Чтение онлайн

Мы проходим в зал, в котором полно пассажиров, одетых не по сезону, и я замечаю прозрачные трёхгранные пирамиды, стоящие в конце помещения.

После регистрации пассажиры поочередно входят в хрустальные башенки высотой в два человеческих роста. Причём, в одну грань входят, словно в жидкое зеркало, а из двух других выходят уже по двое. Даже сумки и чемоданы у новых близнецов совершенно одинаковые.

— Улучшенные разделители поставили? — спрашиваю я у половинки.

— Эти сразу всё в головах исправляют. Теперь процесс заселения молодых миров гораздо быстрее. Но, сам понимаешь, мне и тебе такое не грозит. Идём к нашей удочке?

— Сейчас, — тяну я время и продолжаю разглядывать давно знакомый аэропорт «Домодедово-Мирное».

Мы проходим к столику регистрации и одновременно прикладываем правые ладони к широкому экрану прибора, похожего на телевизор. Сверху вниз по экрану пробегает светящаяся полоска, после чего раздаётся сигнал похожий на писк.

— У вас всё в порядке. Проходите к «УДОЧ-КА», — приглашает нас регистратор, взглянув на включившуюся зелёную лампочку.

Мы проходим и становимся лицами к двум граням пирамиды, на фундаменте которой я читаю название: «УСТРОЙСТВО ДВОЙНОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА – КОМПЕНСИРОВАННОЕ АВТОМАТИЧЕСКОЕ». «Так вот ты какая, удочка Скефия», — думаю я и усмехаюсь.

— Мы, как всегда, налегке. Без багажа. Идём? — предлагает второй «я».

— Марш, — командую я и делаю шаг в зеркальную грань.

* * *

— Санька! — зовёт кто-то издалека. — Санька, не спи!

— Что он там? Никак не сообразит, что мы его вызываем? — спрашивает второй голос у первого.

— Сейчас ещё раз попробую. Уже должно получиться, — говорит первый и начинает звать снова. — Санька!

— Может, головастиком его обозвать, — советует второй голос.

— Ты представляешь, сколько головастиков Санек отзовётся? — отвергает совет первый голос.

* * *

— Бери, дорогой, барашка. Без денег бери, — уговаривает меня Бикмеюшка с незабываемым акцентом.

— Лучше скажи, почему, куда бы я ни забрёл, всегда на тебя натыкаюсь? На твою юрту, на твоих помощников? — спрашиваю я раздражённо.

— И на моих баранов? — хохочет в ответ старый знакомый.

— На них тоже. Главное, что каждый раз своё «дала-кай» мне говоришь. А всего страннее то, что ты всегда и везде меня узнаешь. Ты же не таджик, не узбек, не туркмен и не…

— Я же русский. Ха-ха-ха! — издевается он. — Как тебе не стыдно в этом сомневаться?

— Если бы не смуглая кожа, за русского сошёл бы, — соглашаюсь я.

* * *

— Скефийский! Головастый! Санька! Приём! — снова слышу я далёкий вызов.

— Как он? — спрашивает второй голос. — Может, не получил ещё свою искру?

— Получил. Уверен на все сто, — отвечает первый и продолжает: — Во-во-во! Клюёт, как говорит дед Паша. Не думай. Ни о чём не думай! Сто раз ни о чём не думай, и получится.

Я начинаю повторять команду и считать: «Ни о чём не думаю. Раз. Ни о чём не думаю. Два…»

* * *

— Как теперь с душами? Первое поколение у раздвоенных, всё также наполовину бездушное? Один с фибрами, а другой только с разумом и телом? — спрашиваю у себя после прохождения стеклянного «УДОЧ-КА», и сам себе отвечаю: — Теперь и её раздваивают. Ущербные получаются, зато живые. А у нас временное раздвоение. Только для работы в дальних мирах. Потому наша не раздваивается, и мы себе кажемся прозрачными. Понял? Ну спасибо, что просветил. А откуда ты… — замолкаю я, заметив на себе подозрительные взгляды других пассажиров.

«Когда после удочки сам с собой разговариваю, точно выгляжу ненормальным», — думаю я и становлюсь на площадку для экспресс-перемещений по мирам первого круга.

* * *

— Слушай меня, неуч. Это не колдовство и не магия. Это правильное и доброе дело на благо миров, — втолковываю я колдуну Ясеню.

— Знаю я. Крещёный уже. Видал, Крест, что у меня на груди твой подарочек выжег? — оправдывается он и расстёгивает рубаху.

Я вижу у него ожог во всю грудь в форме восьмиконечного православного креста, хотя на нитке у него висит обыкновенный деревянный крестик.

— Извини, что опоздал родиться и тебе пригодиться. Смотри ещё раз, — командую я и начинаю показывать фокусы.

Беру бланк «требования» и заполняю его, записывая в колонки названия изделий.

— Бочка деревянная заливная на пятьдесят литров – сто штук. Есть, — озвучиваю свои записи.

— С датой… С датой я так и не понял. Ещё бы разок, а? — просит о чём-то Ясень.

Я заканчиваю переписывать заказ из тетрадного листка в требование и поворачиваюсь к колдуну с вопросом.

— Какое сегодня число?

— Двадцать девятое с утра было, — пожимает он плечами.

— Минус неделю на почту. Двадцать второе. Минус неделю на подготовку заказа. Пятнадцатое. Записываем: «Пятнадцатое сентября», — вношу дату в требование, отняв от сегодняшней пару недель. — Ты на складе был и всё это видел?

— Видел. Как ты учил, так всё и сделал, — отвечает Ясень.

— Теперь берём серрублики и кладём их на требование. И р-раз!..

Серрублики мгновенно исчезают. Но не только это происходит, ещё накладная покрывается подписями и печатями, и кое-где на углах сминается.

— Теперь идём встречать твой заказ, — говорю колдуну и не удивляюсь его испугу, потом выхожу из хаты во двор.

— Магия. Как есть, магия, — причитает Ясень и неумело крестится.

Я вглядываюсь в осеннее небо над Старой станицей и вижу, как новёхонький дирижабль летит к нам с заказом для Закубанья Ливадии.

* * *

— Начинаем десятое путешествие Синдбада, — командую я повзрослевшим близнецам из миров первого круга.

— Глобус сюда, — требует Александр-одиннадцатый.

Третий приносит большой школьный глобус, утыканный булавками с треугольными цветными флажками.

— Выбираем место, запоминаем его и прикалываем булавку.

Все сослуживцы вскакивают, обступают колючую модель земного шара и начинают втыкать новые булавки в острова и материки по всему миру.

— Чур, я в Испанию, — выкрикивает Александр-первый, спровоцировав остальных на подобные возгласы.

Я вонзаю булавку в берег Южной Америки и продолжаю речь командира:

— Прилетаем. Выбираем место. Приземляемся, а только потом просим о перемещениях по кругу. Ясно? И каждый сегодня на НЛО да на гипер-скорости. Уразумели? Не ракетой, не самолётом, не на лошадке, как третий Сашка в прошлый раз. Не на дирижабле. Не голым, не босым. Потом мир попросите, чтобы фигурки на полях нарисовал. Авось, с рук сойдёт, — инструктирую я подчинённых. — Дальше стоим на месте, перепрыгиваем из мира в мир и ищем разницу. Сначала работа, а радости путешествия, купание, танцульки… Всё на потом. Слышали? Удовольствия на свой мир оставляем. Затем до дома уже, как захотите, но в пределах дозволенного. Договор? Договор. Иттить иху! — прикрикиваю напоследок.