Чтение онлайн

По сравнению со всеми другими неформальными группами в местах лишения свободы отвергнутые занимают самое унизительное положение – на «дно» опускаются все изгнанные из сообщества осужденных. Необходимо подчеркнуть, что при наличии публичного факта отвергания такие осужденные «выталкиваются» именно всем сообществом, не только отрицательно ориентированными осужденными, хотя, как правило, по их инициативе, но и лицами с нейтральной и зачастую даже с положительной направленностью. Однако именно первые определяют общее отношение к ним, преследуя других лиц, которые поддерживают взаимоотношения с отвергнутыми осужденными или стараются их защитить. Они сами рискуют быть опущенными на «дно».

Взаимоотношения членов отрицательной группы из окружения паханов с жертвой в начальной стадии ее отвергания нередко носят скрытый характер, что мешает администрации пресечь эти действия.

Как показало наше исследование, лица рассматриваемой категории очень редко вовлекаются в самодеятельные организации осужденных, в ряде мест они недостаточно охвачены системой профессионально-технического образования. Крайне редко практикуется их трудоустройство в столовых, санпропускниках, библиотеках, комнате свиданий и т. д. Весьма ограничены возможности их использования и в производственной сфере. Так, в одной из колоний общего режима Пензенской области отвергнутые осужденные работали в спальном помещении. Администрация иногда не решается выводить их на работу в заводские цехи в связи с невозможностью оградить их от преследований со стороны отрицательно характеризуемых осужденных.

Таким образом, отвергнутые в местах лишения свободы представляют собой сложное социально-психологическое явление, имеющее ярко выраженную антиобщественную направленность. Являясь отрицательным показателем взаимоотношений в среде осужденных, отвергнутые лица вынуждены занимать наиболее низкое положение в ее статусно-ролевой структуре.

Разумеется, администрация колоний далеко не всегда безучастна к этому негативному явлению. Она предпринимает различные, часто весьма эффективные меры по его устранению или хотя бы ограничению сферы отрицательного влияния. Поэтому отвергание в резкой форме имеет место не во всех исправительных учреждениях, что, подчеркну еще раз, в первую очередь зависит от должностных лиц таких учреждений. Там, где строго соблюдается режим и эффективно осуществляются предупредительные меры, отвергание совершается в скрытых или менее жестоких формах и в отношении небольшого количества осужденных. Даже в одной и той же колонии оно то проявляется в явной форме, то перестает носить видимый характер, что также в решающей степени зависит от администрации. В целом накоплен значительный опыт предупреждения этих нежелательных процессов.

Вообще, способ отвергания имеет свою смысловую нагрузку. Во многих случаях его пытаются максимально приблизить к характеру того деяния, за которое осужден данный человек. Как мы уже отмечали, за сексуальные преступления против детей наказывают сексуальным же насилием, часто сопровождаемым издевательствами над жертвой и ее избиением. Это не обязательно должен быть насильственный гомосексуальный акт, иногда бывает достаточно провести половым членом по лицу отвергаемого. Лиц, совершивших другие тяжкие преступления, например убивших детей путем их сожжения, отвергают с применением огня (известен факт, когда в процессе избиения подносили горящие предметы к различным частям тела жертвы). При невозможности добыть огонь таких лиц иногда привязывали к радиатору или трубам отопительной системы. Смыслом этих действий, как представляется, является не только унижение человека, но и желание дать ему почувствовать то, что он причинил потерпевшему, т. е. в них реализуется древнейший принцип «око за око, зуб за зуб». Этот принцип отвергнут цивилизацией, но, как видим, он достаточно живуч и сразу же воскресает в нецивилизованных сообществах.

Можно предположить, что, изгоняя из своей среды названных лиц, другие осужденные выражают своеобразный протест против уравнительного отношения общества, наделившего их всех одинаковым ярлыком преступника. Протест, с одной стороны, приводит к консолидации осужденных, а с другой – к стремлению унизить, опустить некоторых из преступников и тем самым психологически возвыситься в соответствии с принципом: «Я, вероятно, плох, но есть намного хуже меня. Поэтому я достоин иного обращения». Следующий пример подтверждает сказанное. Группа бунтовщиков Кингстонской тюрьмы (Канада) ворвалась в блок, в котором отдельно содержались находившиеся на положении отвергнутых заключенные, совершившие сексуальные преступления. Их привязали к стульям и устроили над ними «судебный» процесс, в ходе которого публично, на глазах других заключенных, трое суток избивали металлическими прутьями, в результате несколько человек скончались, а другие получили тяжкие увечья. Бунтовщики не преследовали цель расправиться с администрацией, хотя возможность для этого имелась. Основной целью было восстановление «справедливости», повышение своего статуса и понуждение администрации больше считаться с ними, поскольку они лучше отвергнутых и достойны более уважительного обращения.

Естественно, что общество не может смириться с существованием группы сограждан (в тюремных учреждениях они составляют 5–7 %), являющихся объектом жестокости и произвола. Такое положение находится в вопиющем противоречии с законом, официально провозглашенной исправительной доктриной. Как легко заметить, суд приговаривает к лишению свободы, а не к такому наказанию, но существует реальность, с которой нельзя не считаться. Между тем эта реальность вполне может быть преступной, хотя такую оценку ей дают редко. Она же способна порождать новые преступления и в самих местах лишения свободы, и после освобождения.

Следующий блок причин рецидивных преступлений содержит факторы, препятствующие успешной ресоциализации после освобождения от наказания. В числе этих факторов можно назвать недостаточную подготовку к жизни на свободе тех, кому предстоит покинуть тюремное учреждение, а также отсутствие жилья и работы для этих людей, многие из которых нуждаются в материальной помощи, а нередко и в медицинской. В особенно бедственное положение попадают пожилые люди и инвалиды. Не случайно первые три года после освобождения являются критическими в том смысле, что именно в этот период совершается наибольшее число повторных преступлений. Вместе с тем необходимо отметить, что в нынешних условиях административный надзор за освобожденными от наказания перестал играть превентивную роль, поскольку уголовная ответственность за нарушение правил административного надзора теперь в России отменена.

Особо следует сказать о лицах, которые были осуждены наказаниям, не связанным с лишением свободы, тем более, что количество таких лиц обнаруживает тенденцию к росту. Здесь необходимо отметить два обстоятельства: во-первых, многие из таких преступников воспринимают «нетюремное» наказание чуть ли не как прощение или полагают, что сделанное ими вообще не является преступлением. Во-вторых, осужденные к наказаниям не в виде лишения свободы вообще остаются вне поля зрения правоохранительных органов, хотя на самом деле они-то и являются преступниками. Однако в большинстве случаев никакой воспитательной, предупредительной работы с ними не проводится.

В числе криминогенных факторов, порождающих рецидивную преступность, обязательно надо назвать недостатки в расследовании преступлений. Они заключаются в том, что по многим уголовно-наказуемым поступкам виновные не привлекаются к уголовной ответственности и, по существу, остаются безнаказанными. В ходе расследования преступлений остаются невыявленными или недоказанными некоторые факты совершенных преступлений, что имеет тот же результат. В связи с этим необходимо отметить, что российские суды нередко проявляют снисходительность, граничащую чуть ли не с поощрением в отношении весьма опасных преступников, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления. Судебное попустительство выражается в несоразмерно мягком наказании. Иногда они, даже не отбыв его полностью, покидают тюремные стены. Подобные преступники по большей части и не думают отказываться от преступной деятельности, что они и доказывают, когда, преждевременно получив свободу, вновь возвращаются к совершению преступлений. Таким образом, в стране растет рецидивная преступность.

Совершению рецидивных преступлений активно способствуют такие антиобщественные явления, как алкоголизм и наркомания. Я не буду останавливаться на этих явлениях, тем более, что им будет посвящена отдельная глава, скажу лишь, что среди преступников велика доля наркоманов и особенно алкоголиков. Преступления совершаются ради приобретения средств на наркотики или спиртные напитки или под влиянием алкогольного или наркотического опьянения.

Криминологами давно замечено, что чем в более молодом возрасте совершаются первые преступления или опасные аморальные действия, тем выше вероятность их повторного совершения. Из этого можно сделать вывод, что высокий уровень преступности несовершеннолетних активно питает рецидивную преступность. В конкретных криминологических исследованиях было выявлено, что те молодые правонарушители, которые входили в молодежные преступные группировки, затем стали активными членами различных преступных сообществ.

Жизнь рецидивиста, тем более многократно судимого, можно представить себе следующим образом: некая среда, в которой он жил, формировался, воспитывался, породила в его личности определенные черты, которые потом стали субъективной причиной преступного поведения, что повлекло за собой его помещение в места лишения свободы, где эти черты не только не могут исчезнуть, но и еще более укрепляются, обретая статус стойкой жизненной установки. После выхода на свободу он, как правило, попадает в ту же или подобную ей среду, где его антиобщественные ориентации получают дальнейшие подкрепление. Из-за этого он вновь может совершить преступление, вновь попадет в исправительное учреждение и т. д. Как мы видим, человек может оказаться в неком порочном круге, причем он не осознает этого, не ставит задачи выйти из него. Даже если бы он осмыслил свою жизненную ситуацию и захотел бы вырваться из названного круга, ему это очень непросто сделать, хотя бы в силу определенных, выработанных его жизнью стандартов, однотипных восприятий, таких же решений, привычных ценностей и т. д.