Чтение онлайн

Кристина была не настолько глупа, чтобы рассказывать об этом врачам. Она начала вставать, прибавила в весе. Она вновь слушала музыку и смотрела телевизор. Болезнь отступила. Но что же именно с ней происходит? Какой загадочный недуг ее мучает?

Поздно вечером министра иностранных дел Вышинского и его первого заместителя Громыко вызвали на ближнюю дачу Сталина.

Колючая проволока, высокий двойной забор, между стенами забора деревянный настил, на котором дежурят часовые в специальной мягкой обуви. Мышь не проскочит. Когда машина подъезжала к деревянным воротам, офицер охраны приоткрывал дверцу машины, чтобы его можно было видеть, и называл фамилию – свою, а не чиновника, которого сопровождал.

Старший наряда охраны сталинской дачи вышел из калитки, чтобы взглянуть на пассажира. В ярком свете прожекторов лицо сидящего в машине было хорошо видно. Тем более что офицеров, которые несли охрану у ворот, предупредили о появлении гостей. Гости поспешно прошли в главный дом, а их лимузины отогнали к гаражу.

За появлением гостей наблюдал офицер, дежуривший у телефонного пульта, размещенного в одной из комнат служебного дома. Рядом на столике – всегда включенный большой ламповый радиоприемник. Из него доносились стихи:

Появился Сталин. Недовольный. Бросил секретарю ЦК Маленкову:

– Бананы мне привезли гнилые. Чем Меньшиков кормит народ! Где он?

Маленков распорядился:

– Найдите министра внешней торговли Меньшикова!

Пока члены политбюро и приглашенные рассаживались, пришел дежурный:

– Товарищ министр внешней торговли находится на даче!

– Ну так соедините по телефону, – недовольно сказал Маленков.

Дежурный виновато доложил:

– Товарищ министр не может подойти, потому что принимает ванну!

Все замерли, ожидая реакции Сталина. Вождь повернулся к Маленкову:

– Надо принять постановление политбюро.

Маленков вооружился ручкой и блокнотом. Вождь продиктовал:

– Отметить, что товарищ Меньшиков мало занимается службой вследствие того, что он ездит на дачу. Запретить товарищу Меньшикову в будние дни ездить на дачу.

Тем временем в зал, где расселись Сталин и его соратники, принесли кинопроектор – показать хронику идущей в Корее войны. Кадры комментировал начальник главного оперативного управления генерального штаба:

– Товарищ Ким Ир Сен надеялся закончить войну меньше чем за два месяца. Наши военные советники сообщают, что его армия действует с опережением плана. Наступление развивается очень успешно. За четыре дня взяли Сеул. Правительство Ли Сын Мана бежало.

Сталин сказал:

– Войну нужно выиграть очень быстро. Южане не должны успеть прийти в себя, оказать сильное сопротивление и мобилизовать международную поддержку.

Министр госбезопасности Абакумов поспешил успокоить вождя:

– Наша разведка сообщает, что корейский народ на юге страны только и ждет помощи, чтобы восстать против антинародного режима. Товарищ Ким Ир Сен сумеет объединить под своим началом всю Корею, как товарищ Мао Цзэдун объединил Китай.

Сталин заметил:

– Но надо объяснить северокорейским товарищам, что им не стоит рассчитывать на прямое участие Советского Союза в войне, поскольку у нас есть другие серьезные задачи, особенно на Западе.

Военный министр маршал Василевский поспешил заверить вождя:

– Мы считаем, что война закончится быстро – полным разгромом южнокорейской армии, этих американских марионеток.

Сталин озабоченно повторил:

– Главное, чтобы американцы не успели вмешаться.

Вышинский услужливо заявил:

– Они не решатся. Они ни на что не способны. Политические импотенты.

– Что-то у вас все слишком гладко получается, – так же недоверчиво проговорил Сталин.

Он исходил из того, что его челядь, обвешанная орденами, постоянно мухлюет. Погрозил пальцем:

– Спросите англичан, американцев. Им никогда не удавалось меня обмануть, а ведь среди них были серьезные противники. А вы беретесь меня одурачить!

После совещания встревоженный Громыко подошел к Вышинскому, который стоял вместе с Абакумовым:

– Через несколько часов в Нью-Йорке созывается срочное заседание Совета Безопасности ООН. Считаю необходимым телеграфировать Малику, чтобы он принял участие в заседании.

– Зачем? – пренебрежительно заметил Абакумов. – Пусть болтают сколько хотят.

– В отсутствие нашего представителя, – пояснил Громыко, – западные державы могут одобрить резолюцию, которая противоречит нашим интересам. Если Малик примет участие, он сможет наложить вето.

Вышинский остановил его:

– Решение принято. Дискуссия на сей счет завершена…

Секретаря ЦК партии Маленкова Андрей Андреевич Громыко обнаружил не на обычном месте, а у большого стола. Распаковав большую коробку, Георгий Максимилианович увлеченно возился с новеньким микроскопом. Увидев Громыко, с сожалением отвлекся от микроскопа и сделал шаг навстречу.

Маленков не снимая носил придуманную Сталиным чиновничью униформу – френч с наглухо застегнутым воротником. Без наград, хотя орденами его вождь не обидел. Его обрюзгшее лицо всегда оставалось неподвижным. Никаких эмоций. Он протянул гостю вялую руку.

– Интересуетесь наукой?

– Историей, – ответил Андрей Андреевич.

Маленков предложил гостю присесть.

– В отличие от вас, гуманитариев, я – естественник. Больше всего люблю физику. Хочу, чтобы сын пошел по моим стопам. У вас есть дети?

– Сын и дочь.

– У меня тоже. Я много с ними занимаюсь. Увлеченность родителей службой не должна мешать общению с детьми.

Он занял свое место за письменным столом.

– Какой у вас вопрос?

Громыко старался быть убедительным:

– Георгий Максимилианович, наш представитель в ООН отсутствовал на заседании в Совете Безопасности и не смог наложить вето на резолюцию, требовавшую прекращения боевых действий и вывода всех войск с территории Южной Кореи.

Маленков кивнул головой.