Чтение онлайн

— Гражданин Багджа, имеете ли вы разрешение на хранение и ношение изъятого у вас пистолета?

— Я его только что нашел! — с ненавистью в голосе выкрикнул тот. — У меня в кармане лежит заявление, согласно которому я в данный момент ехал сдавать пистолет в полицию. Достаньте из кармана и прочтите. На основании чего меня задержали? Это нарушение моих конституционных прав и свобод! Как вы смеете преступать закон?!

При этих словах студенты, с трудом удержавшись, чтобы не рассмеяться — кто бы тут еще рассусоливал о законности?! — переглянулись с ироничными улыбками. Гуров спокойно дождался конца тирады и обернулся к парням:

— Граждане понятые! Сейчас в вашем присутствии наши эксперты-криминалисты снимут с данного пистолета марки «ПМ» — «пистолет Макарова» отпечатки пальцев, в том числе и с обоймы, и с каждого патрона. Если пистолет гражданином Багджой, как он утверждает, и в самом деле только что был найден, там его отпечатков оказаться не должно. Кроме того, прошу вас быть свидетелями того безусловного факта, что данный человек, будучи виновным в только что случившемся ДТП, пытался оказать на водителя пострадавшей машины психологическое давление угрозами и оскорблениями, а также намеревался применить по отношению к нему свое оружие.

— А чем вы все это докажете? — скрежеща зубами при виде того, как двое гаишников начали замерять рулеткой тормозной след его машины, а эксперт-криминалист, достав из пистолета обойму, начал снимать с нее отпечатки пальцев, проорал Бройлер.

— С самого начала все, что здесь происходило, фиксировалось на видео, — все тем же железным тоном пояснил Лев. — На это есть соответствующее согласие прокуратуры. Так что ни выпендриваться, ни кликушествовать смысла нет. А суду данная запись показана будет обязательно. Я думаю, при назначении срока наказания он обязательно учтет ваши оскорбительные, хамские выпады в адрес сотрудников полиции. Уже сейчас могу сказать, что только за незаконно приобретенное оружие вы можете получить до пяти лет лишения свободы. А если учесть и что-то иное, то… Долго вам сидеть придется!

Багджа сразу же скис и обмяк. Он некоторое время молчал, после чего вновь подал голос:

— Я требую своего адвоката! Без него не буду ни отвечать, ни чего-либо подписывать.

— Да требуйте на здоровье… — сделав знак вышедшему из-за машин видеооператору, усмехнулся Гуров. — Мы вас ни о чем спрашивать и не будем. Вы нам сами все расскажете. Причем очень охотно.

Взглянув на видеооператора, прекратившего съемку, Бройлер, как видно, о чем-то начал догадываться.

— Что вы задумали? — впиваясь взглядом в Льва, уже встревоженно спросил он. — Хотите сунуть в «пресс-хату»?

Не удостаивая его даже взглядом, Лев лишь отрицательно качнул головой. В этот момент послышался голос криминалиста, успевшего проверить дактилоскопический материал на портативном сканере:

— Вниманию понятых! Предварительным исследованием установлена с точностью до девяноста девяти процентов тождественность отпечатков пальцев гражданина Багджи на рукояти пистолета, на обойме и гильзах патронов. Это подтверждает, что пистолет принадлежит данному гражданину.

— Что и требовалось доказать… — заключил Гуров, мельком взглянув на окончательно деморализованного Бройлера. — Ну, все, я отбываю. Заканчивайте с протоколом, этого деятеля — в СИЗО, пусть сидит, думает там о своем будущем. А оно у него незавидное. Очень незавидное!

Увидев, что он уходит, Багджа затравленно огляделся и, заикаясь, спросил:

— Постойте, гражданин начальник! Чего вы хотите?

— Нужна правда, и только — правда, — оглянувшись, невозмутимо произнес Лев.

— Мы могли бы поговорить один на один? — видимо, приняв какое-то решение, попросил Бройлер.

— Разумеется! Через полчаса-час обязательно побеседуем в СИЗО, — бросил на ходу Гуров, направляясь к машине. 

Их разговор состоялся в помещении, знакомом очень многим из тех, кто оказался в СИЗО, будучи задержанным по подозрению в совершении чего-то очень опасного, далеко выходящего за рамки законов. Здесь на окнах были толстые решетки и привинченные к полу стол и стулья. Уже окончательно деморализованный Бройлер угрюмо взирал на стены и потолок. Легко и просто было духариться, заведомо зная, что тебя и «отмажут», и откупят. А вот теперь, оказавшись в руках тех, кто безразличен к «баблу», кто самым серьезным образом намерен исполнить закон, корчить из себя нечто крутое как-то уже и не хотелось. Отчего-то постоянно ныло в низу живота, предательски подрагивали руки, ноги делались слабыми и неуверенными.

Попросив конвой удалиться, Гуров окинул задержанного внимательным взглядом. Глядя в пол, тот угрюмо молчал.

— Ну, что, давайте побеседуем, — спокойно, даже как-то буднично предложил Лев. — Начнем с ваших биографических данных — фамилия, имя, отчество, место и год рождения.

Не поднимая головы, Багджа говорил сдавленно и неохотно. Отвечая на дальнейшие вопросы, он рассказал, что после второй своей отсидки решил «окопаться» в столице. Здесь было много земляков. Правда, большинство ему обрадовалось не очень. Работать на производстве или хотя бы организовать свое дело Бройлер не желал. А жить хотелось широко и «красиво». И вот тут-то грабителю-неудачнику наконец-то улыбнулась бандитская фортуна — он встретил Шашлычника, который сам себя предпочитал называть Великим Наставником.

— Вот с этого места — поподробнее, — сказал Лев, остановив это монотонное повествование. — Меня интересует, что собой представляет его группировка и почему у нее такое название.

Повздыхав, задержанный сообщил, что «Звезда истины» — это не какая-нибудь там вульгарная бандитская шайка, а особое эзотерическое вероучение, созданное Великим Наставником.

— Он тоже в своей жизни прошел через многое, тоже немало лет провел за решеткой по ложным обвинениям, — впервые за все время разговора взглянув на Гурова, с некоторой даже напыщенностью произнес Багджа. — И тогда он поехал на Алтай, нашел там Учителя, который посвятил его в тайны мира и на священной горе, именуемой Уч-Сумер, ввел в число посвященных, достойных тайн Шамбалы. И теперь Великий Наставник намеревается воздвигнуть храм «Звезды истины». Но ему специально мешают очень многие — и власти, и соседнее население. Они неправильно понимают его мысли и дела… — Поймав ироничный взгляд Гурова, Бройлер осекся и замолчал.

— Послушайте, гражданин Багджа, вы сами-то верите в то, что говорите? — пожал плечами Лев. — Я что-то никак не пойму — вас как будто подменили. У «Джомолунгмы» был обычный, отмороженный урка, а здесь — прямо проповедник каких-нибудь баптистов-иеговистов. Ну, ладно… То есть, как я понял, вы состоите в некой общине религиозного толка, но с явным криминальным уклоном. Верно?

— Криминальный уклон — это понятие относительное, — снова повесив голову, буркнул задержанный. — По законам государства он, может быть, и криминальный, а по учению «Звезды истины» — соответствующий законам природы.

— Ну, пока давайте отставим эту вашу «Звезду» и поговорим о вещах куда более прозаических, — коротко отмахнулся Гуров. — Что вы можете сказать о смерти неких Бакалавра, Хрысанина и Любавского? Вы же их знали?

— Так, совсем немного знал… — поколебавшись, неохотно ответил Бройлер. — А что говорить об их смерти? Все рано или поздно умирают.

— Так, а что вы знаете о предпринимателе Перлинове? Как вы думаете, где он сейчас может быть?

— Эту фамилию слышу впервые, — с вполне искренним недоумением сказал тот, мотая головой и пожимая плечами. — Так что где он может быть — я не знаю.

— Может, хватит финтить? — строго нахмурился Лев. — Что мы все в кошки-мышки играем? Если есть желание, как говорится, «пойти в несознанку» — да на здоровье. Это не мне в убыток, а кое-кому другому. И этот кое-кто зря валяет дурака. Зря! Меня интересует, кто и за что убил этих троих людей и что случилось с Евгением Перлиновым. Вам ясно?

Багджа провел по лицу ладонями рук, скованных наручниками, и убедительно помотал головой:

— Об убийстве я ничего не знаю. Лично я никого из них не трогал. Перлинова никогда в жизни не видел. И вообще, где мой адвокат?