Чтение онлайн

Платон стал широко известен только после того, как в 1482 году флорентийский философ Марчелло Фичино принес издателю Венету латинскую рукопись «Диалогов», объявив ее своим переводом с греческой рукописи. После опубликования рукописи Фичино читатели сразу же отметили в ней большое число анахронизмов. Второе издание «перевода» Фичино вышло во Флоренции в 1491 г., а третье, по возможности исправленное от анахронизмов, — в 1517 г. в Венеции.

Греческих рукописей Фичино никому и никогда не предъявлял до самой смерти; не нашли их и его наследники — рукописи исчезли бесследно (подобно рукописям Бруни).

Лишь через 30 лет после первого издания Платона венецианский критянин Марк Мазур представил в 1512 г. греческий текст сочинений Платона. Этот текст был тотчас напечатан в 1513 г., а затем с постоянными исправлениями он многократно перепечатывался в продолжение всего XVI века.

Греческий текст Мазура характеризуется столь ярко выраженной разностильностью, что к настоящему времени нет ни одного диалога, который считался бы подлинным всеми специалистами по Платону. Из 38 диалогов девять признаются всеми исследователями подложными. Один из первых и наиболее авторитетных исследователей Платона Аст признавал только 14 диалогов. Другие исследователи (Зохер, Шааршмидт, Ибервег), признавая диалоги, отвергнутые Астом, отрицают другие. Рекорд держит, по–видимому, Шааршмидт, который счел заслуживающим доверия только 9 диалогов и среди них те, которые отвергались Астом и Зохером (см. подробности в [З], стр. 127—128).

Однако никому, по–видимому, не приходило в голову самое естественное объяснение, что для скорости дела Мазур поручил перевести на греческий язык латинский текст Фичино не одному, а нескольким лицам.

Знаменательно, что большинство упоминаний имени Платона у «древних» греческих авторов стало известно уже после появления переводов Фичино.

Обращает на себя внимание также тот факт, что одним из главнейших продолжателей и последователей Платона был александрийский философ ПЛОТИН, а — уже в эпоху Возрождения — распространителем их идей в Европе — грековизантиец ПЛЕТОН. Может ли фонетическое сходство имен Платон — Плотин — Плетон быть случайным?

Мы вернемся к Плетону в гл. 18.

Аналогичное положение и с латинскими классиками.

Рассмотрим, например, трактаты ЦИЦЕРОНА, дошедшие до нас в двух рукописных изводах «неполном» и «полном» (см. [46], стр. 387—388). Нам сообщают, что с падением античной культуры трактаты Цицерона теряют популярность, из–за чего, например, трактаты «Об ораторе» и «Оратор» выжили лишь в единственной рукописи со многими утраченными листами. Вот как описывается в примечаниях в [46] история изводов Цицерона:

«Когда минует полоса «темных веков» раннего средневековья и уцелевшие памятники античной литературы вновь начинают переписываться по европейским монастырям, эта дефектная рукопись трактатов «Об ораторе» и «Оратор» становится источником целого семейства списков; все они имеют общую черту — пропуски (порою очень большие, по половине книги и более) на тех местах, где в архетипе были потеряны листы. Это и есть «неполный извод»; архетип его давно погиб, но текст его отчасти поддается реконструкции по старейшим и лучшим спискам — «Авраншанскому», «Гарлеянскому», «Эрлангенскому» (эти списки относятся якобы к IX— X вв. н.э.. — Авт.).

В XIV в. — начале XV в. эпоха Возрождения резко оживила интерес к риторическим трактатам Цицерона. Сохранившиеся рукописи «Об ораторе» и «Оратор» переписываются все чаще, и досада на их неполноту прорывается все сильнее. Дело доходит до того, что около 1420 г. миланский профессор Гаспарино Барцицца, лучший тогдашний специалист по цицероновской риторике, взялся за рискованный труд: собрался заполнять пробелы «неполного извода» собственными дополнениями для связности. Но не успел он закончить свою работу, как совершилось чудо: в глухом итальянском городке Лоди была найдена заброшенная рукопись с полным текстом всех риторических сочинений Цицерона — «Старой риторики» («Риторики к Гереннию»), «Новой риторики» («О нахождении»), «Об ораторе», «Брута» (до того вовсе неизвестного) и «Оратор». Барцицца и его ученики набрасываются на новую находку, расшифровывают с трудом ее старинный (вероятно, XIII в.) шрифт и изготовляют, наконец, удобочитаемую копию. С этой копии снимаются списки, и в своей совокупности они составляют «полный извод» цицероновского текста; во главе его стоят рукописи «Флорентийская Мальябекки», ватиканская «Оттобонианская» (единственная, включающая все три трактата подряд) и «Палатинская» — все три относятся к 1422—1425 гг. А между тем происходит непоправимое: архетип этого извода лодийская рукопись оказывается заброшенной, никому не хочется биться над ее трудным текстом, ее отсылают за ненадобностью обратно в Лоди, и там она пропадает без вести: начиная с 1428 г. о ее судьбе ничего не известно. Европейские филологи до сих пор оплакивают эту потерю до наших дней» ([46], стр. 387—388).

Вот так «находились» рукописи Марка Туллия Цицерона —знаменитого древнеримского оратора и политика! Можно только ; поздравить профессора Барциццу и его учеников с этой удачной операцией. «Рукописи множились, наряду со списками «неполного» и «полного» изводов появлялись списки смешанные, вносившие в один извод поправки по другому. С изобретением книгопечатания рукописи сменяются печатными изданиями: около 1465 г. в Субиаке выходит первое печатное издание трактата «Об ораторе», в 1469 г. в Риме выходит первое печатное издание всех трех трактатов вместе. В течение нескольких столетий основой для этих изданий брались рукописи «полного извода», как наиболее связные и удобные…» ([46], стр. 388).

Поучительна также история «открытия» рукописи Цицерона «О государстве». Этот трактат, оказывается, до начала XIX в. был известен только по упоминаниям о нем у других авторов и по отдельным цитатам, которые встречались у других писателей.

«В эпоху Возрождения ценители и поклонники античности, начиная с Петрарки, разыскивали это сочинение Цицерона во всех книгохранилищах Европы и ездили с этой целью даже в Польшу, но все эти попытки долгое время оставались безрезультатными. Только в начале XIX века (! — Авт.) ученый кардинал Анджело Май, префект Ватиканской библиотеки, нашел палимпсест (т.е. рукопись на пергаменте, с которого был стерт первоначальный текст и написан новый). Этот палимпсест содержал значительную часть первой и второй книг трактата, а также и отрывки из третьей, четвертой и пятой книг; из текста шестой книги палимпсест не сохранил ни одного отрывка. В 1822 г. Май издал рукопись, включив в нее фрагменты и цитаты, приводимые древними авторами, и снабдив издание своими комментариями…» ([81], стр. 159).

Эта книга пользовалась большой популярностью в средние века, однако сохранившиеся ее списки «в конечном счете восходят к единственной античной рукописи, которая пережила «темные века» варварских нашествий и была в распоряжении придворной академии Карла Великого. По этой рукописи знакомился со Светонием Эйнхард, когда около 818 г. н.э. писал свою «Жизнь Карла Великого», старательно воспроизводящую светониевские биографические схемы (не является ли «Светоний» просто другим прозвищем Эйнхарда? — Авт.). Потом эта рукопись хранилась в знаменитом аббатстве св. Бонифация в Фульде, и с нее делались списки… Ни Фульдская рукопись, ни первые списки с нее до нас не дошли…» ([59], стр. 281).

Оказывается, что старейшим и лучшим списком этой книги является список, относимый историками к IX веку и называемый «Меммианским кодексом» по имени французского дипломата, владевшего им в XVI веке. Все остальные списки датируются не ранее XI в. н.э.(см. [59], стр. 281).

Первыми печатными изданиями Светония считаются два римских издания 1470 г. и венецианское 1471 г. «В основе их лежали поздние, несовершенные рукописи…» ([59], стр. 281).

Отрывки сочинения Светония «О знаменитых людях» также появились весьма поздно. «…Сохранился большой фрагмент, охватывающий всю книгу «О грамматиках и риторах», за исключением конца. Этот фрагмент находился в сборнике IX в. из Герсфельдского монастыря в Германии (в сборник входили, кроме того, «Германия», «Агрикола» и «Диалог об ораторах» Тацита, затем следовало сочинение Светония, и на нем рукопись обрывалась). Эту рукопись открыл в Германии Поджо Браччолини в 1425 г., и привез в Италию Энох Аскуланский около 1458 г. Герсфельдская рукопись не сохранилась (уцелели лишь несколько листов из тацитовской части), но осталось около 20 списков с нее, сделанных в Италии в XV в.; они и служат установлению текста «О грамматиках и риторах»…» ([59], стр. 337). Напомним (см. § 1), что упомянутые здесь т.н. «малые» произведения Тацита резко отличаются по стилю от его «больших» произведений («Истории» и «Анналов»). Уже в XVI веке это вызывало сомнения в их подлинности (см. [48], т.2, стр. 217—218).

Все остальные отрывки из книг Светония являются цитатами в трудах других авторов.

Отношение большинства историков к информации, сообщаемой Светонием, отрицательное. Его обвиняют в «непонимании истории», отсутствии критического чутья, использовании заведомо ложных и тенденциозных источников, стремлении к пересказу абсолютно неправдоподобных анекдотов и песен и т.д. и т.п. (см. [59], стр. 263).

 «К сожалению, по общему обычаю античных историков, Светоний избегает прямых указаний на источники. Тем не менее в ссылках он упоминает более тридцати авторов, из которых иные (Акторий, Назон, Юлий Марат, Юлий Сатурнин, Аквилий Нигер) не упоминаются более никем» ([59], стр. 277). Поэтому проверить достоверность этих ссыпок нельзя, что, быть может, и было предусмотрено. Однако после того, как эти «новые имена» были названы, искатели вроде Поджо Браччолини уже могли с полным правом «искать» и, конечно, «находить» все новые и новые «достоверные списки ранее неизвестных писателей».