Чтение онлайн

Но тот уже повернулся к своим воинам и отдал им короткое приказание отвезти прямо сейчас мать и ребенка, а также служанку в его владения.

– Нет, – воспротивилась Шинджу, все же вставая, – Мой сын Тайра и я останемся здесь!

Сегун наконец взглянул на нее внимательнее. В его холодном взгляде сквозила насмешка.

– Тайра? – повторил он.

– Я дала мальчику имя единственного человека, которого когда-либо любила, – с вызовом произнесла женщина.

– Что ж он не смог сделать вам сына? – поднял брови Токугава и засмеялся.

Шинджу не успела ничего ответить, ее подняли прямо вместе с футоном, на который она вновь упала, и потащили на улицу. Следом солдаты толкали Аю, несшую на руках ребенка.

Токугава все эти месяцы присылал ей подарки, но она отправляла их назад. Теперь же он не будет церемониться с этой упрямицей. Ему нужен был сын, и он заберет его. А она подчинится, потому что материнский инстинкт победит гордость. Чтобы быть рядом с ребенком, она покорится ему.

Шинджу потеряла сознание практически сразу, как только ее грубо подняли. Токугава обратил внимание на карминные пятна, расползавшиеся по ткани, укрывавшей женщину, но не придал этому значения. Сейчас главным было забрать ее, а потом уже все остальное.

Однако мадам Хоши находилась в беспамятстве все время, которое занял путь. А потом были несколько дней лихорадки и бреда. Ая была уверена, что госпожа вот-вот покинет этот мир. Токугава по нескольку раз в сутки присылал справиться о состоянии Шинджу. В связи с тем, что местонахождение женщины и ребенка всячески скрывалось, сегун решил, что ни о какой кормилице не может быть и речи. Поэтому Ая постоянно подкладывала младенца к матери, и тот брал своим маленьким ротиком грудь. Может быть, это и помогло японке выжить. Кровотечение прекратилось, жар начал спадать.

Когда Шинджу пришла в сознание, она обнаружила, что находится в небольшой скудно обставленной комнате с единственным узким окном. С трудом поднявшись с ложа и неверными шагами добравшись до него, женщина выглянула наружу. Она выяснила, что содержится в башне.

Прошло несколько недель, прежде чем сегун почтил пленницу своим вниманием. Он пришел не один. С ним был какой-то знатный господин. Когда они вошли, Шинджу в алом кимоно и драгоценностях стояла у окна. Хоть она и находилась здесь без права покидать комнату, она всегда одевалась так, словно может сделать это в любой момент.

Токугава с нескрываемой гордостью показал незнакомцу ребенка, тот похвалил.

– Это мать? – тихо спросил гость, глянув в сторону красавицы.

Токугава кивнул. Его спутник сделал жест означающий одобрение. Шинджу горделиво отвернулась и сжала от гнева зубы. Она была оскорблена подобным поведением сегуна. Ведь он не представил вошедшего и не удостоил саму японку даже парой слов.

Почему-то женщине казалось, что сегун намеренно не является к ней один. Избегал разговора, который бы непременно состоялся? Но однажды он все-таки пришел. И Шинджу сразу задала главный вопрос, волнующий ее.

– Вы будете держать меня здесь всю мою жизнь?

– Ну почему же… Нет. Если ты станешь… моей женщиной, то сможешь спокойно выходить наружу.

– Стать… твоей женщиной? Ты что зовешь меня замуж?

Токугава вдруг рассмеялся, глядя на нее как на наивного ребенка. И правда, что это она удумала. Всем было известно, что самурай из благородного рода никогда не возьмет в жены женщину, уже бывшую замужем. А уж тем более сам сегун…

– Я предлагаю быть моей любовницей, фавориткой, если вам так больше нравится…

– Неужели Айамэ Юми вам отказала? – поинтересовалась Шинджу с иронией.

Он проигнорировал эту колкость, но мысленно с удовлетворением отметил сей ревнивый выпад.

– Мальчика я признаю, как своего наследника, – продолжал мужчина. – Думаю, у меня еще есть время, чтобы воспитать его правильно.

Молчание Шинджу он воспринял как колебание.

– Вражда между мной и семьей Иоири в прошлом. Город Канадзава мой, зачем вспоминать то, что было? – спросил Токугава. – Может хватит воевать?

– Уходите, – сказала она. Теперь настало ее время прогнать его, как когда-то сделал он. – Уйдите прочь!

Шинджу сверкнула глазами.

– Хорошо, – пожал плечами Токугава. – Но имей в виду, я заберу мальчика, когда он выйдет из младенческого возраста.

Госпожа Хоши понимала, что у нее нет выбора. Единственные, кто мог бы броситься на ее поиски, это Ихара и Манами. Но станет ли французский посланец барон де Брионе это делать? Да и под силу ли ему тягаться с сегуном? Конечно, нет. Токугава перемалывает в муку всякого, кто становится на его пути. Он заберет ее сына, если она не согласиться. О, как в этот миг она ненавидела сегуна! Всем своим существом! Но Шинджу была бессильна. Ей придется пойти на его условия, чтобы не потереть единственное, что у нее есть – своего ребенка.

На следующий день она послала сегуну записку с согласием. Он явился, как только позволили дела.

– Теперь ты и твой сын под моей защитой, и тебе больше нечего опасаться, – сказал Токугава.

Госпожа Хоши хотела язвительно ответить, что опасается только его, но не сделала этого.

– И мой сын останется со мной, пока я буду… вашей любовницей?

– Слово мужчины – не клочок бумаги, – ответил сегун японской пословицей.

– Значит, теперь я могу покинуть эту башню? – уточнила Шинджу.

– Нет, ты слишком спешишь, – Токугава жестом остановил ее. – Кто знает, что ты придумала, чтобы обвести меня вокруг пальца.

Воцарилась тишина. Мысли витaли вoкруг нeясным смутным облаком. Нужно было что-то сказать. Или что-то сделать. А может быть вообще – уйти? Токугава колебался.

У стены в уютном гнездышке, обустроенном для него служанкой, безмятежно спал мальчик. Когда он пошевелился во сне, оба повернулись на звук. Женские глаза сейчас смотрели на ребенка с нежностью, мужские – с гордостью. Какая судьба ему уготована? Кем он станет? Грозным воином, мореплавателем, купцом или монахом? Какой путь выберет этот малыш? Пока это было неведомо.

Мужчины сидели друг напротив друга и тихо беседовали. Один еще почти юноша, второму на вид можно было дать чуть более пятидесяти. Первый – воин, второй ныне относился к купеческому сословию.

– Так когда ее выкрали? – спросил старший.

– Прошло уже несколько недель, – ответил Ихара.

– Знаете, кто?

– Токугава, – уверенно ответил самурай.

Купец задумался.

– Столько лет минуло… А я очень хорошо ее помню. Я ведь в нее влюблен был без памяти. С ее отцом мы тогда были дружны. Я приехал из очередного путешествия, привез много дорогих тканей и драгоценностей. Навестил друга и увидел его дочерей. Шинджу тогда было лет пятнадцать, а Айяно и того моложе. И никогда я даже подумать не мог, что девушка вдвое младше меня такое мучительное плотское томление вызовет во мне! Я ночами стал видеть сладострастные видения, а днем все в тот дом ходил. Надумал с ее отцом о свадьбе говорить. Но он наотрез отказался дочь за меня отдавать. А девица строгого самурайского воспитания отцу перечить не смела, хоть и видел я, что она мной тоже увлечена. Когда ее выдали за молодого полководца Тайру Хоши, я уехал и больше ничего о ней не слышал. Отец Шинджу был видный чиновник, родня императорской семье. И сама она словно редкая драгоценность. Куда мне…