Чтение онлайн

Наконец я смог перейти к длинной надписи из трёх слов, которую нашёл самой последней: она была написана на баке с водой в глубине участка. Я подставил известные буквы и получил: «_О_ОТА ХУ_Е ВОРОВ_ВА».

Второе и третье слова можно было отгадать простым перебором тех букв, которые отсутствовали в моей таблице. Для второго слова вариант подобрался сразу же – «ХУЖЕ», и я занёс в свою таблицу ещё один разгаданный символ.

А вот для третьего слова подбор ничего не дал. Ни одна буква не подходила, но зато я догадался, что это, должно быть, слово «ВОРОВСТВА». То есть в этом шифре один символ обозначает две буквы. Как странно и забавно.

Я подумал: раз в шифре есть специальное обозначение для сдвоенных согласных, то почему бы в нём не быть символам для двойных или даже тройных буквосочетаний? Надо проверить. Проверку подсказывало первое слово, в котором был тот же символ. Подстановка дала слово «_ОСТОТА», продолжив подбирать, я выяснил, что это, скорее всего, слово «ПРОСТОТА», а вся фраза читается как «ПРОСТОТА ХУЖЕ ВОРОВСТВА». Где-то я это уже слышал, но не мог вспомнить, где именно.

Что ж, я распознал ещё три символа, и получилось, что я расшифровал все найденные надписи, а также узнал несколько необычных принципов, использованных в этом шифре. Так что если мне попадётся ещё какая-нибудь надпись на нём, я разберу её очень быстро. Я подошёл к отцу:

– Папа, объясни мне, зачем вы всё это писали? Своими бессмысленными надписями вы только портили дом.

Отец усмехнулся:

– Я так понимаю, что наш старый шифр тебе поддался. Молодец! Моё обучение даром не прошло. А что касается твоего вопроса, то тут ответ банален. Были маленькими, дурачились, хулиганили.

– Но объясни, зачем писать на доме «дом», а на чердаке «чердак»?

– С подобным вопросом часто сталкиваются те, кто занимается расшифровкой древних надписей. Вот, скажем, археологи найдут какой-нибудь горшок, а на нём странная надпись на неизвестном языке. И начинают они гадать, что за глубокую и мудрую мысль выразил автор этой надписи.

Скорее всего, какое-нибудь посвящение божеству, ведь горшок наверняка использовался для жертвоприношений. А на самом деле в него сливали отходы, а написано просто «горшок». Но эта простая мысль приходит в голову горе-исследователям в последнюю очередь.

Я задумался. Действительно, многие древние надписи, которые до нас дошли, имеют совершенно бытовое значение. К примеру, новгородские берестяные грамоты…

Затем я спросил папу, что значит «простота хуже воровства». Он усмехнулся и сказал, что эта поговорка обозначает, что по своему простодушию можно совершить очень много зла, в первую очередь для самого себя. И если, например, воровство можно пресечь и наказать, то простоту в человеке перевоспитать очень сложно. Я спросил:

– А что же такое эта «простота»?

– Это, например, когда ты делаешь самое первое, что приходит в голову. Что-то произошло, а ты не взвешиваешь варианты и не обдумываешь последствия своих решений, а сразу рубишь с плеча.

Я подумал, что это верно. Что ж, папа уже тогда был непростым человеком. Я снова и снова узнаю удивительные вещи о его детстве.

Вырвав из своего блокнота листок, я быстро начертил на нём:

Я показал эту надпись отцу. Он заулыбался и сказал:

– Я всегда знал, что у тебя есть некоторый поэтический дар. Ты сочинял похожие поговорки, как только научился говорить.

Тут уже я улыбнулся, вспомнив про «простого поросёнка, просившего просо» и ещё что-то подобное. Подбежала Вика и спросила, что мы делаем. Я отдал ей листок со своими письменами и сказал, что это я написал теми же буквами, что и наши папы. Она в восторге убежала показывать надпись дяде Руслану.

Я попросил отца рассказать более подробно про этот шифр и, как обычно, услышал от него много нового, что надо было обдумать хорошенько.

Он сказал, что когда они с дядей Русланом придумали этот шифр, то не собирались делать его стойким к взлому. Уже в то время они сами умели применять метод анализа частот, чтобы ломать подобные шифры. Он был придуман скорее для красоты – это особенно ясно, когда видишь переплетающиеся в орнаменты буквы.

Они постоянно использовали этот шифр. Отец даже писал им целые дневники. И иногда они находили интересные буквосочетания или целые слова, которые выглядели забавно. Такие слова становились как будто бы отдельными иероглифами.

Потом отец рассказал мне, что эта система письма стала для них настолько привычной, что они могли читать и писать с ее помощью так же легко, как будто бы использовали русский алфавит. Например, если я вижу слово «мама», написанное обычными буквами, у меня в голове тут же возникает образ моей мамы. И у них тогда эти орнаменты при взгляде сразу же порождали в голове соответствующие образы. Отец начал что-то говорить про нейронные сети, дядя Руслан сразу же махнул рукой и ушёл, а я практически ничего не понял. Но, похоже, это как-то связано и с теми исследованиями мозга у отца в лаборатории.

Получается, он начал свои исследования ещё подростком, когда никакого необходимого оборудования даже в природе не было. И в качестве экспериментальной площадки он использовал собственный разум.

Зато я убедился, что даже через двадцать пять лет он помнит эти символы – так они впечатались ему в мозг. Когда я уже всё расшифровал, мы подошли к самой длинной надписи, и отец, немного поморщив лоб, прочёл её и посмеялся после этого.

Через несколько часов мы попрощались с дядей и сёстрами и отправились в тамбовскую деревню.

Когда мы въезжали в деревню, чувство того, что я был здесь раньше, стало еще сильнее. Но я ощущал и то, что вокруг все немного иное, не совсем совпадающее с моими наведёнными воспоминаниями. То какой-то дом выглядит иначе, то дерево растёт не совсем на том месте. И эти ощущения сопровождали меня все время пребывания в деревне, хотя потом я к ним привык.

С главной площади мы свернули на Конторскую улицу и доехали до дома тётушки Кати.

Папа в свойственной ему манере вошёл прямо в дом и стал звать хозяйку. Она очень удивилась, когда увидела нас и узнала. А у меня в голове произошло какое-то завихрение, потому что по моей памяти мы были с тётей Катей хорошо знакомы, но она впервые встречалась со мной. И она задала все те вопросы, которые я помнил, и мне пришлось заново всё рассказывать. Это было необыкновенно странное ощущение. Отец сочувственно смотрел на меня и улыбался. Негодник…

Оказалось, к тете Кате мы заехали для того, чтобы взять ключи от дома на Красавке. Он уже давно стоит закрытым, и в нём никто не живёт. Папа сказал, что иногда в доме бывает его двоюродный брат Сан Саныч, но сейчас он в Моршанске и вряд ли скоро объявится. Зато мы сможем к нему как-нибудь съездить.

Примерно через час мы поехали домой. Папа загнал машину за забор заднего огорода, и мы пошли расконсервировать дом. Оказалось, что в нем вполне можно жить. В холодильнике даже обнаружились кое-какие консервы. Папа разбирал старые вещи и расставлял то, что мы привезли с собой. Я отнёс свои вещи в дальнюю комнату, но папа сказал, что мы будем спать на «даче», поэтому нет смысла располагаться в доме. В нем мы будем только готовить и есть. Насколько я помнил, дачей назывался небольшой домик, который строился под новую баню, но так ей и не стал.