Чтение онлайн

Закончив процедуру, он вышел. Догнал Николая. Неожиданно Николай остановился и обратился к Глебу:

– Ты что, парень, думаешь, я такие деньги только на свой карман заказываю? Нет, я всем башляю, – перешел на блатной язык Николай. – Этому дай, тому дай, чтобы не глядел, а тому – чтобы вопросов не задавал. У меня кроха остается.

– Да ладно, мне-то что! – махнул рукой Глеб.

– Короче, через три дня я тебе позвоню, приходи, сделаю все бесплатно. И еще – ты мне ничего не должен.

– Я же треху тебе должен! – обалдел Глеб.

– Все, забудь! Прощаю, амнистия вышла! – улыбнулся Николай.

Глеб понял, что Цируль провел с тюремщиком беседу и Николай уже не будет брать такие деньги.

Вскоре они спустились по коридору и прошли к выходу. Контролер, которая забрала у Глеба водительское удостоверение и выдала взамен жетончик, сидела на своем месте. Глеб протянул ей жетон и хотел взять свой документ, как вдруг со стороны коридора услышал крик:

– Одну минуточку!

Глеб обернулся. Он увидел, как к нему шли мужчины. Конечно, это были оперативники, никакого сомнения в этом не было. Они шли и улыбались. Глеб стоял как вкопанный. Тем временем контролер протянула ему водительское удостоверение. Глеб взял его, но продолжал стоять на месте.

Оперативники подошли к контролеру, каждый из них тоже протянул ей по жетончику. Та выдала им взамен красные книжечки. На одной Глеб увидел надпись «Московский уголовный розыск». Один из оперативников посмотрел на Глеба.

– Ты чего тут стоишь, уважаемый? – спросил он. – У тебя что, к нам какие-то вопросы есть?

– Вы же сами сказали, чтоб подождал, – удивился Глеб.

– Мы сказали, чтобы подождали дверь закрывать. А ты что хотел?

– Да я ничего не хотел, – сказал Глеб.

– Погоди, – сказал один оперативник и обратился к другому. – Смотри, Коля, я это лицо где-то уже видел. Слушай, по-моему, на нем «сторожок» висит.

– Да ладно тебе, – улыбнулся второй оперативник, – тебе все время мерещится, что все в розыск идут! Отдыхай, парень! – улыбнулся он.

Все молча спустились по ступенькам. Ноги Глеба были словно ватные. Он чувствовал, что лицо его горит. Дошел до дворика. Там, сев в машину, быстро вытащил записку, развернул ее и спрятал в укромное место в машине. Затем, отъехав несколько метров, остановился и подошел к телефону-автомату. Быстро набрал номер Болта.

– Болт, это Глеб говорит, – представился он коротко. – Давай срочно на стрелку, для тебя весточка есть! – Он специально говорил таким грозным тоном, как бы сохраняя интонации Паши Цируля. Он уже знал, как строить разговор с Болтом – жестко. Как они могли, эти мерзавцы, скрыть, что Ястреб знал, куда вывезли деньги! Болт, его кент, молчал! Ничего, он сейчас разберется с ними!

Встреча с Болтом произошла в тот же день, под вечер. Глеб сначала показал ему записку Цируля. Болт, прочитав ее, побледнел. Затем Глеб, следуя инструкциям Цируля, жестко наехал на Болта. Записка Цируля сделала свое дело. Болт сразу стал дрожать и в свое оправдание говорил:

– Я ни при чем, все Ястреб мутил! Все Ястреб делал! С него и спрашивайте. Я что? Я так, человек подневольный!

– Ладно, все, – сказал Глеб, – с тобой мне базарить больше нет времени. Когда будешь встречаться с прокурором?

– Я позвоню тебе сразу же, стрелку забьем моментально! – ответил Болт.

– Мне Цируль велел, чтоб я сам на стрелке присутствовал.

– Базара нет, братан! – ответил Болт. – Конечно, он будет против, но ничего, никуда не денется! Он обещал, а уже все сроки прошли.

– Разговор должен быть серьезный, я сам с ним толковать буду, – закончил резко Глеб.

– Хорошо, хорошо, – закивал Болт, – все будет сделано! Я тебе сообщу, когда встреча будет, на мобильник позвоню. Ладно, братан?

Глеб на прощание кивнул ему.

Однако в течение двух дней Болт не звонил. Через два дня, когда до окончания назначенного Глебу срока остался один день, к вечеру Болт позвонил и сказал:

– Глеб, на завтра настраивайся. Стрелка завтра будет.

«Завтра – конец срока!» – с ужасом подумал Глеб.

– Нет, давай сегодня! – ответил он.

– Глеб, братишка, дорогой, ничего не могу сделать! Не от меня это исходит, он назначает! Он банкует, – ответил Болт.

Глеб стал набирать телефон Макара, чтобы попросить его об отсрочке хотя бы на один день. Однако телефон Макара молчал. Только голос девушки из телефонной компании повторял: «Набранный вами номер находится вне зоны действия связи. Попробуйте позвонить позднее».

Глеб начал волноваться. Что же получается? Завтра у него последний день, и завтра же назначена встреча с сотрудником Генпрокуратуры, который взялся быть посредником в освобождении Паши Цируля. Завтра все может быть решено. А вдруг вечером придут и шлепнут его? Нет, Глебу все же казалось, что на это они пойти не могут. Но, с другой стороны, Макар очень изменился, он не может блефовать.

И потом, при последней встрече в Мытищах с Рыжим чувствовалось, что у Макара появились задатки лидера группировки и теперь Глеб ему, конечно, не нужен. А может, это просто предлог? Он отлично знает, что Глеб к сроку не успеет разобраться, и у него есть хорошие оправдания перед братвой для ликвидации Глеба.

«Глеб виновен в потере общаковских бабок», – скажет потом Макар.

Думая на эту тему, Глеб просидел почти целый вечер. Неожиданно зазвонил телефон.

– Алло!

Какой-то незнакомый взволнованный голос говорил:

– Глеб, надо срочно встретиться! Тут такие дела!

– Кто это, кто это? – спрашивал Глеб. Но человек, видимо, его не слышал.

– Надо встретиться срочно! Ты где? Я сейчас приеду!

«По-моему, это голос Антона», – подумал Глеб.

– Антон, ты, что ли? – переспросил Глеб.

– Я, я, Глеб! Тут такие дела!

Глеб назвал свой адрес. «А вдруг они приедут сейчас меня валить? – запоздало подумал он. – Но срок-то заканчивается завтра».

Глеб вышел на балкон, там у него лежал пистолет. Он быстро достал оружие и стал думать, как ему удобнее сесть при разговоре, если с Антоном приедет Макар, и как удобнее стрелять, если что. Но подходящего места он так и не нашел. Не сидя же за столом встречать гостей!

Тогда он решил выйти на улицу. Он остановился у подъезда. Там стояла его машина, вернее, «Мерседес», который они изъяли у Рыжего. Стекла были тонированные, и через них совершенно не было видно, находится ли кто внутри. Глебу пришла в голову хорошая мысль.