Чтение онлайн

Профессор Робертсон Смит говорит по этому поводу: «Прошу вас представить себе ясно и точно, каким образом книжники обращались с библией. Они имели перед собой только голый текст без гласных, так что одни и те же слова могли быть прочтены и истолкованы различными способами. Хорошим примером для этого может служить 21–й стих Послания к Евреям (гл. XI), где мы читаем, что «Яков поклонился на верх жезла своего», тогда как в еврейской Библии, как она напечатана теперь (Бытие, XIII, 31), ничего не сказано о «жезле», а говорится о возглавии «постели его». Слово «постель» по–еврейски называется hammitittah, жезл — hammatteh; согласные в этих словах одни и те же, разница только в гласных. А так как писались только согласные, то нет ничего удивительного, что одно лицо читало «постель», как написано в Библии, согласно с еврейскими книжниками, и что, с другой стороны, автор Послания к Евреям понял это слово как «жезл», согласно греческому переводу семидесяти толковников. Помимо голого текста, как мы видели, часто двусмысленного, книжники не имели другого руководства, кроме устного чтения. У них не было грамматических правил, которым они могли следовать. Тот еврейский язык, на котором они сами писали, часто допускал обороты речи, невозможные в древнем языке, и когда им встречалось устарелое слово или выражение, они не могли сами находить ключ к его пониманию, без указания учителя, как произносить и понимать эти слова».

… В таком положении еврейский язык находился не только в самом начале, но и в продолжении еще многих столетий. В самом деле, этот серьезный недостаток еврейской библии был устранен не ранее VII или VIII веков по Р.Х., когда еврейские ученые, известные под названием массоритов, с большим терпением проверили весь текст ветхого завета и, по лучшему своему разумению, прибавили к нему знаки, заменяющие гласные; но у них не было никаких руководств, кроме собственного суждения и очень несовершенного предания; и что они действительно сделали бесчисленное множество ошибок, это не составляет тайны ни для какого знатока еврейского языка. Профессор Драйвер говорит: «Правда, что со времени возникновения школы массоритов в VII и VIII столетиях… евреи выказали чрезвычайную добросовестность и точность в сохранении и правильной передаче текста священных книг; но нет никакого сомнения в том, что этому периоду осторожного обращения с текстом предшествовал другой, когда отношение было весьма вольное, благодаря чему в текст вкрались различные искажения. Евреи принялись охранять свои священные книги с необыкновенной заботливостью уже тогда, когда было слишком поздно исправить таким образом нанесенный им вред. Результатом этой заботливости было только увековечение искажений, которые теперь были поставлены по авторитетности (конечно, бессознательно) совершенно на одном уровне с подлинным текстом и облечены в фиктивное подобие подлинности. (…Проф. Райт говорит следующее: «Хотя существенное содержание священного писания хорошо сохранилось, книги писания не дошли до нас в том самом виде, в котором они были первоначально написаны или хотя бы даже в окончательной версии, приданной им лицами, занимавшимися пересмотром их до нашей эры. Массориты приложили все старания к тому, чтобы установить единообразный текст, и при этом увековечили немало ошибок. И еврейские манускрипты, хотя они и согласны в существенных чертах с текстом, установленным этими учеными, содержат много ошибочного…»).

Прежде придерживались того мнения, что гласные знаки были введены в еврейский текст Эздрой в V столетии до Р.Х., и что для этой работы он был особо вдохновлен богом, так что он не мог сделать ошибки. Когда в XVI и XVII столетиях Левитт и Капеллюс во Франции опровергли это мнение и доказали, что гласные знаки были введены только массоритами, т.е. (по ортодоксальной хронологии. — Авт.) более тысячи лет спустя после Эздры, это открытие произвело большую сенсацию во всей протестантской Европе. Многим казалось, что новая теория ведет за собой полное ниспровержение религии. Если гласные знаки не были делом божественного откровения, а были только человеческим изобретением и притом гораздо позднейшего времени, то как можно было полагаться на текст писания? Возбужденные этим открытием прения были одними из самых горячих в истории новой библейской критики и длились более столетия. Наконец, они прекратились: верность нового взгляда была всеми признана…» ([51 ], стр. 155—158).

Трудности, связанные с чтением Библии не ограничиваются огласовками. Ее еврейский текст изобилует сокращениями и аббревиатурами (типа наших «колхоз», «МТС» и т.п.), которых насчитывается более десяти тысяч и смысл которых в большинстве случаев весьма темен (см. [162], т.14, стр. 435—436).

Кроме того, еврейский алфавит содержит несколько пар очень похожих букв (например, «бет» и «каф»), которые путались не только писцами, но даже типографами (см. [162], т.14, стр. 856).

Для наших целей важно отметить, что если отсутствие огласовки употребительных в обыденной жизни слов (или замена в них графически похожих букв) не приводит, как правило, к недоразумениям (гласные буквы и ошибочные согласные могут быть восстановлены по контексту), то положение резко меняется, когда в тексте появляется словосочетание, означающее название города, страны, реки и т.д. То, что знали те, для кого писался этот текст, давно утрачено и потому все теперешние чтения собственных имен (даже те из них, которые считаются достаточно достоверными) являются на самом деле только одним из многочисленных возможных вариантов. Надо четко понимать, что отождествления библейских названий городов, стран, царей и т.д. опираются, на самом деле, не на библейский текст, как таковой, а основываются на предвзятой точке зрения, относившей события, описанные в Библии, по церковной традиции на Восток. И вот мы «узнаем» из Библии о существовании на Востоке целых государств и империй (вроде Вавилона, Ассирии и т.д.), затем археологи раскапывают какие–то древние города и называют их Вавилоном и т.д., считая, что тем самым они находят то, что описано в Библии. Все эти отождествления на самом деле чрезвычайно шатки и, как мы увидим ниже, на археологическом материале не подтверждаются.

Библия содержит массу сведений об истории Израиля, Египта и смежных областей. Подтвердить или опровергнуть эту информацию призвана так называемая «библейская археология», являющаяся в настоящее время мощным и вполне самостоятельным разделом общей археологии.

Исследования библейской археологии распространяются на т.н. «библейские страны», в первую очередь Палестину, но также и на Египет, не только в связи с библейским сказанием, ортодоксально трактуемом как описание пребывания израильтян в египетском плену, а и потому, что как считается, будто бы на эту страну особенно быстро распространилось раннее христианство. Объектом изучения библейской археологии являются, кроме того, Ассирия и Вавилон, составляющие якобы древнюю Месопотамию, так называемое «древнеперсидское царство» (на территории современного Ирана), и Малая Азия, так как считается, что здесь существовало государство хеттов, о которых якобы неоднократно упоминает Ветхий Завет. Территория Италии и примыкающие к ней области к ведению библейской археологии не относятся, так как считается, что эти территории имеют отношение только к Новому Завету.

Было бы, конечно, неправильно считать, что археологические работы в странах Ближнего Востока сосредоточены только вокруг библейской проблематики; однако в очень многих трудах крупных зарубежных специалистов наблюдается необоснованная тенденция к отождествлению библейской археологии и археологии Ближнего Востока.

Пионерами археологических исследовании в Месопотамии явились в первой половине и середине XIX в. англичане Рич, Лэйярд и находившийся на французской службе итальянец Ботта. Это были любители, работавшие по собственной инициативе на случайные средства: первый из них был коммерсант, второй и третий работники консульского и дипломатического аппарата. Эти люди сделали ставку на раскопки и, естественно, для получения субсидии были вынуждены прибегать к сенсационной рекламе своих находок, иногда совершенно произвольно отождествляя обнаруженные ими города с теми названиями, которые упоминаются в древних источниках, например, в Библии. Их действительно замечательные открытиям, однако, к сожалению, преподнесенные научной общественности под броскими ярлыками «библейских городов», сыграли большую роль в возникновении и укреплении археологической традиции отнесения библейских сказаний на Восток и вызвали к раскопкам огромный интерес.

Различные музеи, институты и университеты стали посылать свои экспедиции для систематических раскопок; крупные газеты включились в активную пропаганду исследований, окрашенных в «библейский» цвет. Были организованы многочисленные специальные общества и фонды с основной задачей ведения археологических исследований в «библейских» странах. Первым из учреждений такого рода явился организованный в 1865 г. Палестинский исследовательский фонд. В настоящее время таких организаций около двадцати, среди них Американский институт восточных исследований, Иерусалимский филиал Ватиканского библейского института, Израильское исследовательское общество и т.д. и т.п.

Ни один из районов земного шара не подвергался такому интенсивному археологическому изучению, как «библейские» территории. Издаются специальные журналы, монографии, атласы альбомы, популяризирующие тематику и содержание работ по библейской археологии. «Библейская тематика нередко теснит в археологии всякую другую. Выдающийся советский историк древности академик В.В. Струве пишет по этому поводу: «Раскопки в Египте и Вавилонии интересовали буржуазную науку лишь постольку, поскольку они соприкасались с Палестиной. Только исходя из таких соображений, ученые могли найти необходимые средства для производства раскопок. Они должны были доказать сначала, что сюда были сосланы евреи, что здесь при раскопках можно рассчитывать найти древний экземпляр Библии или сандалии Моисея, и тогда на это находились средства…» ([40], стр. 44). Пример: в начале XX в. в г. Умме (Месопотамия) было найдено Струве несколько десятков тысяч табличек хозяйственной отчетности. Поскольку Умма не упоминается в Библии (и поскольку никакой предприимчивый энтузиаст не успел отождествить этот город с каким–либо библейским названием) раскопки в Умме были прекращены, а архив был разбазарен (даже без исследования). В Париже таблички продавались коллекционерам по франку за штуку.

Безусловно, раскопки на территории всех этих стран представляют огромный интерес, но то оформление, в рамках которого они производятся, имеет прямую задачу: подтвердить при помощи вещественных памятников историческую достоверность библейских сообщений в их ортодоксальном понимании. Англичанин Пол Илтон откровенно писал: «Великие учителя… вдохновили меня на то, чтобы заняться археологией со специальной целью: подтверждение Библии» ([40], стр. 45). Многие ученые, считающиеся серьезными и добросовестными, позволяют себе писать, например, следующее: «В целом… археологическая работа дает несомненно сильнейшую уверенность в надежности библейских сообщений» (американский археолог Миллар Берроус; см. [40], стр. 16). Столь же категорически настаивает на том, что археология опровергла «разрушительный критицизм второй половины XIX в.», профессионал–археолог и бывший долголетний директор Британского музея Фредерик Кенион. В 1955 г. западногерманский журналист Вернер Кеплер издал книгу под названием «И все–таки Библия права!», в которой он собрал все, что он считал «археологическими подтверждениями» библейских текстов в их ортодоксальной трактовке. Вообще в последнее время стало «даже признаком хорошего тона для любой работы по ближневосточной археологии указывать на то, что в ходе археологических исследований последнего времени выросло доверие к исторической точности Библии» ([40], стр. 15).

Один из крупнейших современных авторитетов в области библейской археологии, американец Уильям Олбрайт пишет: «Не может быть сомнений в том, что археология подтверждает существенную историчность ветхозаветной традиции» (см. [40], стр. 16). Он считает, что этими возможностями археология стала располагать в сравнительно недавнее время. Олбрайт признает, что в начале периода 1919—1949 гг. в этом вопросе господствовала неразбериха, что различные взгляды по вопросам хронологии было невозможно согласовать, и что «в таких условиях, действительно, нельзя было использовать археологические данные по Палестине для иллюстрации Ветхого завета». Другой авторитет, Нельсон Глюк пишет о «почти невероятно точных исторических свидетельствах Библии» и о том, что «нет никакого археологического свидетельства, которое в чем–либо противоречило бы библейским свидетельствам». Но один из известных археологов Джордж Райт, ярый сторонник археологических доказательств ортодоксальной трактовки Библии, бывший редактор специального журнала «Археолог–библеист», был вынужден все–таки признать: «Громадное большинство находок ничего не доказывает и ничего не опровергает; они заполняют фон и дают окружение для истории… К несчастью, желанием «доказать» Библию проникнуты многие работы, доступные среднему читателю. Свидетельства неправильно употребляются, выводы, делаемые из них, часто неверны, ошибочны или наполовину правильны. Мы должны изучать историю избранного народа точно тем же путем, каким мы изучаем историю других народов, рискуя даже нарушить уникальность этой истории. Если мы не пойдем на такой риск, мы можем никогда не достичь истины» (см. [40], стр. 17). Херберт Хааг в предисловии к книге Сайруса Гордона «Исторические основания Ветхого завета» ставит в заслугу автору, что «его цель — не апологетическая, как у авторов некоторых других работ, которые теперь выбрасываются в массовых изданиях на книжный рынок и в которых пытаются доказать истинность слова Божия при помощи нанизывания ошеломляющих «подтверждений» Библии древневосточными источниками» (см. [40], с. 18).

Фактически же, как мы покажем ниже, чем больше пополняется археологический материал, тем труднее оказывается «подтверждение Библии». Хотя постепенно наука освобождается от гипноза, которому она была подвергнута на протяжении столетий, еще и до сих пор критика вопросов, затрагивающих церковь, сопряжена с большими трудностями. В начале XX в. Древс писал: «В вопросе о происхождении христианской религии и об историчности Иисуса историческая наука до сих пор еще совершенно не принимала самостоятельного участия, более того, она прямо–таки рада, что не имеет, будто бы, надобности вступать в разбор этой щекотливой темы, как это с милой откровенностью высказывается даже Зеек, когда в своей «Истории падения античного мира» он пишет: «Мы не имеем намерения изображать Иисуса в его человеческом виде и очерчивать его земную судьбу, т.е. задачи, которые, судя по состоянию предания, быть может, неразрешимы и, во всяком случае, еще не разрешены. Все вопросы, касающиеся возникновения христианства, столь трудны, что мы рады возможности и праву их обойти» ([36], стр. 46). К сожалению, эта точка зрения процветает и поныне.