Чтение онлайн

* * *

«Выбрал для умывания городское водохранилище с пляжем. Что с того? Где лучше было умываться? Слёз Кристалия пожалела. У Насти с Димкой и так поутру умоюсь. Под краном дома? Может, и нужно было, да как-то неохота», — размышлял я не спеша, пока не осознал, что оказался в любимом месте.

— Я всё ещё в мороке и всё ещё ребятёнок? Городские водохранилища и пляжи. Тут я со всеми мирами веселился, — обрадовался я. — За нос меня таскали. Сегодня точно сбегаю в сторону будущего. Вот, значит, чего они перепугались? Ура! Всё узнаю. Хоть одним глазком, но гляну на него.

Я запрыгал на одной ножке и крикнул в небо:

— Хоть недолго себя человеком почувствовать. Надеюсь, этот морок не очень короткий?

— Ц-с! Ц-с! — ответил тёмно-зелёный жук и пролетел мимо.

Я перестал прыгать и уставился на жука, а тот не кружась, не вертясь, устремился прямиком к тому месту, где я в прошлом мороке разговаривал со своим взрослым отражением.

— Загляну снова в воду. Вдруг, он и в этом мороке отражается? Заодно умоюсь, как Кармалии обещал.

Отложив планирование дальнейших действий и разглядывание ярких морочных пейзажей, я подошёл к берегуводохранилища и осторожно посмотрел в воду, ожидая увидеть небритого старичка. Но никто не появился и не отразился, поэтому я смело опустился на колени и начал обещанное умывание.

Только потянулся к воде, как она, вдруг, фонтаном брызнула в лицо. Не только брызгами, а ещё и кулак мужика-отражения выскочил из воды и треснул мне по лбу. Не больно, но обидно. Ещё и вымочил всего с головы до ног.

— Что же ты делаешь! — благим матом заорал я на мужика, возмутившись его подводному коварству.

* * *

— Я же говорил, что только так его разбудим, — радостно сказал Димка мамке Насте.

— Что же ты делаешь, — повторил я малолетнему извергу, окатившему меня водой из ковшика, и тут же забыл о пляжном кошмаре.

— Крест обещал поставить, а сам дрыхнешь. Ещё на мамку ногами брыкаешься. Пошли завтракать, — упрекнул меня новоявленный начальник. — После креста в мебельный спецмаг. Чтобы к вечеру хотя бы кровать для маманьки привезли.

— Молодец, что разбудил. Покомандуй, пока в себя приду, договорились? — попросил я напарника.

— Когда тебя не добудился, без разрешения мамке три серрублика выдал. На скоросъеды. Больно молочка захотелось… Верному Ответу дать, — замялся Настевич, признаваясь в содеянном.

— Какие такие скоросъеды? — не понял я спросонья.

— Это скоропорты. Только они у нас не успевают портиться. Вот их и прозвали скоросъедами. Сметана, молоко, колбаса. Всё, что льда требует для хранения, — объяснил домовитый недоросль.

— Понятно. Мог бы сам позавтракать, а мне с собой завернуть. Чтобы время не тратить. Сдаётся, что теперь у меня всё гораздо медленнее будет получаться, — сделал я неожиданное умозаключение.

— Да… Только… Верный Ответ! — взвизгнул маленький хозяин и выскочил из комнаты.

Димка с Настей всё нужное завернули в дорогу, избавив меня от лишних разговоров, комплиментов и прочих сантиментов, на которые я не был горазд ни в девятилетнем обличье, ни во временном взрослом.

Верный Ответ поселился в овощном ящике на лоджии с перспективой зимнего переезда в Димкину комнату. Настя была не против нового члена семьи, особенно после нашего балконного приземления, и перестала удивляться моим ангельским способностям, ещё не подозревая аналогичных в сыночке.

Димка, пользуясь моментом, уверил её, что именно я сделаю так, что ни одна крещёная душа о Верном Ответе не узнает. А мне, хоть и приятно было видеть беду выздоровевшей и повеселевшей, но, всё равно, в душе я её опасался, как женщину, как мамку, как полноправного члена правителей этого мира.

Тем более, вспомнив свои вчерашние речи на лодочной трибуне, не без оснований полагал, что скоро весь Армавир узнает и про дирижабли, и про революцию станичников, и про крест на Фортштадте, и обо мне, возмутителе тишины и спокойствия, Сашке-Кресте.

* * *

Я пришёл в себя, отсчитал пятьдесят рубликов в карман, двенадцать Насте, на уплату долгов и аренду ледника, памятуя о закупке мебели и товарище Яблоковой, которая, стоя на страже порядка, грозила мебельной конфискацией.

Потом попросил Кристалию о небольшой дымке над Армавиром, чтобы лишние глаза не увидели нашу возню на Фортштадте. Кристалия тут же заволокла осеннее небо лёгким туманом, и мы, вооружившись авоськой со скоросъедами, шагнули с лоджии в грузовую площадку дирижабля, не видимого ни одной живой душе, кроме Насти.

Такую цыганочку я попросил у Кристалии специально для Димкиной мамки. «Пусть к чудесам привыкает», — решил во мне Сашка-Крест. А вот Димка незамедлительно и по-деловому начал разворачивать свёртки, раскладывая их содержимое на доски кузова. И мигом вцепился зубами в пирожки, не хуже одичалого Барбоса, отгавкиваясь от меня голодными аргументами.

— Почему бы не покушать? Ням. Мы же только сверху покружимся. Ням. А крестик сам, как надо встанет. Хрум. Всем только покажется, что мы его поднимем. Хрум. Бульк.

— Я же сам собирался его поставить. Сам. Но, всё равно, дирижабль ненастоящий. Жалко, конечно, но мы тоже не настоящие лётчики. Законов воздуха, неба, ветра… Да ничего мы с тобой не знаем, — расстроился я с утра пораньше.

— Вырастем и узнаем. И настоящий дирижабль сделаем. Пусть не такой красивый, но сделаем обязательно, — успокоил меня напарник.

Мы перекусили всем, что собрала Настя и запили молоком из бутылки. Подлетая к Фортштадту на уже видимом для всех дирижабле, приготовились к таинству установки православного крестика.

— Попадья, — перепугался Димка и выронил из рук молочную бутылку, которая камнем булькнула в Кубань.

— Не дрейфь, пехота! — зарычал я, пробуждая в себе отвагу для смертного боя, и взглянул вниз.

Но картина была мирная, крики с приветствиями точно такими, как вчера, телеги, мужики в фуфайках, женщины в платочках, почитай, вся станица собралась на бугре в честь такого события. Никто не суетился, не стеснялся, не прятался, а страшная только для Димки попадья чинно готовилась к церемонии освящения восьмиконечного красавца и работы по его установке.

Мы зависли над опутанным верёвками крестом, и я попросил Кристалию сделать всё что понадобится самой, напомнив о нашем с Димкой нежном возрасте.

После того, как она дала тёплое согласие, я высунулся с грузовой площадки и начал изображать руководителя.

— Готовы? — рявкнул вниз, что было мочи, и увидел, как Кристалия опустила вниз верёвку с крюком, размотав её с металлической лебёдки, появившейся на площадке. — Ай, молодец, — тут же похвалил её за находчивость.

— Кубань как мамку люби! А её врагов жги, коли, руби! — загорланили станичники, давая понять, что уже заждались, и что у них всё готово.