Чтение онлайн

Мальчик несколько раз прошел мимо лавочки, надеясь, что девочка посмотрит на него, но она не отрывалась от книги. Интересно, что она с таким увлечением читает? Алеша наклонился, в надежде увидеть хоть край обложки, и упал. Он споткнулся о торчащий из травы острый камень, похожий на кварц, стекловидный, мутный и грязный.

Девочка вздохнула и подняла глаза.

— Семь раз, — сказала она.

— Что семь раз? — спросил Алеша, потирая ушибленное колено и не веря тому, что девочка с ним заговорила.

— Семь раз ты прошел мимо.

— Ты же не смотрела на меня! — воскликнул Алеша.

— А мне не надо смотреть, чтобы видеть, — опять вздохнула девочка.

Алеша подошел к лавочке:

— Можно, я сяду?..

— Садись уж, — кивнула девочка. — Ты же для этого ходил? Меня звать Виолетта.

«Ви-о-лет-та-а, — пропел про себя мальчик, — волшебное имя!»

— Можно, Вия.

«Тоже классно!»

— Алеша, — представился он. — А что ты читаешь?

— Пушкина. Я его стихи учу наизусть. Это так удобно: ты открываешь память, а не книгу, которой может не оказаться под руками. Ты читаешь, даже если не видишь буквы…

Он хотел спросить о том, что его беспокоило со вчерашнего дня: «Вия, почему у тебя такие необыкновенные глаза? Ты инопланетянка?», а спросил:

— Вия, а почему я тебя раньше здесь не видел?

— Мы недавно переехали в этот дом. Тут рядом школа-интернат для слепых детей…

— А причем здесь ты? — спросил мальчик, пугаясь своей догадки.

— Я не вижу.

— Но… как то есть?.. ты же ходишь… сама… не спотыкаешься… вон упавшую сумочку вчера подняла… — бестолково стал возражать Алеша, в то же время понимая, что слова девочки — чистая правда.

— Я не точно выразилась. Я не должна видеть, так врачи говорят. Я слепая. Это бывает у альбиносов. У некоторых отсутствует радужная оболочка в глазах.

— Ну, почему? — растерянно возразил Алеша. — У тебя лучшая в мире радужная оболочка… У тебя самые прекрасные в мире глаза — коралловые! — неожиданно для себя выпалил он.

Вия покачала головой:

— Нет, это просто кровеносные сосуды. У обычных людей их скрывает пигмент, а у меня пигмента нет.

— Но ты же видишь! — отказываясь верить очевидности, проговорил Алеша.

— Вижу, — согласилась девочка. — Но врачи не могут понять, как. Для них это загадка. Меня, — она грустно улыбнулась, — изучают… Это очень важно… для других людей. Ведь всякое случается. Говорят, с любым может случиться — потеря зрения, потеря глаз…

— А твои глаза совсем незрячие? — в мальчике проснулся жестокий интерес, ведь всегда интригуют тайны.

— Нет, я вижу свет, световые пятна, темнее, ярче, силуэты, совсем не различаю детали.

— А… как ты тогда читаешь?

— Не знаю. Я училась читать на больших буквах. Мама на листах ватмана тушью рисовала огромные «А» и «Б». А потом я стала видеть и обычные буквы. То есть… я их не вижу, я их чувствую.

— Таак, — протянул Алеша, — ну-ка, дай-ка мне книжку.

Он взял книгу, полистал и остановился на тридцатой странице.

— Вот, прочитай вслух! — протянул он открытую книгу девочке.

— Не, надо, — остановила она его, — следи! Страница тридцатая. Я помню чудное мгновенье: передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты…

У Вии голос был певучий, полный какой-то необыкновенной звонкой хрустальности. У Алеши открылся рот, но не столько от красоты звучания пушкинских строк, сколько от удивления.

— Ты как это увидела? Ведь это точно, а ты же даже в книгу не смотрела!

Девочка улыбнулась:

— Не знаю, как. Я вижу даже то, что на этой странице был загнут уголок.

— Невероятно! Даже я не вижу, не глядя в книгу. А когда ты идешь, ты тоже все видишь?

— Когда как… я и в книге не всегда вижу. Мне надо сосредоточиться. Если я иду одна, то чувствую все, а если с кем-то, расслабляюсь и не вижу. Особенно, если меня держат за руку.

Несколько дней Алешу наполняло чувство легкого, как теплый черемуховый ветер, счастья. Утром он выходил во двор и на лавочке видел читающую Виолетту. Он усаживался рядом и жадно смотрел на ее белое, как у снежной королевы лицо. И ему хотелось слушать ее полный ломкой хрустальности голос.

Они появились неожиданно: подошли с двух сторон, высокие, с обритыми головами, и от того кажущиеся еще шире.

— Я чо те говорил? — спросил Димон, ударяя и ударяя кулаком себе в ладонь, от чего раздавался звонкий шлепок. — Я говорил: не ходи рядом…

— Я не хожу рядом… — тихо проговорил Алеша, осознавая, что отвечает зря: его в любом случае будут бить.

И не понял, как оказался на земле, его тело скрючилось от боли.

— Не трогайте Алешу! — чисто прозвенел голос Виолетты.

Ее тонкий силуэт белел в синих сумерках.

— А, это красноглазая Джульетта идет на помощь своему Ромео? Обхохотаться можно! Внимание: сейчас они умрут в один день!

Голос Димона по-клоунски ломался. Алеша увидел, как он отвел назад ногу.

«Будет пинать», — вспыхнуло в голове, и мальчик, закрыв глаза, сжался. Но удара не последовало. Он услышал только невнятное разноголосое бормотание:

— Ты чего? Чего это с ней? Пойдемте! Черт с ними! Еще током шарахнет… Это ж реальный электрический скат!

Алеша боязливо разлепил глаза. Рядом склонилась Виолетта. По ней, как вода, стекало голубое свечение. Капли призрачного сияния падали на мальчика. Боли, как не бывало. Мальчику стало тепло и легко. Он сел, удивленно глядя на светящуюся девочку.

— Как ты это делаешь?

— Не знаю. Говорят, что у меня уникальное биополе. Когда я очень нервничаю, начинаю светиться…

— Это… опасно?

– Если злюсь, то опасно, если хочу помочь, то нет…

Утром на лавочке сидел Димон и лениво щелкал семечки, сплевывая под ноги шелуху. Увидев Алешу, он не спеша поднялся и пошел ему на встречу, протягивая руку.

— Привет! Угощайся…

Мальчик остолбенел. Это было совершенно невероятно: Димон, который был старше его на три года, перед которым трепетали все школьники их большой школы, сам угощал его, Алешу, семечками!

— Да, ты бери, не стесняйся, — глядя сверху вниз, проговорил Димон. — Ну, как ты? Не сильно я тебе вчера врезал?

— Да, так… Нормально… — тушуясь, ответил Алеша.

— Ну, и хорошо. Ты отличный парень, — одобрительно кивнул головой Димон. — Пойдем, посидим, перетрем. Тебя, кажется, Алешей зовут?