Чтение онлайн

Сашка и его боевые товарищи были награждены орденами Мужества. Туманов, как и Сашка, лечился в этом же госпитале, поэтому Перепёлкин не утерпел и отправился проведать и лично поздравить товарища лейтенанта с высокой правительственной наградой.

Туманова Сашка разыскал в чахлом больничном садике. Лейтенант, раскинув полы больничного халата, сидел на лавочке, сосредоточено курил, и на Сашку и принесённую им радостную весть реагировал вяло, а на вопросы отвечал односложно. Подошедшая медсестра тактично отозвала Сашку в сторону и доходчиво объяснила ему, что товарища лейтенанта пока беспокоить не следует, так как у него проявились последствие контузии и тяжёлый посттравматический шок.

— Это должно со временем пройти, но сколько на это потребуется времени, никто не знает, — сказала девушка и заботливо взяла лейтенанта под руку. — Пойдём, миленький! У нас сейчас обед будет, потом поспишь, отдохнёшь. Для тебя сейчас отдых первое дело.

Туманов вяло, как марионетка, последовал за медсестрой.

Сашка тяжело вздохнул, и прикусил нижнюю губу.

— Сволочи! Тюбетейки, мать вашу! Что с человеком сделали! — прошептал он и украдкой смахнул набежавшую некстати слезу, понимая, что героям плакать не к лицу.

С Тумановым он встретился через месяц в Кремле, куда его и Сашку по установившейся традиции пригласили для вручения наград. Лейтенант в новой парадной форме выглядел по-молодецки. Они обнялись, как братья, и Сашка почувствовал, что в этот момент в целом мире нет для него человека роднее, чем лейтенант Туманов.

После вручения наград началась неофициальная часть. Вышколенные официанты стали сноровисто разносить подносы с шампанским, а недавно избранный Президент со свитой обходил присутствующих, аккуратно чокался своим бокалом, к которому не прикладывался, и старался не обойти вниманием никого.

Сашка стоял возле колоны с бокалом пузырящегося напитка и по-хорошему завидовал своему лейтенанту, которого обступили награждённые. Каждый из них хотел выпить с Героем России. Президент подошёл к Сашке, когда он этого не ожидал. Из-за спины Президента выглядывал министр обороны, начальник генштаба, Глава Администрации Президента РФ и ещё какие-то чиновники в штатском.

— Ну, что герой, как дальше жить думаешь? — с улыбкой спросил Президент и осторожно чокнулся с Сашкиным бокалом. Свита в ожидании короткого и умного ответа замерла в нетерпении.

— Я хотел бы продолжить образование, товарищ Главнокомандующий! — по-военному, как учили, ответил Перепёлкин. Свита облегчённо вздохнула и заулыбалась.

— Учиться? Это хорошо! — одобрил Президент. — И в какое же военное училище ты хотел бы поступить?

— Я не годен к строевой, товарищ Главнокомандующий! Медкомиссия забраковала! — ответил Сашка, и смело взглянул Президенту прямо в глаза. За стёклами модных очков Президента плавали две холодные льдинки.

— Это не беда, герой! Если надо, подлечим, любую медкомиссию пройдёшь.

— Я хочу учиться в Финансовой академии! — осмелел Сашка и опустил глаза, чтобы не встречаться с ледяным взглядом собеседника. Хочу быть, как и Вы, банкиром.

За спиной Президента разом охнули два генерала! То, что говорил Перепёлкин, шло вразрез с образом героя-пограничника, к тому же Президент не любил, когда его называли банкиром.

— Хочешь быть богатым? — усмехнулся Президент и серьёзно, без иронии, посмотрел на Сашку.

— Я хочу заработать много денег и построить для своих сослуживцев реабилитационный центр.

Теперь пришла очередь конфузиться Главе Президентской Администрации. Он в расстроенных чувствах шлёпнул себя ладонью по лбу и стал делать Сашке какие-то знаки.

— Это хорошо, что ты так рьяно заботишься о товарищах, — ровным голосом произнёс Харьковский. — Но все твои сослуживцы уже получают квалифицированную медицинскую помощь в госпиталях и в реабилитационных центрах.

— Тогда я куплю квартиры! Каждому куплю! Всем, кто служил на заставе со мной и до меня! А семьи тех, кто погиб, поселю в отдельных коттеджах! — неожиданно повысил голос Перепёлкин и уголок его рта задёргался в нервном тике.

Президент, который собрался перейти к следующей группе, остановился и с удивлением посмотрел на пограничника. Министр обороны не выдержал и рванул к Сашке.

— Прекратить! Немедленно прекратить! — прошипел он Сашке в лицо, но Харьковский сделал ему знак, и генерал-полковник вернулся на своё место за президентскую спину.

Харьковский подошёл к пограничнику и положил ему руку на новенький сержантский погон. Первым, почти инстинктивным, желанием Сашки было дёрнуть плечом и убрать президентскую длань, но он сдержался.

— Вот что, герой! Давай решим так: ты сначала закончи ВУЗ, стань высококлассным финансистом, а потом мы с тобой вместе решим, куда твою прибыль девать. Если твоих денег на благое дело не хватит, то государство добавит! Обещаю тебе это лично!

Перепёлкин в ответ только кивнул и почему-то покраснел.

— Распорядитесь насчёт места в академии, — бросил Харьковский через плечо и один из чиновников свиты усердно закивал головой.

Когда Президент со свитой двинулись дальше, Александр слышал, как министр обороны говорил извиняющимся тоном: «Захар Маркович, мальчишка контуженный! Только что из госпиталя. Вида ть, не долечили…».

— Это у тебя тыловики контуженные! — сквозь зубы процедил Харьковский. — Ты мне когда обещал решить проблему с бесквартирными офицерами? У тебя до сих пор Герои России по общагам да съёмным квартирам теснятся! Хочешь довести ситуацию до абсурда?

Дальнейшего разговора Перепёлкин не слышал: поставив бокал на поднос подскочившему официанту, он побрёл к выходу.

«Водки бы выпить, помянуть «корешков» армейских!» — мелькнула мысль, и Сашка пошёл бродить по территории Кремля. Через полчаса Сашка понял, что ни ларьков, ни рюмочных в Кремле нет, и водки ему никто не продаст. Огорчённый этим открытием, Перепёлкин направился к Спасским воротам.

Водки Сашка выпил в привокзальном ресторане в ожидании поезда. Он сидел в полупустом помещении, расстегнув китель и положив локти на белую скатерть. На столе стоял маленький графинчик и тарелка с нехитрой закуской. Сашка опрокидывал в рот рюмку за рюмкой, и чем больше он пил, тем горше становилось на душе.

«Несправедливо как-то, не по-людски!» — думал он. Хотелось кого-то обвинить в этой несправедливости, но кого именно, пограничник не знал.

Когда Сашка был изрядно пьян, в помещение ресторана вошёл комендантский патруль — гроза не только солдат, но и офицеров любого ранга. Начальником патруля был сухощавый капитан с седыми висками и обожжённым чужим солнцем лицом. Этот особый загар въелся капитану в кожу, как пороховая гарь, как напоминание об одной очень ответственной командировке в страну с жарким засушливым жарким климатом и нестабильной политической обстановкой. За спиной капитана возвышались два двухметровых курсанта со штык-ножами на поясе.