Чтение онлайн

– Хотел попросить вашего совета. Товарищ Деканозов часто дает нам указания по палестинскому вопросу…

– Вот оно что, – неприятно удивился Вышинский.

– Мне представляется, что одно из его указаний неточно. С нашей точки зрения, необходимо обращаться к общественному мнению. Мобилизовать американцев в пользу нашей точки зрения. Только это способно заставить президента Трумэна проголосовать так, как нам надо.

Вышинский посмотрел на Громыко оценивающим взором:

– Думаю, вы правы. Я вас поддержу в Москве. Что касается указаний Деканозова… Забудьте. Это не его епархия. Я удивляюсь, почему он вмешивается в эти вопросы.

Лидия Дмитриевна и Андрей Андреевич вышли на обязательную вечернюю прогулку. Когда они отошли подальше, она озабоченно спросила:

– Почему два твоих начальника – Вышинский и Деканозов так не любят друг друга?

– Все очень просто, – пояснил Громыко. – Это состязание за право влиять на Молотова. Деканозов силен близостью к органам и к Берии. Вышинский – юрист, умеет быстро формулировать. Деканозов, чувствуя поддержку Берии, ведет себя уверенно, смело решает любые вопросы, дает указания послам.

– А что же Вышинский? Он же все-таки первый зам.

– Андрей Януарьевич публично не проявляет своего недовольства, боится конфликтовать с Деканозовым, которого Берия привез из Грузии. Но Вышинскому не нравится, что тот вмешивается в его епархию.

В зале заседаний ООН председательствующий объявил:

– Слово предоставляется представителю Советского Союза.

Громыко прошел на трибуну:

– Представители арабских стран указывают на то, будто бы раздел Палестины – историческая несправедливость. С этой точкой зрения нельзя согласиться хотя бы уже потому, что еврейский народ связан с Палестиной на протяжении длительного исторического периода. И мы не можем упускать из виду положение, в котором очутился еврейский народ в результате последней мировой войны. В результате войны, навязанной гитлеровской Германией, евреи как народ потерпели больше, чем какой-либо другой народ. Поэтому советская делегация поддерживает рекомендацию о разделе Палестины.

В зале его выступление слушали с неослабевающим вниманием. Выступление имело успех, о чем Громыко рассказал жене, когда они вышли на вечернюю прогулку.

– Ты не очень рискуешь, играя на противоречиях между Вышинским и Деканозовым? – спросила Лидия Дмитриевна.

– Я не играю. – Легкая улыбка появилась на губах Громыко. – Я использую сильные стороны каждого из них ради общего дела.

Лидия Дмитриевна покачала головой:

– Я решительно отказываюсь понимать ваш мужской мир… Но, Андрюша, я тебя прошу: будь осторожен… Я боюсь Вышинского. Всякий раз, когда он появляется, мне не по себе… Не могу забыть, что он столько лет служил прокурором…

– По-моему он и не перестал им быть.

– Деканозов еще опаснее.

– Знаешь, поначалу на первом плане в министерстве был Деканозов. Надо отдать ему должное. Он умеет выдвигать перспективных людей. Но теперь верх берет Вышинский. И что-то мне подсказывает, что Деканозов не задержится на своем посту.

На совещании в постпредстве Громыко задумчиво заметил:

– Голосов не хватает.

– Что делать?

– Есть только одна возможность. Надо, чтобы латиноамериканские страны либо проголосовали за раздел Палестины, либо воздержались.

– У нас нет рычагов влияния на Латинскую Америку, – констатировал советник.

– У нас нет, – согласился Громыко. – А у администрации Трумэна есть. Помощник государственного секретаря Нельсон Рокфеллер способен надавить на каждого из латиноамериканских диктаторов. Он их всех знает.

Советник развел руками:

– Вот на него мы повлиять точно не можем. И даже если все скинемся, чтобы его подкупить, денег не хватит.

Громыко пропустил его шутку мимо ушей:

– Нельсон Рокфеллер вел тайный бизнес с нацистской Германией. И многие латиноамериканские страны поддерживали отношения с гитлеровцами. Если напомнить об этом, то получится, что латиноамериканские диктаторы возражают против создания еврейского государства из антисемитских, то есть фашистских, побуждений. И Нельсон Рокфеллер их поддерживает.

– Выходит, он тоже антисемит и фашист, – подхватил советник. – Это прозвучит сильно. Но кто все это скажет?

– Поговорим с главным редактором «Дейли ньюс». Он умолял нас организовать ему интервью с товарищем Сталиным. Мы это сделали. Теперь он просит дать въездную визу его корреспонденту. Мы снова поможем… А сейчас надо обратить его внимание на сомнительное прошлое господина Рокфеллера. Подготовьте убедительные материалы.

Когда сотрудники посольства разошлись, Игнатенко подошел к послу.

– Рокфеллер вложил несколько миллионов долларов в добычу нефти в Венесуэле. Сейчас его компания налаживает экспорт венесуэльской нефти. Нужны танкеры. Нам известно, что Рокфеллер обратился к Аристотелю Оазису. Пока это держится в секрете. Я поговорю с Оазисом?

Громыко задумался:

– А зачем Оазису ссориться с нефтедобывающими арабскими странами и поддерживать раздел Палестины и создание там еврейского государства?

– Аристотель Оазис возит на своих танкерах латиноамериканскую нефть. Арабы с их нефтью – конкуренты. Утопить их – в прямом или переносном смысле – святое дело. Так что Оазис нам союзник.

В овальном кабинете Белого дома президент Гарри Трумэн и государственный секретарь Джордж Маршалл остались одни.

– Вот уж никто не ожидал, что Советский Союз придет сионистам на выручку, – сказал Гарри Трумэн. – Да еще как! Громыко не просто выразил симпатию еврейскому народу, а потребовал создания в Палестине еврейского государства.

Джордж Маршалл мрачно заметил:

– Обычно Громыко говорит «нет». На сей раз он сказал «да». И очень громко!

Трумэн констатировал:

– Идея создания еврейского государства в Палестине обрела черты реальности.

Государственный секретарь еле сдерживал себя:

– Господин президент, значит, вы все-таки намерены поссориться с арабскими странами, которые поставляют нам нефть?

Перед президентом лежали газеты с изложением выступления советского представителя.

– Я прочитал речь Громыко, – объяснил Гарри Трумэн. – Даже сами евреи никогда не выступали в свою защиту так ярко и убедительно. Поймите, Джордж, если уж Сталин однозначно поддержал создание еврейского государства, как же я могу быть против? Это исключено. Избиратели меня не поймут. Я уже позвонил нашему представителю в ООН и сам объяснил ему, что он должен проголосовать «за». Чтобы не произошло сбоя в бюрократической цепочке… И если еврейское государство будет создано… Мы опоздали и не сумели первыми высказаться за его создание. По крайней мере признаем первыми.

Государственный секретарь развернулся и вышел из овального кабинета. Гарри Трумэн с сожалением посмотрел ему вслед. Перед ним лежала утренняя газета с портретом советского посла Громыко.

В Москве в кабинет заместителя министра иностранных дел Деканозова вошла молодая хорошо одетая девушка. Глянув на нее, Владимир Георгиевич воодушевился.

– Вы – Спиридонова? И хотите работать у меня секретарем? Что же, я думаю, вы мне подходите.