Чтение онлайн

На свете был только один человек, который, возможно, мог Ларису понять: ее единственная подруга… Да, все эти годы они виделись редко, во время Женькиных визитов, которые Вера явно не одобряла, хотя ключ от своей комнаты давала им беззвучно, сама хозяйка, разумеется, отсутствовала. Изредка они виделись в кафе — под присмотром суринского охранника, при котором откровенно о своих делах Лариса рассказывать подруге не могла.

Всего один-единственный раз Вера выбралась, во время очередного отъезда Сурина, к Ларе за город. Белокаменный дворец произвел на нее убийственное во всех отношениях впечатление: это была даже не столько зависть, сколько злость на собственную неудачливость, на то, что ей уже давно третий десяток, а шансов изловить богатого мужа так и не появилось. Конечно, ничего этого вслух она не произнесла, но Лариса ведь не такая дурочка, чтобы не понять. Тем более что с тех пор Вера всякий раз категорически отказывалась приезжать к ней в гости, даже если время у нее на самом деле было. Ах, если бы Вера знала до конца, что происходит с супругой Сурина! Лариса не сомневалась: подруга не только перестанет ей завидовать, но пожалеет ее… Возможно, вместе они и нашли бы какой-нибудь выход. Главное — было бы покончено с ужасным одиночеством, которое Сурина чувствовала все острее, несмотря на заботливого, как и прежде, мужа.

Заботы Вадима, к которым она по-своему привыкла, только ухудшали дело: иногда Ларисе было просто стыдно смотреть мужу в глаза при мысли, что она его обманывает.

В ее отношениях с Лопухиным со временем страха становилось все больше и больше, особенно когда он заговаривал о «своем деле», наводя Ларису на мысль о сектантах. В какой-то момент она перестала спрашивать Евгения, сколько же еще должен длиться, с его точки зрения, ее брак по расчету. Потом перестала об этом думать, отдавшись течению времени и судьбы. В этот период их брака с Суриным и редких свиданий с Лопухиным Лариса вообще потеряла способность к сильным чувствам: даже Нину ненавидеть по-настоящему и то не могла. И когда Вадим, видимо обративший внимание на ее почти болезненную вялость, заявил, что нынешний день рождения супруги намерен отметить на широкую ногу, большим приемом, согласилась тоже исключительно от равнодушия.

— Можешь пригласить наконец свою таинственную подругу, — хохотнул он.

— Вряд ли она придет, — пожала плечами Лариса. — Попробую, конечно! Надо же вас и правда хоть когда-нибудь познакомить…

Вопреки ее предположениям, Вера на этот раз неожиданно согласилась. Она переживала очередной разрыв с бросившим ее любовником и обрадовалась возможности потусоваться среди богатых мужиков: вдруг да удастся кого-то подцепить из стоящих? До сих пор на свои приемы Лариса ее не приглашала, да и приемы-то в последние два года стали явлением в их доме редким.

И согласию подруги, и вероятной возможности наконец-то поговорить с ней без чужих ушей, утащив в разгар веселья в одну из многочисленных пустующих комнат особняка, Лариса обрадовалась настолько, что даже по-настоящему оживилась в процессе подготовки дня рождения. И в шоп-тур отправилась с удовольствием, тем более что имиджмейкерша уже давно в таких ситуациях отсутствовала. И изумрудный сет, подаренный мужем, привел ее в восторг. Хоть и говорят, что заранее дарить подарки на день рождения — дурная примета, а как, спрашивается, подберешь платье и туфли, если заранее не знаешь, каковы будут украшения?

Лариса немного волновалась, будет ли ее Верочка соответствовать остальной приглашенной публике. У нее было весьма смутное, исключительно со слов подруги, представление о среде, в которой та теперь вращалась. Сводилось оно в целом к тому, что среда эта была довольно хамской, чтобы не сказать пошлой. А Сурин пошлости и вульгарности не выносил… Лара даже предложила Вере поучаствовать с ней в предпраздничном шоп-туре, чтобы самолично проследить за ее будущим туалетом. Но Вера в ответ только рассмеялась, сказав, что все, что нужно, у нее есть, а чего нет, возьмет на фирме.

И, слава богу, не подвела! Выглядела она просто чудо, как здорово! И тут же напомнила Ларисе юную Брижит Бардо в старом фильме «Дни любви», который она недавно посмотрела от нечего делать, обнаружив его в мужниной видеотеке: Вадим обожал старые зарубежные фильмы с сентиментальными сюжетами.

На Вере было маленькое черное вечернее платье на бретельках, скорее открывающее ее роскошную грудь, чем прикрывающее. Из украшений она выбрала узкое, как змейка, бриллиантовое ожерелье-цепочку, такие же серьги и еще по два крошечных бриллиантика посверкивали на ее черных лайковых шпильках и на изящной сумочке к ним… Густые золотистые волосы, собранные мягкими волнами в высокую прическу и открывавшие все еще свежую тонкую шею, довершали образ а-ля Брижит… При виде подруги Лариса просто ахнула от восторга. И не она одна!

Вера немного опоздала, и, когда вошла в гостиную, все остальные гости были уже в сборе. К белокурой красотке немедленно потянулись со всех сторон взгляды: злые и завистливые женские, восхищенные и заинтересованные — мужские…

— Ага! Так, значит, вы и есть та самая таинственная подруга моей жены, которую она от меня так тщательно прятала? — Вадим оказался рядом с ними раньше, чем Лариса начала искать его глазами среди гостей, чтобы познакомить. — Ну теперь мне по крайней мере ясно, почему она вас прятала, — продолжал он расточать любезности гостье, чем немало удивил жену. И обрадовал тоже — слава богу, Вера ему понравилась!

Как раз в этот момент метрдотель, которого специально нанимали для таких приемов, объявил, что гостей приглашают к праздничному столу. Притихшая было с появлением Веры толпа зашевелилась, рядом с Суриной неизвестно откуда очутился приятель и заместитель ее мужа Голдин и, почтительно изогнувшись, испросил разрешения удостоиться чести отвести виновницу торжества к столу.

Лариса Илью Семеновича не любила, но отказать ему не позволяла вежливость, и, натянуто улыбнувшись, она просто кивнула.

Ее подругу к праздничному столу повел, как она успела заметить, сам Вадим.

Едва глянув на Тамару Григорьевну Дроздову, Володя понял, от кого Сурина унаследовала красоту.

В свои пятьдесят шесть лет Ларисина мать выглядела на сорок, умудрившись не потерять ни почти девичьей стройности фигуры, ни молодого блеска больших синих глаз. Только волосы, в отличие от дочери, она стригла коротко и были они, пожалуй, слишком черными для того, чтобы цвет выглядел естественным.

Яковлеву даже не пришлось в момент, когда женщина открыла ему двери, доставать свое удостоверение — Тамара Григорьевна оказалась на редкость доверчивой дамой. Услышав, что он из Москвы, она приветливо улыбнулась и распахнула двери пошире:

— Неужели от Ларочки? Проходите, пожалуйста, только не пугайтесь, у меня беспорядок: Настя, моя домработница, гриппует… Как там мой Ларусик?

Таким образом, Дроздова буквально на ходу сочинила за Володю вполне подходящую к случаю легенду, при этом ему самому и слова не пришлось сказать — если, конечно, не считать единственной фразы: «Здравствуйте, я к вам из Москвы…»

Войдя вслед за хозяйкой в просторную гостиную, обставленную не самой новой, но вполне приличной мебелью, Яковлев сел на предложенный хозяйкой полумягкий стул возле стоявшего посреди комнаты темного полированного стола, решив пока не прерывать говорунью, кажется и не ожидавшую от него никаких пояснений внезапному визиту.

— Ларочку, вероятно, интересует, получила ли я деньги? Передайте ей, что все в порядке, а не позвонила потому, что мне эти негодяи отключили междугородную связь… Настя заболела и не заплатила вовремя, представляете? Хотя Женечка ей, вероятно, уже успел сказать, он уехал позавчера, значит… Значит, сегодня утром должен быть уже в Москве! Он уехал фирменным, ночью… Простите, я не расслышала, как вас зовут?..