Чтение онлайн

– Я хочу сказать, что этот милицейский чиновник должен задуматься над своими поступками и, самое главное, побеспокоиться о своих детях...

Сразу после того, как прозвучала последняя фраза, микрофон в студии был отключен. Отари удивленно посмотрел на Голикова, затем перевел взгляд на операторов. Все они застыли в каком-то неестественном молчании, и на лицах их был написан откровенный страх.

Прошло две недели после той злополучной передачи, в которой Отари как бы невзначай обронил скандальную фразу о том, что начальнику московского РУОПа следует заботиться о своих детях.

Журналисты, почувствовав, что тут пахнет жареным, сразу начали раскручивать скандал. Практически все ведущие газеты опубликовали ряд статей, так называемые журналистские размышления, по поводу личности крестного отца московской мафии и его сенсационного вызова главному сыщику города.

Сам же Отари, как ни старался замять этот скандал, ничего сделать не мог. Он уже и сам жалел о том, что был так неосмотрителен, но предпринимать что-либо было уже поздно, поэтому оставалось лишь «кусать локти» от досады.

Журналистская же братия никак не хотела успокаиваться и продолжала муссировать эту тему, высказывая различные прогнозы и перспективы дальнейшего развития событий. Кто-то говорил о том, что в ближайшее время Отари будет арестован и уголовное дело на него сейчас спешно готовит московский РУОП, другие, наоборот, утверждали, что сейчас не время для ареста Отари, что Лубянка сама раскручивает столь одиозную личность и готовит на него весьма солидный компромат.

Так или иначе неделя для Отари выдалась беспокойной. Он не находил покоя даже в кругу близких и друзей, так как, о чем бы ни шел разговор изначально, в конце концов он сводился к обсуждению злосчастного интервью.

Друзья разделились на два лагеря. Одни осуждали Отари, не понимая, зачем нужно было так эпатировать публику и настраивать против себя начальника силового ведомства. Ведь даже ребенку ясно, что подобного начальник РУОПа не простит и в ближайшее время Отари должен ждать ответной реакции. А уж в чем она будет выражаться – известно лишь самому начальнику.

Были люди, которые предлагали Отари срочно выехать за границу и переждать там некоторое время, пока здесь улягутся страсти.

Сам же Отари такую возможность категорически отвергал. Напротив, он старался как можно чаще встречаться с прессой, давать интервью, в которых пытался оправдаться, убедить общественность в том, что смысл его фразы был совсем другим, нежели всем показалось, что ни о каких угрозах в адрес начальника РУОПа не могло быть и речи.

Само собой, Отари отменил все указания, данные им Антону, по поводу проработки варианта с похищением детей Ушакова.

Прошло еще какое-то время, и скандал потихоньку стал затухать. Однако отголоски произошедшего дошли до Отари через две недели, когда он был приглашен на одно из торжественных собраний.

Однажды в офис Отари позвонил генерал Богданович.

– Я хочу тебя пригласить на торжественное собрание по поводу празднования 23 февраля, – после краткого приветствия сказал генерал.

– Я даже не знаю, как быть, – задумчиво ответил Отари. – У меня намечены кое-какие дела и...

– Ничего, бросай все и приезжай к нам, в клуб... Тебе, я думаю, нужно помириться с твоим главным оппонентом.

Отари понял, что Богданович имеет в виду начальника московского РУОПа. Вполне естественно, что Ушаков будет принимать участие в торжестве.

– А что, есть такая возможность? – переспросил Отари.

– Приезжай. Пропуск тебя ждет внизу. Я тоже буду там.

Отари положил трубку и погрузился в раздумья. «Что же происходит? Может быть, начальник РУОПа сам решил пойти с ним на мировую? Или это генерал Богданович хочет примирить две враждующих стороны, так как такое положение дел ему, мягко сказать, невыгодно?»

В любом случае Отари решил, что такой возможности упускать нельзя. В конце концов, конфликт со столь влиятельным человеком ему не нужен, и если есть возможность помириться с ним, а еще лучше – получить в его лице союзника, то нужно сделать все, чтобы этого добиться. Такой поворот дел стал бы для Отари большой удачей.

Вскоре Отари уже ехал по заснеженным улицам Москвы. Его путь лежал в сторону Лубянки, где недалеко от главного здания бывшего КГБ находился клуб, принадлежащий Главному управлению Министерства внутренних дел Москвы.

Отношения Отари с правоохранительными органами являли собой отдельную главу в книге его жизни. К середине девяностых годов Отари уже имел огромные связи среди генералов различных спецслужб. В его записной книжке можно было отыскать телефоны многих высокопоставленных чиновников в погонах.

Отари вообще был мастак в приобретении различных связей и в завязывании нужных знакомств. Происходило это обычно на всевозможных презентациях и торжественных собраниях, которые Отари очень любил посещать.

Любимыми праздниками, как ни странно, у него был День работников милиции, 10 ноября, и День чекиста, 19 декабря. Торжественные мероприятия, приуроченные к этим праздникам, Отари посещал очень охотно. Именно там он и знакомился с нужными ему людьми, создавал, так сказать, свой «банк данных», состоящий из представителей генералитета московской милиции и спецслужб.

Приобретая подобные связи, Отари полагал, что тем самым он способствует своему продвижению к вершине политической власти, что еще немного, и он сам будет играть одну из главенствующих ролей в политической жизни России.

Через несколько минут Отари уже был на месте. Но здесь у него сразу же возникли проблемы с парковкой. Дело в том, что часть улицы, прилегающей к клубу ГУВД, была сплошь заставлена машинами, немалую часть которых составляли черные «Волги», на многих из которых красовались синие «мигалки». Номера практически всех машин начинались с двух, а то и с трех нулей, что говорило о том, что эти машины принадлежали служащим либо Министерства внутренних дел, либо ГУВД. Многие авто отличались тонированными стеклами, через которые невозможно было разглядеть, кто сидит внутри.

Отари долго пытался пристроить свою машину в ряд служебных авто, но все его попытки оказались безуспешными. В конце концов он свернул в ближайший Большой Кисельный переулок. Тут находилось Управление ФСБ по Москве и Московской области. Отари эта контора была известна не понаслышке. Припаркованных машин здесь было поменьше. Отари поставил свою машину и вышел, на ходу поправляя одежду.

Как и обещал генерал Богданович, пропуск в клуб дожидался его внизу у дежурного. Вскоре он уже поднимался по широкой лестнице, отделанной светлым орехом, в актовый зал клуба, находящийся на втором этаже здания.