Чтение онлайн

"С этим признанием", — говорит Ауер в своей брошюре "Празднование Седана и социал-демократии", "сравните воззвание короля Вильгельма к своему народу: Отечество в опасности! Австрия и большая часть Германии выступила с оружием против нас. Прошло немного лет с тех пор, как я, по свободному решению и не думая ни о каком несправедливом деле, протянул императору Австрии руку союзника, в момент, когда стоял вопрос об освобождении немецкой страны от чужого господства. Но мои надежды были обмануты. Австрия не может забыть, что ее императоры когда то владели Германией. В молодой, но могучей развившейся Пруссии она естественно видит не союзника, но опасного для себя соперника. Пруссии — думает она — надо противодействовать во всех ее стремлениях, так как то, что выгодно Пруссии — вредно для Австрии. Старая бесчестная зависть зажглась снова ярким пламенем: Пруссия должна быть ослаблена, уничтожена, обесчещена. По отношению к ней недействительны более никакие соглашения, немецкие союзные князья не только восстанавливаются против Пруссии, но и побуждаются к разрыву союза. Куда бы мы ни обратились, по всей Германии, мы видим себя окруженными врагами, победный клич которых: "Унижение Пруссии"!

Чтобы призвать божье благословение на эту войну, король Вильгельм повелел организовать 18-го июня всеобщее молебствие и покаяние по всей стране, при чем он сказал: "богу не было угодно, чтобы мои старания сохранить для моего народа блага мира увенчались успехом".

Не был ли для нашей фракции, если только она не совсем забыла историю своей собственной партии, весь официальный аккомпанемент, сопровождавший объявление войны 4-го августа ожившим воспоминанием давно известных слов и мелодий?

И не только это. В 1870 году последовала война с Францией. С ее началом в истории неразрывно связан один документ — Эмская депеша, документ, который представляет собой классический пример для всего буржуазного искусства создания войны, и который вместе с тем является достойным внимания эпизодом в истории нашей партии. Это был старый Либкнехт, это была немецкая социал-демократия, которая сочла своей задачей и обязанностью открыть и показать народным массам: "как делается война".

"Делание войны" исключительно и всецело для защиты угрожаемого отечества, вообще, не было изобретением Бисмарка. Он следовал лишь со свойственной ему педантичностью старому, всеобщему, действительно международному рецепту буржуазного государственного искусства. Где и когда происходила хоть одна война, с тех пор, как так называемое общественное мнение играет некоторую роль в соображениях правительств, чтобы военная партия не была бы вынуждена вынуть меч из ножен против своего соперника с тяжелым сердцем и всецело и исключительно для защиты отечества? Легенда также необходима для ведения войны, как свинец и порох. Игра стара. Ново лишь то, что в этой игре принимает участие социал-демократическая партия.

Еще более глубокие причины, еще более глубокая проницательность приготовили нашу партию к тому, чтобы понять истинную сущность, истинные цели этой войны и ни в коем случае не дать захватить себя врасплох. Обстоятельства и действующие силы, приведшие к 4-му августу 1914 года, не представляли ни для кого тайны. Мировая война шаг за шагом непрерывно подготовлялась в течение десятилетий с полной откровенностью при ярком свете дня. И если в настоящее время многие социалисты мрачно требуют уничтожения "тайной дипломатии", состряпавшей за кулисами эту чертовщину, то они приписывают ей совершенно незаслуженно тайную силу, уподобляясь язычнику, наказывающему своего идола за наступление грозы. Так называемые вершители судеб различных государств теперь, как и прежде, являются лишь шахматными фигурами, которыми двигают могучие исторические события и побуждения. И если кто-нибудь старался и был способен в течение всего этого времени ясно уразуметь эти события и побуждения-то это была немецкая социал-демократия.

Две линии в развитии новейшей истории привели прямиком к теперешней войне. Одна ведет от периода конституирования, так называемых, национальных государств, т. е. современных капиталистических государств, от Бисмарковской войны против Франции. Война 1870 года, бросившая, благодаря аннексии Эльзас- Лотарингии, французскую республику в объятия России, разделившая Европу на два враждебные лагеря и открывшая эру безумного состязания военных вооружений, приготовила первый горючий материал для теперешнего пожара. Когда войска Бисмарка стояли еще во Франции, Маркс писал Брауншвейгскому комитету.

"Тот, кто не совсем одурачен поднявшимся в настоящее время криком или же не заинтересован в том, чтобы одурачивать немецкий народ, должен видеть, что война 1870 года также неизбежно подготовляет в будущем войну между Россией и Германией, как война 1866 года — войну 1870 г. Я говорю неизбежно, необходимо, за исключением непредвиденного случая преждевременной вспышки революции в России. Если этот невероятный случай не наступит, то война между Россией и Германией должна уже теперь рассматриваться, как совершившийся факт (un fait accompli). От настоящего поведения немецких победителей исключительно зависит, будет ли нужна или не нужна эта война. Если они возьмут Эльзас и Лотарингию, то Франция и Россия будут воевать с Германией. Излишне перечислять многочисленные бедственные последствия этой войны".

Это пророчество было тогда осмеяно; союз России с Германией считали настолько крепким, что казалось безумием даже подумать о том, что самодержавная Россия может заключить союз с республиканской Францией. Защитники этого воззрения считались истинными безумцами. И вce-таки все предсказанное Марксом сбылось до последней буквы. "Именно это", говорит Ауэр в своем "праздновании Седана"-и есть социал-демократическая политика, которая ясно видит то, что есть, и этим отличается от обычной политики, которая слепо бросается на брюхо перед каждым успехом".

Но, конечно, это не должно пониматься таким образом, что возмездие, которое с 1870 года должно было постигнуть Бисмарковский грабеж, неотвратимо влекло Францию к столкновению с немецким государством, что теперешняя война является «реваншем» за Эльзас-Лотарингию. Эта националистическая легенда удобна для воинствующих кругов, рассказывающих о мрачной, жаждущей мести Франции, которая, якобы, не может забыть "своего поражения", как Бисмарковские охранители Пруссии говорили о низверженной принцессе Австрии, которая "не могла забыть" своего прежнего превосходства над "прекрасной замарашкой Пруссией". В действительности месть за Эльзас-Лотарингию была лишь театральной бутафорией нескольких патриотических шутов, старым гербом которых был "Lio Belfort".

В политике Франции аннексия была уже давно изжита ее место было занято новыми заботами, и ни правительство, ни какая хотя сколько-нибудь серьезная партия не думали о войне с Германией за имперскую землю. Если проделка Бисмарка была первым поленом для мирового пожара, то скорее всего в том смысле, что она, с одной стороны, толкала как Германию, так и Францию и вместе с ними всю Европу на путь состязания в вооружениях, с другой же стороны, подготовляла, как свое неизбежное следствие, союз Франции с Россией и Германии с Австрией. Этим было дано громадное подкрепление русскому царизму, как движущей силе мировой политики — тотчас же за этим началось систематическое соперничество Пруссо- Германии и республиканской Франции за благосклонность России — здесь было заложено политическое объединение немецкого государства с Австро-Германией, завершением которого, как это видно из слов "Белой книги", и является настоящая война.

Таким образом, война 1870 года имела своим следствием как внешнюю политическую группировку Европы на пепле немецко-австрийского соперничества, так начало формального господства милитаризма в жизни европейских народов. А это господство и эта группировка наполнили затем историческое развитие совсем новым содержанием. Другая линия, приводящая к теперешней мировой войне и блестяще доказывающая пророчество Маркса, ведет от событий международного характера, до которых Маркс уже не дожил: от империалистического развития за последние 25 лет.

Расцвет капитализма, имевший место в новокапиталистической Европе после периода войн шестидесятых и семидесятых годов, и достигший после преодоления долгой депрессии, вызванной грюндерской лихорадкой и крахом 1873 г., высшей точки своего развития в момент наиболее благоприятной конъюнктуры девяностых годов, — открыл, как известно, новый период бури и натиска в жизни Европейских государств: борьбу за некапиталистические страны и зоны мира. Уже с 80-х годов заметно новое, исключительно энергичное стремление в колонии. Англия заботится о Египте и создает себе в Южной Африке могущественное колониальное государство; Франция занимает Тунис в Северной Африке и Тонкий в Восточной Азии; Италия занимает Абиссинию; Россия доводит до конца свои завоевания в Средней Азии и рвется в Манчжурию; Германия приобретает в Африке и на Южном море первые колонии, наконец, в хоровод вступают Соединенные Штаты и приобретают вместе с Филиппинами прочные связи и интересы в Восточной Азии. Этот период лихорадочного расхватывания Азии и Африки, который, начиная с китайско-японской войны в 1895 г., вызвал почти непрерывную цепь кровавых войн, завершился большим китайским походом и русско-японской войной 1904 г.