Крик Ворона
Шрифт:
Шарлотта проносится мимо меня, громко лая. Чем дольше я стою, тем громче лай. Я уже собираюсь взять ее на руки, побежать наверх и запереться в своей комнате, когда раздается знакомый голос.
— Элоиза? Ты здесь?
Мое дыхание выравнивается. Не опасно. Ксавье.
Он приезжал раньше. Когда мама была жива и слишком больна, чтобы лечь в больницу, но после этого он редко приходил.
Я прячу пистолет в вазу с растениями в дверном проеме и открываю дверь. Он стоит в белой рубашке и брюках цвета хаки и улыбается своей очаровательной улыбкой. Его волосы теперь прямые. Такая прическа ему больше идет.
— Bonjour (с фр. Привет), доктор Леру. Какими судьбами?
— По поводу твоих долгов, — его улыбка заразительна. — У меня прекрасные новости.
Шарлотта переходит на бешеный лай, рык и рычание.
— Arrete (с фр. Перестань)! — я неловко улыбаюсь ему. — Прости. Обычно она не такая. Пожалуйста, заходи.
Когда Шарлотта не перестает лаять как сумасшедшая, я запираю ее снаружи. Она так долго жила со мной, что уже не терпит людей.
Я веду Ксавье в гостиную, мельком взглянув на него через плечо.
— Что там с моими долгами?
— Они будут выплачены сегодня.
Он снова улыбается, но на этот раз улыбка не достигает его глаз. Странно. Почему ему приходится притворяться улыбаться?
Я все еще должна больнице. Как могут быть оплачены мои долги? Уверена, что выгляжу чертовски растерянной, когда спрашиваю:
— Как?
— Твоей жизнью.
Я не успеваю среагировать, что-то твердое ударяет меня по затылку.
Мои ноги подкашиваются, и я падаю. Удар отдается во всем моем теле.
Я успеваю разглядеть гнусную ухмылку Ксавье, прежде чем мир становится черным.
Инстинкт не раз спасал мою задницу.
На этот раз он вопит о том, чтобы вернуться к Элоизе и больше никогда ее не покидать.
Пальцы в перчатках сжимают сцепление, и я увеличиваю скорость. Деревья проносятся мимо меня как в тумане. Мне плевать, что шины взорвутся. Я должен вернуться. Прямо сейчас, блядь.
Я даже не помню, что взял в продуктовом магазине. Наверное, весь гребаный магазин, судя по огромной сумке, закрепленной у меня на спине. Единственное, о чем я думал, – не предпринимать больше никаких ненужных поездок в город и нужно вернуться к Элоизе.
Тем более что она не отвечает на звонки. Я знаю, что она использует устройство только для выхода в интернет, и оно обычно лежит забытое, но, черт возьми, это ничуть не улучшает ситуацию.
Зачем я вообще уехал?
Я едва успеваю пересечь подъездную дорожку, как замечаю Чирио – прыгает и агрессивно лает у входной двери.
Моя кровь застывает.
Я отстегиваю сумку и спрыгиваю с мотоцикла, не успев как следует заглушить двигатель.
Здесь кто-то есть.
Я достаю пистолет, направляю его на вход и набираю единственный номер, который может помочь.
Призрак отвечает через минуту.
— Мне нужно подкрепление, — рявкаю я, все еще приближаясь к дому уверенными шагами. — Взамен я возьму контракт на Родос и отвлеку Аида.
— Договорились.
— И, Призрак?
— Да?
— Я оставляю тебе свое завещание. Если со мной что-нибудь случится, используй все мои сбережения, чтобы помочь Элоизе и обеспечить ее безопасность.
— Хорошо.
— Дай мне слово.
Единственное, что я знаю о Призраке, – он редко дает слово, но когда дает, то соблюдает его.
— Даю слово.
Вздох облегчения смешивается с приливом адреналина, когда я вешаю трубку.
Чирио продолжает безумно лаять, даже увидев меня.
Я бросаюсь в ее сторону.
— Что случилось?
— Я случился, — Шторм выходит из главного входа. На его белой рубашке видны брызги крови.
Мои мышцы напрягаются. Это же не... кровь Элоизы, верно? Не может быть.
Я не поверю в это.
Мои ноздри раздуваются, когда я навожу на него пистолет. Из всей «Нулевой команды» я не хотел встречаться со Штормом, но если он хоть пальцем тронет Элоизу, я вышибу ему мозги.
— Ты должен вернуться в Великобританию сегодня вечером, — он засовывает в рот сигарету и прикуривает ее, выглядя совершенно расслабленным, как будто мы говорим об обычном дне.
— Где она? — я иду вперед, целясь ему прямо в лоб.
— Не пора ли тебе собрать свои вещи? — его взгляд падает на испачканную рубашку, и он хмурится, словно только сейчас заметив кровь. — Ты должен вернуться. Приказ Аида.
— Нахуй Аида, — выкрикиваю я, стоя теперь так близко к нему, что чувствую запах дыма. — Скажи мне, где Элоиза. Что ты с ней сделал?
— Она спит, — его губы кривятся. — Пока что, — он снова хмурится на свою рубашку. Он всегда был чем-то вроде гермафоба (прим. пер. – человек озабоченный или даже одержимый чистотой, микробами и инфекционными заболеваниями). Это связано с теми несколькими годами, которые он провел в медицинской школе. Одержимость чистотой просто смешна, учитывая, что он постоянно имеет дело с кровью и убийствами.
— Что ты имеешь в виду, говоря «нахуй Аида»? — он выпускает облако дыма. Еще одна привычка, которая никак не вяжется с его гермафобской натурой. Он всегда был горой противоречий. — Ты действительно планируешь устроить бунт, как Призрак и другие пиздюки?
— Это значит, что я перестал быть собакой.
Мой взгляд скользит по сторонам, пытаясь увидеть Элоизу. Сомневаюсь, что он оставил ее в доме. Первое и самое обычное правило Шторма – уводить своих жертв подальше от любого знакомого места – особенно от дома, – чтобы они не могли узнать свое местоположение.
Я всегда могу убить его и поискать ее, но, зная, что он обожает взрывать всякое дерьмо, я не стану рисковать тем, что он прикрепил к ней бомбу.
— Я видел твой нетронутый тайник, но все равно не хотел в это верить, — его большой и средний пальцы ущипнули место между бровями. — Ты действительно следуешь по пятам за этой гнидой Призраком?
— Я не иду ни по чьим следам.
Я опускаю пистолет и контролирую дыхание. Если есть способ воззвать к нашему товариществу, которое мы поддерживали все эти годы, то я сделаю это. Он – жертва «Омеги», как и я. Мы прожили вместе несколько десятилетий. Это должно что-то значить.