Чтение онлайн

…В заключение заметим, что собрания таблиц, предназначенные для целей хронологии, тоже содержат, обычно в более или менее подробной и точной форме, таблицы, позволяющие вычислять сизигии и, в частности, те, которые сопровождаются затмениями. Таковы хронологические таблицы Шрама и Нейгебауэра. Наиболее точные таблицы сизигий, составленные по образцу таблиц Оппольцера, изданы в трудах Берлинского вычислительного института Шохом» ([24], стр. 28—31).

К этому следует добавить указание на фундаментальный труд Гинцеля [10]. содержащий уточненные таблицы.

Для внесения своих поправок к Канону Оппольцера Гинцель использовал описанное в источниках 21 солнечное затмение, даты которых простираются от 590 г. до 1386 г.(см. [16], стр. 4). Поэтому поправкам Гинцеля можно верить лишь постольку, поскольку можно верить правильности датировок этих затмений.

Вместе с тем при максимальной ширине полосы затмения в 4° поправки Гинцеля довольно существенны. Хотя, как мы уже отмечали, при вычислении далеко отстоящих от нас по времени затмений неизбежно накапливаются ошибки, сомнительно, чтобы эти ошибки были столь значительны. Не зря ли Гинцель так слепо доверял средневековым источникам (особенно наиболее ранним)?

Рассмотрим же теперь, как вся эта астрономическая машинерия применяется к установлению исторических дат.

Оказывается, что лишь в весьма редких случаях ее применение может быть осуществлено с полной надежностью. Вот что пишет проф. Н.М. Никольский, один из наиболее основательных критиков теории Морозова:

«Астрономический метол, конечно, имеет то огромное преимущество, что он может давать совершенно точные данные. Но точность его отнюдь не абсолютная, а обусловленная, и применимость его ограниченная. Бесспорно, когда дается совершенно определенная астрономическая задача, исходящая из определенных данных, решение ее будет совершенно определенным и точным. (Это пишет историк. Мы же знаем, что даже это. вообще говоря, не так. — Авт.) …Дело не в этом, а дело в условиях задачи. Верно ли она составлена? Ибо если в ней изменится хотя бы один элемент, то и решение получится совсем другое.

При применении астрономического метола в исторической науке самое главное затруднение заключается именно в постановке задачи. Нам почти всегда приходится иметь дело не с прямыми астрономическими указаниями, а со сбивчивыми и нелепыми сообщениями древних памятников. Тут могут быть три категории случаев. Первая, наиболее редкая, но зато всегда плодотворная, — это, когда текст не оставляет никаких сомнений в смысле астрономического содержания. Астрономический метод в таких случаях оказывает исторической науке неоценимые услуги… Вторая категория случаев имеет дело также с чисто астрономическими текстами, но неясными по своему содержанию или терминам… Такого рода тексты уже не могут быть твердыми опорными пунктами, так как при различном их истолковании получатся совершенно различные результаты; точный результат может получиться лишь в том случае, если при помощи целого ряда кропотливых вспомогательных исследований удастся установить правильность истолкования данного текста. Третья категория текстов — самая опасная. Это — такого рода тексты, астрономическое содержание которых сомнительно, в которых астрономические явления не названы как таковые, но имеются символы, которым может быть дано астрономическое истолкование. Так как намерения и мысли автора, скрывшего их за символами, нам остаются обычно неизвестными, то мы можем, конечно, предлагать и астрономическое толкование, но лишь как одну из возможных гипотез, не устраняющую возможности и всяких других гипотез. Кроме того, и само астрономическое толкование в таких случаях может быть разнообразным» ([52], стр. 160— 161).

Всецело разделяя эти общие соображения Никольского, мы конкретизируем их для интересующего нас случая солнечных (и лунных) затмений, которые, как правило, подпадают под первую (иди вторую) категории Никольского.

Идеальный случай имеет место, когда затмение детально описано и точно указано место и время его совершения (месяц, день и час). В этом случае для установления даты достаточно справиться в канонах Оппольцера или Гинцеля. Если же хотя бы один элемент описания опушен, то дело, как правило, совсем плохо.

Для любого места почти в каждом столетии можно наши солнечное затмение, которое в этом месте происходило. Поэтому для надежных датировок почти всегда необходима дополнительная информация.

Например, нам удалось точно датировать затмения Фукидида в основном только потому, что их было три с точно установленными интервалами между ними, а такого рода триад совсем мало.

Очень часто имеющаяся в античном документе информация не согласуется с данными астрономии: в период времени, к которому, по данным традиционной истории, относится документ, не существует затмения, обладающего всеми указанными в нем особенностями (пример — затмения Фукидида), В такой ситуации обычно отыскивают затмение, лишь частично удовлетворяющее условиям, либо на основании весьма скользких и. как правило, чисто гипотетических соображений подгоняют данные документа под желательное затмение. Примером такой якобы «астрономической» датировки и является традиционная датировка Пелопоннесской войны.

Широкий простор для реинтерпретации данных открывается также в связи с календарем. Мы уже обсуждали календарные проблемы в § 8 гл. 1, но сейчас, чтобы подчеркнуть независимость «астрономического» подхода от результатов этою обсуждения, мы этими результатами пользоваться не будем и подойдем к календарным вопросам с несколько иной стороны.

Устойчивый юлианский календарь (с високосами) существует по общепринятым представлениям с 46 г. до н.э (В дальнейшем мы обсудим эту дату и покажем, что на самом деле юлианский календарь введен только в IV веке н.э; однако для наших теперешних целей дата введения в употребление юлианского календаря значения не имеет; более того, чем раньше был введен этот календарь, тем для нашей теперешней аргументации лучше) До этого, по тем же традиционным представлениям, в Риме действовал чрезвычайно путанный календарь, никакой закономерности в котором не было. Эта шаткость и неопределенность календаря позволяют историкам как угодно сдвигать (технический и не столь одиозный термин «интерпретировать») приводимые в источниках даты (примеры мы увидим в следующем параграфе).

Вообще, у историков античности наблюдается неудержимое желание по возможности укорачивать календарный год (они готовы для этого использовать любые, сколь угодно туманные указания текстов). Рекордом является, по–видимому, год в 346 (!) дней (см. [10]. т.2, стр. 175). При таком укорачивании возникает дрейф календаря по юлианскому, что дает возможность рассматривать указание на какой–нибудь месяц как указание на практически любой другой месяц года (например, в тексте написано «июль», а можно читать «сентябрь»; см. следующий параграф).

Существующие многочисленные способы подгонки дат в целом называются «календарными гипотезами». Подчеркнем, что, как правило, эти гипотезы основываются на чрезвычайно туманных и неоднозначно интерпретируемых указаниях текстов. Неудивительно. что число «календарных гипотез» равно числу исследователей, занимавшихся древними исчислениями времени.

Поэтому Морозов совершенно прав, утверждая, что, где начинаются «календарные гипотезы», там кончается какое–либо рациональное использование астрономии. Комбинируя астрономические данные с «календарными гипотезами», можно доказать все, что угодно, но достоверность такого доказательства не имеет никакого отношения к достоверности астрономии.

Морозов предлагает считать все даты античных документов юлианскими (и тем самым читать, в частности, «июль» только как «июль», а «сентябрь» — только как «сентябрь»). Методологическое преимущество этой, если хотите, тоже календарной гипотезы состоит в том, что она принимается раз навсегда и не меняется, когда мы встречаемся с «неудобной» датой. Ее оправданием служит тот факт, выясняющийся апостериори, что она приводит к единообразным результатам, не имеющим беспорядочного чисто случайного разброса (как было бы, если бы эта гипотеза совершенно не отвечала истине)

Именно, как мы ниже покажем (см. § 5), в каждом из случаев, когда в античном документе имеется достаточная астрономическая информация, существует (и, как правило, единственное) более позднее затмение (обычно относящееся к эпохе Возрождения или времени, ей непосредственно предшествующему), полностью отвечающее условиям, описанным в документе (так что ситуация с Фукидидом является не исключением, а правилом).

Если же содержащаяся в документе астрономическая информация скудна, то можно подобрать много затмений как античных, так и средневековых, удовлетворяющих всем условиям. Поэтому в этом случае ссылка на астрономическое подтверждение античной даты документа является не чем иным, как прямым обманом.