеко от входных дверефй прикрытая металлической оградой открытая шахта грузового лифта, в полутьме которой я явно различил тросы. Ого!

– Гляньте, а провода от ловушки аккурат по ящикам распределены, - нарушил восторженное молчание Морозов.

И точно, среди массы разных ящиков отдельными штабелями выделялись аккуратные, чёрные. И как раз к каждой из таких групп были подведены провода.

– Знатно бы жахнуло, – предположил Захар. – Завалило бы всё на хрен, не откопали бы.

– Рельсы! – вдруг раздался вопль Андрюши. – Народ, здесь рельсы.

Подошли к нему, и увидели начинающуюся массивным защитным буфером ржавую узкоколейку.

– Если есть рельсы, то будут и вагоны, - радостно воскликнул я. – Не врал дед, эх не врал!

– Сейчас посмотрим! – совершенно спокойно сказал Морозов и не спеша побрёл вперёд, вскинув свой автомат.

Минут через двадцать мы достигли края потерны, следуя по рельсам. И на путях стояли небольшие вагоны, но самое обидное, совершенно пустые. Холодея внутри, подошёл к ним поближе. Пустые, как бутылки у нас под окном.

– Наврал дед, - со злобой пробормотал Портнов. Похоже, расстроился бедняга, да не на шутку.

– Странно, - наморщил лоб Захар, посмотрел по сторонам. – С той стороны лифт, а с этой? Ничего похожего, тупик.

И впрямь, странная ситуация. У входа в потерну, считай неподалёку от узкоколейки грузовой лифт, тут же ничего похожего на него, обычные двери второстепенных помещений. Впрочем, за некоторыми из них могли быть и другие лестницы, не могла же быль единственной та, по которой мы пришли. На такое огромное сооружение.

– Ох, тут работы непочатый край, - вздохнул я, аккуратно открывая ближайшую к нам дверь. Тут же от неё меня с грозным рыком оттёр Морозов с «прибором» в руке.

– Чисто!

Зашли в оклеенное той же пыльной плиткой огромное помещение, сплошь уставленное ящиками до потолка, причём совершенно одинаковыми, невысокими, но длинными.

– Давай глянем, - предложил я бригадиру, и мы найдя стопку поменьше, сняли верхний ящик.

Захар щёлкнул пружинными защёлками и поднял крышку. Трое новеньких МГ43, был у немцев такой пулемёт. У них был когда-то, а у нас есть на данный момент.

– Опять стволы? – скривился Портнов, заглядывая через наши головы. – Да что такое?

В последнем предложении уловил долю желчи и раздражения.

Не обращая на него внимания, скинули ещё пару ящиков. Затем ещё несколько выборочно.

Как и в первом, в них были лишь пулемёты. Полная комната этих долбанных пулемётов…

Вышли в потерну, прицелились к следующей двери. Те же ящики, та же маркировка на них. Скинули один из них, в них МГ34. И ничего более.

– Ну вот! – вновь вплеснул руками Андрюха. – Опять двадцать пять!

– Да не плачь ты! – психанул я, отчего то истеричные нотки Портнова завели меня не хуже какого ни будь борзого дебила, которые с неким постоянством задирали меня в барах. Видимо, печальное выражение моего лица способствовало, флегматичное и доверчивое. – Никто гарантий тебе не давал, что тут сокровища Али Бабы. Есть, отлично, нет, так нет. Ещё не всё и посмотрели, так что вытри сопли.

Андрюха вздрогнул, сверкнул глазами и видимо, вспомнив, что он начальник, приосанился.

– Не борзей, - глухо произнёс он и вышел из помещения. – Деловой больно…

– Так, тихо! – рявкнула Маркелова, до этого стоявшая опёршись о ближайший штабель и с каким-то заинтересованным взглядом наблюдавшая за нами. – Андрон, расслабься.

– Расслабишься тут! – раздалось снаружи более мягче.

Маркелова подошла ко мне вплотную, шепнула:

– А ты злюка, хорош ругаться.