Чтение онлайн

Ежегодно, ранней весной Аристарх был подвержен легким, даже скорее мимолетным, увлечениям, по типу острой респираторной инфекции (см. ОРЗ), потенциально-альтернативными кандидатурами на место монопольно узурпированное мадам Петуховой. За что и был неоднократно публично бит лично (можно было сказать - собственноручно, но, к сожалению, это не совсем адекватно отражает действительность) К. Петуховой, которая имела склонность появляться в самый неподходящий момент в самом неожиданном месте и как всякая правящая верхушка - не желающая сдавать позиции без боя, ближнего (по лицу) или дальнего (с метанием отдельных предметов домашней утвари в предполагаемые слабые места противника).

Результатом всех этих пертурбаций - была шумная, но амбивалентная слава Аристарха, с одной стороны - как бонвивана и Казановы, а с другой как великомученика, но паразита. Что однако не мешало Аристарху с тайной мужской гордостью носить фамилию - Петухов, а после очередного мимолетного увлечения с последующей сатисфакцией со стороны законно оккупировавшей пост официальной дамы сердца - мадам Петуховой, плакаться на судьбу и непонимание его сложной противоречивой натуры. Что в свою очередь закрепило за Аристархом рабочий псевдоним - Слезный Скиталец, навеянный по-видимому флером романтики звездных дорог и таинством Искупления Греха.

– Слушай, Сидоров, а ты часом не того... ну как в песне поется: "вагончик тронется, вагончик тронется... а ты останешься?
– заботливо поинтересовался Слезный Скиталец, когда Сидоров обрисовав картину в общих чертах, наполовину скрылся в холодильнике.

– Ты только не обижайся, с каждым может случиться. Вот я, например...

Сидоров вынырнул из холодильника с видом самодержца: в одной руке сжимая бутылку пива, а в другой очередной кусок черного картона.

Черную метку Сидоров протянул Петухову, а пиво с отсутствующим видом открыл и выпил сам - все и залпом.

На черном прямоугольнике алым пламенели буквы:

ПОСЛЕДНЕЕ УВЕДОМЛЕНИЕ КРИТИЧЕСКАЯ ТОЧКА

Но Петухова больше потрясло то, что Сидоров, впервые за их многолетнюю дружбу все пиво "выдул" сам, это говорило о многом.

– Это экспансия!
– объявил обреченно Сидоров.
– Галактическая экспансия. В начале отловят всех Сидоровых, а потом...

– Я знаю, что тебе надо, - решительно перебил Слезный Скиталец, мучительно сглатывая пересохшим горлом.
– Пошли... пока не отловили.

9. КАМО ГРЯДЕШИ

Сидоров пал духом. Он тащился следом за Слезным Скитальцем, который рысью несся вперед, напоминая античного героя алкающего свершить подвиг, любой, даже самый захудалый.

– Поздно, - скулил морально раздавленный Сидоров, - поздно... Точка.

С трудом переставляя ватные ноги, Сидоров запутался в них окончательно и рухнул, в счастливо подвернувшуюся единственную, наверное во всем городе, лужу.

– Ах, оставь!
– мрачно объявил Сидоров кипучему Петухову, попытавшемуся извлечь Преждевременно Павшего из лужи.
– Свиньей жил свиньей и помру...

– Самокритикой сейчас никого не удивишь, - философски возразил Слезный Скиталец, придавая телу Сидорова менее экзотическое положение.

Сидоров встал, опершись локтями на плечи Петухова и заглянул своей импровизированной подпорке в глаза. Аристарх невольно поежился. Сидоров полусогнутым пальцем постучал по Петуховскому лбу и печально изрек:

– Бедный Йорик...

– Сам ты - бедный!
– обиделся Петухов и чуть не уронил Сидорова вторично.

– Во, нализались!
– восхищенно констатировал пробегавший мимо мужчина, на лице которого лежала неизгладимая печать, что ему это чувство тоже знакомо: очень близко и неоднократно.

– Идем!
– вдруг взревел Сидоров и рванул Петухова за лацканы пиджака, да так, что едва не вытряхнул из него хозяина. Приятели, с остервенением слившись в дружеских объятиях, двинулись по пустынной в столь поздний час улице.

Дом в который привел Слезный Скиталец своего, с изрядно подмоченной и не только репутацией, приятеля Сидорова - Падшего, но Восставшего (Жизнь полна парадоксов: не далее как вчера Сидоров еще твердо был уверен, что Сидоровы на дороге не валяются!), мало чем отличался от Сидоровской обители. Разве что в подъезде горело еще меньше ламп, да под стенной живописью было почти невозможно угадать цвет первоначального покрытия. Теперь оно было, в некотором смысле, матовым.

В темноте Аристарх с Сидоровым добрались до третьего этажа, и Сидоров услышал как Слезный Скиталец интенсивно скребется в чью-то дверь.

Дверь гостеприимно распахнулась, и в нос ударила упругая волна запахов. Похоже где-то горела ветошь, причем хорошо просмоленная, так сказать, ароматизированная и соусированная.

В слабо освещенном дверном проеме, вслед за запахом, возникла фигура замотанная в дефицитную махровую простынь.

– Камо грядеши?
– подозрительно спросила фигура.

– Сидор Абдулаевич дома?
– не растерялся находчивый Аристарх.

– Частично.

– Как это?
– удивился простодушный Сидоров, до сих пор окончательно не растративший свое неуемное простодушие.

– Гуру погружен в медитацию. Его астральное тело находится в созвездии Гончих Псов, а вульгарно-физическое, вон - в углу.

Фигура сделала шаг в сторону, и Сидоров, действительно, смог разглядеть грузное тело, непринужденно прикорнувшее на детском матрасике, в углу пустой комнаты. Впрочем, комната была не совсем пустой: кроме Гуру, там же находилась пара, но не столь импозантных, особей, в противоположном от Гуру углу, выстроилось некоторое количество (словно славные античные воины теснящиеся в боевом каре) специфических сосудов (среди которых были не только пустые), а по середине стоял небольшой медный тазик, в котором что-то горело, оттуда, собственно, и проистекали: скудный свет и обильные запахи.

Сидоров решительно двинулся вперед, ориентируясь в основном на запах. Преданный Аристарх поспешил следом.

– Обувь снимайте, - проворчала фигура в простыне, - а то ходят тут всякие, подтирай за ними...

Сидоров вернулся и снял ботинки, немного подумал и снял носки. Гулко шлепая босыми ногами, Сидоров прошествовал, благополучно минуя благоухающий тазик, к матрасику на котором расположился неприхотливый Гуру.

10. ИЛЛЮЗИЯ

Гуру приоткрыл один глаз и спросил:

– Ты кто?

– Сидоров, - подумав, ответил Сидоров.

– Сидор Сидорову - lupus est!

– Не съест!
– заартачился Сидоров.

– Его пришельцы донимают, - вмешался Слезный Скиталец.

– Зелененькие?
– заинтересовался Гуру и даже с видимым усилием открыл второй глаз, а первый скосил на пустую посуду в углу, стыдливо полуприкрытую прошлогодней прессой.

– Почему зелененькие?
– обиделся за своих пришельцев Сидоров и помолчав привел неоспоримый аргумент, - они письма пишут! (Должный, по-видимому, свидетельствовать в защиту предполагаемого окраса гипотетических пришельцев) И грозят воздействием!