Чтение онлайн

И, не оглядываясь, Мераксель ускакала обратно в Луг, оставив нас с новыми вопросами, но без ответов на старые.

— Ах, я понял! То не розами и корицей пахло, а невоспитанностью! — обиженно крикнул Сильтан ей вслед, отряхивая рубаху, покрытую земляными разводами после неудачного приземления.

— Давайте разделимся, — предложила Мелихор, когда мы все спешились и стреножили лошадей возле павшего древа, расколотого надвое молнией и обугленного. Дальше ехать верхом было не только бесполезно, но и опасно: на столь крутые холмы лошади взбирались в два раза дольше, чем люди, а если падали, то нередко давили всадников, как ягоды крыжовника. Потому мы только напоили их из фляг, как велела Мераксель, и оставили в тени под плотной кроной, чтобы ни солнце, ни дождь не навредили им, пока тех не заберут.

— Разделимся?! — переспросил Кочевник, ковыряясь в зубах острием своего топора после того, как наспех перекусил всем, что было в его узелке. — А как находиться-то потом будем, если кто из нас найдет-таки божественную яму? Заблудимся еще и точно до конца Эсбата никуда не попадем! Солнце вон уже как низко висит, — и он махнул топором вверх, будто угрожал небу, чтоб оно не вздумало темнеть.

— С каждым пойдет дракон, — произнес Солярис и осмотрел всех нас, стоящих полукругом вблизи сложенных вещей, а затем постучал когтем по собственному уху, где переливалась изумрудная серьга из латуни. Я невольно коснулась точно такой же своей. — Если кто-то что-то найдет, то закричит, и мы сразу услышим. Мелихор пойдет с Кочевником и…

— Я-я с Р-Руби х-хочу!

Тесея выскочила из-под руки Кочевника, которой тот обнял ее, и дернула меня за край туники, широко улыбаясь в ответ на ревнивую гримасу брата.

— Я тоже с Руби, — вызвался и Сильтан нежданно, на что Солярис красноречиво сложил руки на груди, мол, с какой это стати. — Если Тесея с Руби пойдет, то кому-то из нас, драконов, придется пойти одному. А ты, Солярис, лучше всех след отыскиваешь. Говорил, что госпожу нашу за пару часов выследил, когда ту похитили в Столице, да и Мелихор в Луге, помнится, нашел…

— То была случайность. Мы шли вовсе не по ее следу.

— И все же. Я вот и собаку в курятнике не учую. А здесь с десяток лиг леса да холмов! Что толку, если я буду ходить один дурака валять? Ты же быстро все осмотришь, никто задерживать тебя не будет. Вдруг действительно что отыщешь.

Солярис молчал долго, но мы все знали, что он согласится. Сол всегда соглашался с доводами рассудка, даже если его искушал настойчивый шепот гордыни. Ведь Сильтан не приукрашивал: его сила была в скорости, в то время как сила Соляриса заключалась в умении видеть сокрытое — что правду, что людей, что места. Вдобавок Сильтан был всего лишь стервецом, а не негодяем, и едва ли причинил бы мне вред. Сейчас он даже не выглядел заигрывающим или хитрящим, как раньше. Смотрел на брата без тени веселья и держался от меня на расстоянии вытянутой руки с тех самых пор, как мы покинули туат Дейрдре. Словно то, что я была ширен Соляриса и что на моем лице теперь красовался узор а’ша вместо узора родного дома, действительно что-то значило для него.

— Да будет так, — изрек Солярис в конце концов со вздохом. — Три холма к югу мои, два к востоку — ваши с Руби и Тесеей, два с запада — Кочевника и Мелихор. Неизвестно, когда именно летний Эсбат считается оконченным: одни говорят, что с закатом, а кто-то до полуночи еще празднует… Поэтому надо спешить. Часа четыре у нас точно есть. Вперед. Тош’ью торие ий увишилье то’руе, Сильтан.

— Как скажешь, брат, — усмехнулся тот.

Мы разошлись по разным сторонам, и жемчужная макушка Соляриса, серебрящаяся на солнце, скрылась за листвой у противоположного холма. Уходя, он несколько раз оглянулся на нас с Сильтаном и Тесеей, но не сказал мне ничего, что я бы так хотела услышать на прощание. Только взгляд, обычно огненный и решительный, потух, стал мягким и настороженным, касающимся моей кожи ласково, как шелковый платок. Солярису было неуютно расставаться со мной даже на несколько часов так же, как и мне — провожать его, а не ступать рядом. Однако дело есть дело, и воссоединение с Солом будет лучшей наградой по его окончании.

— Что он сказал тебе? — поинтересовалась я у Сильтана, когда мы втроем зашли в рощу, где стояла дивная прохлада и зрели кусты черники, один вид которых погрузил меня в ностальгию по детству. Когда вернемся домой, я обязательно возьму в одну руку корзинку, во вторую Соляриса, и отправлюсь с ним по ягоды!

— Напутствовал глаз с тебя не спускать и хвост свой держать при себе, хотя последнее — уже в менее вежливой форме, — ответил Сильтан, обогнав меня и Тесею, которую я взяла за руку, боясь потерять. — Если бы сам не видел, как вы милуетесь, то решил бы, что Солярис тебя удочерил.

— В каком это еще смысле?

— В таком, что нянчится он с тобой, как с дитем малым. Или тебе нравится, когда делают так? — И Сильтан, издеваясь, потер меня по темечку, трепля волосы, как делал иногда Сол, пытаясь проявить заботу. — Ути-пути!

Я тут же шарахнулась в сторону, шлепнув его по ладони медным наручем, на что Сильтан расхохотался, перепугав дремлющих на вязовых верхушках птиц, отчего те захлопали крыльями.

Щеки у меня горели, но скорее от солнца, пробивающегося сквозь густую крону, нежели от смущения. Я буквально чувствовала, как веснушки, которые и так просвечивали под моей кожей зимой, становятся ярче, и улыбнулась, заметив гроздья таких же на носу Тесеи. Она часто вертела головой, старательно выполняя наказ искать врата, как бы они не выглядели, — иногда даже совала голову в дупла деревьев, чем заставляла меня смеяться. Я следовала ее примеру — временами останавливалась и раздвигала рукой листья или бурьян, выглядывая что-нибудь любопытное в траве, — хотя вряд ли вход в Надлунный мир можно было не заметить. Это точно была не кроличья нора и не тайный лаз в пещере — вряд ли моя мама, будучи королевой, полезла бы туда, где грязно, темно и сыро. Впрочем, это вряд ли был и колодец, как утверждали сказки — уж слишком приметен он для дикого леса, где и лачуги вёльв с лесниками не так-то просто встретить. Интересно, как же тогда выглядят врата? И есть ли у нас хотя бы маленький шанс самостоятельно найти их?

Я вопрошающе потерла шерстяную нить на своем мизинце, молчащую, но все такую же крепкую, и опустила глаза на землю. Возможно, прямо здесь, где иду я, когда-то ступала моя мама. Ее лунная фибула тяжелела у меня в волосах, заколотая на затылке — последняя вещь на свете, что связывала нас двоих помимо крови и предназначения.

— В лесу колодец есть давно, там камнем выложено дно. Но яд всю воду отравил, овечек, пастухов убил, — принялся от скуки напевать Сильтан, ступая впереди, и я не рискнула спрашивать, выдумывает он это на ходу или же подслушал где-то. — Крапива выросла вокруг, в колодце поселился жук. Теперь там тлен, теперь там смрад — никто колодцу здесь не рад. Ты не ходи к колодцу, друг, иначе будет новый труп.

Эта песнь навевала на меня тревогу, и я специально отстала от Сильтана на несколько шагов, чтобы голос его приутих. Ладони стали влажными, похолодев. Обтерев их о край туники, я вдруг застыла, осознав: руки-то у меня свободны! Причем обе.

— Тесея?! — Я испуганно обернулась и с облегчением обнаружила ту возле неспелого куста черники на подъеме холма, который мы только-только миновали. — Тесея!

Она не отреагировала, точь-в-точь как тогда в гостевых чертогах Дайре, когда примеряла кроличью маску. Теплый летний ветер покачивал вместе с листьями моток пряжи на ее пояске. Шерстяная нить запуталась в ветвях оголевшего от старости вяза, и Тесея держалась за них руками, будто пыталась раздвинуть слишком крепкие и разросшиеся ветви. Вот только она не двигалась, а стояла неподвижно, вглядываясь в темные пролежни между ними.

— Тесея? — позвала я снова, оказавшись рядом.

— Я слы-ыш-шу… В… Вой… Там. Волки.

Я тоже прислушалась, но ничего, кроме шуршания листьев и беличьего цокота, не уловила. Зато синяя нить Хагалаз, прежде спокойная и ничем не выдающая свою тайну, словно раздулась на моем пальце, сдавила его, словно отзываясь на что-то и требуя поверить Тесее. Но я уже и так верила ей. В конце концов, вёльвой можно не только родиться, но и стать с возрастом. Женщины, кому это суждено, постигают ремесло с ранних лет, порой сами того не ведая. Через земледелие, пение, лекарство…

И через прядение и возню с нитями тоже.

— Давай посмотрим, что там за волки нас зовут, — улыбнулась я, преисполнившись надежды.

Я окликнула Сильтана, ушедшего вперед, но тот не отозвался. Тогда я попробовала нагнать его, велев Тесее стоять на месте, и позвала еще несколько раз, но без толку. Похоже, за своим пением он даже не заметил, как ушел без нас. Лишний раз убедившись, что рассчитывать на брата Соляриса не стоило, я немного поколебалась и все-таки возвратилась к Тесее с решимостью идти напролом. В крайнем случае, любой дракон поблизости услышит нас, если что случится, а их тут бродит целых три. Да и чего бояться в лесу? Зверья лишь местного. Но коль наручи Гектора, что я всегда на себе носила, с людьми совладать помогали, то определенно помогут совладать и с парочкой кабанов.