Чтение онлайн

— Последний секс когда у тебя с ним был? — холодно спросил Соколовский.

— Секс?! С ним?! Не было у меня ничего, вообще ни с кем ничего не было, да и как могло быть, когда я… — Она не договорила и заплакала, а Соколовский так обрадовался, что сгрёб её в охапку и стал целовать в мокрые от слёз щёки.

— Не плачь, Юля. Ну, не плачь. — Он гладил её по голове и прижимал к себе всё сильнее и сильнее. — Прости, что подумал про тебя. Да где ж ты с ним познакомилась?

— Так дома и познакомилась, моя мама ему и его матери мою квартиру показывала. Мы ж в ней ремонт сделали, побелили, полы покрасили, а мои дед и бабуля московские мне деньги на мебель подарили, а у какой-то папиной приятельницы в мебельном блат есть, вот она и поспособствовала за определённую сумму. Теперь у меня зал почти музей, я все хрустальные вазы бабулины за стекло поставила и салатницы, и фужеры. — Она всё смотрела, как по лицу Ивана Дмитриевича расплывается улыбка, а в глазах зажигаются смешливые огоньки.

— Так и на свидание с этим… тебя тоже мама отправила?

Юля кивнула. Соколовский же смеялся в голос. А ей стало так хорошо, так легко в его руках. Так не хотелось, чтобы он отпускал её, было страшно остаться без его тепла.

И тут она поняла, что влюбилась в Ивана Дмитриевича окончательно и бесповоротно. Пусть по-дурацки и не в того человека. Хотя почему не в того, чем Соколовский не тот? Наличием жены и ребёнка? Так любовь не выбирает. Она просто приходит, и ты живёшь с ней.

В этот момент дверная ручка повернулась и в кабинет без стука вошла Маргарита Павловна, скользнула взглядом по раскрасневшемуся лицу Юли, мгновенно отскочившей от Соколовского, но проигнорировала увиденное, пригласив его на консультацию в отделение токсикологии.

Юля же вернулась к мытью окон в операционной.

История с Димой казалась теперь далёкой и смешной, а главное, не важной. Счастье переполняло. И от этого солнце светило ярче, птицы пели красивее и жизнь была прекрасна. Закончив генералить операционную, Юля с остальным медперсоналом отправилась на обед, где встретилась с Танюшкой.

— Юль, ты чего счастливая такая? — спросила подруга.

— Не счастливая, а весёлая. Расскажу после смены.

— Так нас Вовка встретить обещал, он билеты в кино взял на «Танцор диско», говорят, классный фильм. — На лице Татьяны расцвела улыбка.

Юля обрадовалась. Домой она не торопилась. Папа говорил, что сегодня дежурит, а слушать весь вечер нравоучения мамы не хотелось. К тому же фильм нашумевший, посмотреть и обсудить его с друзьями будет интересно.

Часть 19

Когда тебя никто не ждёт дома, идти туда не хочется. И даже если тебя будут уверять, что это не так, ты понимаешь, что тебе нагло врут. Именно об этом думал Иван по дороге домой. Светка наверняка снова проводит вечер в библиотеке, а он… А что он? Можно же тоже пойти в библиотеку, место уж точно найдётся! Иван свернул к остановке, заскочил в троллейбус и поехал. Вот Светка удивится, подумал он. Но ничего, скажет, что тоже решил писать диссер, и пусть её удар хватит. Слишком тщеславна и высокомерна стала Светка, словно они не семья, а чужие друг другу люди, просто проживающие на одной жилплощади. Иван уже и забыл, что такое домашние тепло и уют. Да что о нём говорить, если и сын Светлану не особо интересует — отправила к деду с бабушкой и довольна.

И эта грёбанная жизнь подсунула ему Юлю — чистую, светлую, хорошую девочку, которая совершенно не подходила для интрижки. На таких, как эта девочка, жениться надо, а у него Светка. Что за засада такая!

Только очень хочется, чтобы его дома ждали и любили, чтобы можно было душу излить, рассказать всё и про больных, и про операции, и про персонал, и про переживания, да и радостями чтобы можно было поделиться. Радости-то в мелочах, а Светке эти мелочи на дух не сдались, ей надо чтобы мир вокруг неё вертелся, Ивану же поговорить хочется, или чтобы пледом укрыли, если у телевизора уснул. И детей тоже хочется, чтобы гурьбой встречали мал мала меньше, ручонками за шею обнимали и целовали в колючие щёки. А у него что? Тёмка у родителей, а дом и не дом вовсе, а гостиница с двумя постояльцами. Хоть волком вой.

Пока рассуждал о печальной своей доле, чуть нужную остановку не проехал. Выскочил из троллейбуса в последнюю минуту. Вошёл в библиотеку, предъявил читательский и поднялся в зал, где выдавали медицинскую литературу, оглядел присутствующих аспирантов и рассмеялся — Светки здесь и в помине не было. Значит, и тут соврала. Неужели он такой лох, что она его снова и снова вокруг пальца обводит? Обидно, однако!

Он подошёл к библиотекарю, выдающему книги, и спросил, была ли сегодня его жена здесь, соврал что-то про потерянные ключи и про то, что домой попасть не может. Девочка-библиотекарь поискала по формулярам, и помочь не смогла. В этом месяце Света в библиотеке не была. Тогда он достал фото из портмоне, но и оно ситуацию не прояснило.

Вернувшись домой, Иван увидел, что и тут Светланы нет, и, судя по всему, она сюда после работы даже не забегала. Картина была как никогда ясной: Светлана завела любовника, а женщины, как всем известно, изменяют сердцем… Ему было неинтересно, на кого она его променяла. Обидно, конечно, что в принципе променяла, в конце концов, он не так плох. Пятнадцать лет жизни коту под хвост.

Он сварил кофе, съел бутерброд — нормальной еды в холодильнике всё равно не было — сел в кресло и задремал. Ему снилась Юля. Молодая, свежая, красивая и такая желанная. Проснувшись, Иван встряхнулся и подумал, что ждать жену он не будет. Не будет выяснять отношения и скандалить — ни к чему всё это. Он сходил в душ, привёл себя в порядок и стал перебирать рубашки в шкафу. В какой-то момент поймал себя на мысли, что наряжается, словно на свидание идёт. Хотя почему словно? На него и отправится сейчас — к Юле, хоть она ни о чём таком и не догадывается.

Проходя мимо магазина, Иван подумал, что негоже идти к девушке с пустыми руками, и зашёл в торговый зал, а на выходе с удивлением обнаружил в своих руках странный набор: булку хлеба, бутылку водки и килограмм конфет ассорти.

Юли дома не было, но это ничего, во дворе в палисаднике стояла лавочка и Иван устроился на ней ждать. Рано или поздно Юля вернётся домой, главное не уснуть и не пропустить её.

* * *

Всю дорогу до кинотеатра Юля в лицах, меняя голос, изображала, как Дима со своей мамой разглядывают её новую мебель, потом замечание его мамы про кухню и место там женщины, неожиданное приглашение в ресторан и в результате — просьба найти врача. Вовка с Татьяной не могли продохнуть от смеха, и Таня, время от времени останавливаясь и сгибаясь пополам, просила Юлю помолчать, чтобы хоть немножко успокоиться. Когда рассказ был окончен, она спросила:

— Юль, а зачем всё это? Ты ведь видная, красивая и умная, зачем тебе подсовывать женихов с подмоченной репутацией?

— Полностью согласен с Танюшей, — произнёс Вовка. — Этот троюродный знакомый твоей мамы оказался гонорейным, теперь что, сифилисного искать начнут? Ты бы поговорила с мамой. Или с отцом. Отец же, по твоим словам, мировой мужик. Должен же он порядок в собственном доме навести.

— Должен, — согласилась Юля.

До начала сеанса было почти полтора часа, и они зашли в кафе. Сделав заказ, продолжали веселиться, и вдруг у Юли по непонятной даже для неё самой причине испортилось настроение.

— Не понимаю, я что, старая дева за двадцать, что мне женихов искать надо? Иногда мне кажется, что меня кроме папы никто и не любит. Бабуля всегда говорила, что я её лицо, несла меня как флаг, вот мне и казалось, что это и есть любовь. Я подвести её боялась, опорочить её светлое имя. А мама… Даже не знаю. Она против бабули слова сказать не могла.

— А сейчас она поверила в свои силы и сразу начала мужа тебе искать? — сделала вывод Татьяна.

— Может быть, — задумчиво произнесла Юля.

— Знаете, девчонки, в каждой избушке свои погремушки. И в каждой семье свои проблемы. У меня родители лет пятнадцать как разведены. — Володя усмехнулся. — Мой отец замечательный человек, но пьющий периодами. Мама тоже потрясающая женщина, и отцовские выкрутасы ей нафиг не сдались. Да, в молодости была у них любовь, наверное, а потом молодость прошла, и любовь тоже, остались жизненные реалии, а в них каждый сам за себя. В результате очень неплохие сами по себе люди терпят друг друга с натяжкой, но разбежаться не могут, имея общего ребёнка и общую жилплощадь. Лично я отношусь ко всему этому безобразию философски. Оно так, потому что так сложилось. Я люблю мать и люблю отца, и они меня тоже любят, как умеют.