Чтение онлайн

Тем временем охрана Сулика, оглядевшись на местности, стала потихоньку выбираться из тачки. Двое «чехов» осмотрели все подступы к подъезду и сам подъезд. Вероятно убедившись, что все спокойно, один из них крикнул что-то с четвертого этажа. Затем, минут через пять, к дому медленно подъехал ярко-красный «мерс». Из него вышел чеченец очень высокого роста с резкими, неприятными чертами лица. Одет он был в дорогой, прекрасно сидевший на нем костюм. Видать, в машине было тепло, так как Сулик был без верхней одежды. На длинных пальцах чеченца поблескивало несколько золотых колец. Меня всегда удивляло пристрастие мужиков этой национальности к золоту. Наши братки, считавшие своим долгом носить на шее цепочку в палец толщиной и печатку граммов на двадцать, не могли идти ни в какое сравнение с буквально обвешанными золотом чеченцами. Сулик не был исключением из правил. Следом за ним из машины выпрыгнула молоденькая девушка с ярко-рыжей, практически огненной шевелюрой. Вместе с Суликом они двинулись ко входу в подъезд.

Вот тогда Славик, медленно приоткрыв окно, нацелил автомат и дал очередь... Сулик не успел выхватить пистолет, который, по всей видимости, был у него за пазухой. Охранники, находившиеся в «Форде», выскочили и стали стрелять в ответ, но тут на них обрушился град автоматных очередей – мы с Вадимом и остальными ребятами приняли участие во всеобщем веселье. Наконец Славка убрал автомат и скомандовал: «Трогай!» Наша машина рванула в темноту переулка. Нас провожали все удалявшиеся выстрелы. Преследовать, однако, нас не стали.

Главная задача была выполнена – Сулик мертв. Я четко видел в оптический прицел, как из его головы текла струйка крови, собираясь в алую лужицу. Следовательно, Сильвестру можно докладывать, что операция прошла удачно.

Иваныч был очень доволен результатом акции. Всех участников он отблагодарил. Каждому из побывавших на этом задании была выплачена премия – от 5 до 10 тысяч долларов.

Я к тому же получил пару недель отпуска. Через два дня мы с Веркой полетели отдыхать в Прибалтику. Я все больше привязывался к ней. Она, по-моему, также была ко мне неравнодушна. За время совместного отдыха мы настолько привыкли к обществу друг друга, что было очень грустно вновь расставаться по возвращении домой. Однако проблемы оставались прежними – пока я не обзаведусь собственным жилищем, нам с Веркой придется встречаться время от времени, по выходным.

За то время, пока я прохлаждался в чопорной Прибалтике, в столице события разворачивались достаточно бурно. Была попытка покушения на Хозу. Ребята в его отсутствие подъехали к ресторану, где он постоянно тусовался в последнее время, и открыли шквальный огонь. Но вскоре выяснилось, что Хоза из ресторана свалил за час до этого. Там в это время отдыхали какие-то азербайджанцы. Это был полный прокол. Ребята быстро ретировались.

Параллельно с событиями в Москве в самой Чеченской Республике произошло обострение гражданской войны. Один из лидеров чеченского клана, действующий в Москве, Рустам, срочно выехал на подмогу генералу Дудаеву. Говорили, что ему там дали высокое звание и высокую должность, так как он привез большое количество денег и много людей. Может быть, он посчитал, что безопасней находиться в родной Чечне, чем в Москве, а может быть, просто взяли верх патриотические чувства.

К концу 1993 года произошло еще одно крайне неприятное для меня событие. В один из дней конца декабря я получил выходной. Мы с Вадимом решили отправиться по автомагазинам. Вадим хотел купить зимнюю резину для своей новенькой «БМВ», а я решил составить ему компанию. Посетив несколько магазинов, мы оказались на площади Коммуны, в магазине, торгующем импортными запчастями. Мы долго ходили по залам, присматривали различные причиндалы к автомобилям, как вдруг заметили двух темных пацанов, стоящих у одной из витрин и внимательно ее изучавших.

Когда мы оказались в соседнем зале, Вадик тихо сказал:

– Послушай, Саша, тебе не кажется, что эти чеченцы нас узнали?

– Да вряд ли... Мало ли чеченцев в Москве! Думаешь, нас все знают? – ответил я.

Об этом случае мы практически сразу же забыли, так как, когда покидали магазин, чеченцев в нем уже не было. Купив покрышки, погрузив их в багажник автомобиля, мы поехали по Трифоновской улице, решив заехать в небольшой ресторанчик пообедать.

Короткий путь к тому ресторанчику лежал через Институтский переулок. Это была маленькая, узкая улочка, безлюдная даже среди белого дня. Здесь-то нас и нагнал ярко-розовый «Опель», при этом резко подрезав. Вадим выругался и вдавил педаль тормоза.

– Ну сейчас я этим лохам рога поотшибаю! – сказал он и хотел уже было выйти из машины, как вдруг неожиданно дверцы «Опеля» раскрылись и оттуда выскочили те самые чеченцы, которых мы видели в магазине. В руках у них были пистолеты, из которых они тотчас начали стрелять. Вадим успел крикнуть:

– Ложись!

Я быстро скатился вниз, под сиденье. Вадим снова крикнул:

– Там, в колонках, «ствол» лежит! Доставай!

Я рванул колонку, вмонтированную в правую дверь. Колонка тут же отлетела. Там на резинках был прикреплен пистолет. Тем временем Вадим уже стрелял по чеченцам из своего «ТТ». Я тоже начал палить. Кого-то из «чехов» мы зацепили – один из них продолжал стрелять, а другой пытался оттащить в сторону своего раненого товарища.

– Пошли! – крикнул мне Вадим.

Мы быстро выскочили из машины и начали прижимать чеченцев к стене. У того, что тащил раненого, не было никакого выхода, как только бросить своего товарища, что он и сделал. Подбежав к машине, «чехи» рванули вперед.

Мы с Вадимом приблизились к раненому чеченцу. Тому было на вид лет двадцать. Пуля попала ему в живот. Двумя руками зажимая рану, он что-то лепетал на своем языке. Вероятно, ему было очень больно.

– Гады, гады, зачем стреляли? Убей меня, убей меня! – говорил он, не в силах терпеть мучения.

Естественно, выполнять его последнюю волю никто из нас не захотел.

– Все равно вашему Сильвестру не жить! Аллахом клянусь! Все приговорили Сильвестра! Не жить ему на земле! Вот увидите – скоро его не будет! – продолжал вопить неугомонный чеченец. – Убейте меня, гады!

Вадик махнул рукой.

– Пошли! Шакалу шакалья смерть!

Мы сели в машину и быстро поехали прочь. Надо было скорее сматываться, так как с минуты на минуту могла подоспеть наша доблестная милиция.

По пути домой я не выдержал и задал Вадиму беспокоивший меня вопрос:

– Как ты думаешь, неужели они и вправду приговорили Сильвестра?

– А ты что, сомневаешься в этом? – ответил Вадим. – Вопросов нет. Все мы приговоренные в этой жизни. Только неизвестно, кто раньше в землю ляжет, – философски добавил он.

Я и сам прекрасно понимал, что чеченцы не простят убийств ни Сильвестру, ни нам с Вадимом. От таких мыслей мне стало не по себе – умирать молодым не входило в мои планы.

После этого инцидента в Орехове прозвучали еще несколько выстрелов. Некоторые бригады чеченцев покинули район. Казалось, Сильвестр выиграл эту войну, но на самом деле все практически оставалось на своих местах.

Весь 1993 год сопровождался постоянными стычками и перестрелками с чеченцами, однако к концу года все стихло. В ходе этой войны погибли несколько серьезных криминальных авторитетов Москвы, интересы которых каким-то образом пересекались с ореховской братвой. Было вполне очевидно, что такой беспредел бесконечно продолжаться не может, хотя бы потому, что он был невыгоден криминальному миру столицы, причем как славянским группировкам, так и чеченцам, которые были заинтересованы в пусть не совсем законном, но прибыльном бизнесе, а не в боевых действиях, уносящих жизни товарищей и союзников.